Подработка.

Томный октябрьский вечер опустился на невзрачные дома нитями затяжного дождя. Серый хмурый рабочий район, захолустное кафе на рабочей окраине с романтической надписью синим неоном «Крот». В полуподвальном, одетым в позолоту зале, важно развалившись сидел возрастной мужичок в цветастом пиджаке. Он тужился, раскуривая отсыревшую от долгого ношения в кармане кубинскую сигару, устав затягиваться, отвлекся, вытянул вверх к низкому потолку руку, щелкнул пальцами подозвал официанта.

— Чудачелла! Метнись-ка, брат, принеси пузырек «Макалана»!

— Вы не видите, что у меня в обслуживании другой столик! Томно подернув плечом, будто сгоняя муху, прогнусавил человек в измятом костюме, недовольно загремел посудой на подносе.

— Ты охренел, пацан? Ты знаешь, я зону век топтал, она устала от меня и выплюнула из себя. Метнись-ка, брат, не базарь лишнего, не строй из себя невинность. Человек-пиджак попытался грозно привстать, но упершийся в живот стол усадил его на место.

Дверь в кафешку отворилась и больно со звоном ударившись об косяк, загудела. В проеме появился безликий среднего сложения и роста, бесцветный мужичок.

— О! Дорогой мой! Артем Павлович, любимый мой опер! Присаживайтесь, похаваем пирожков с капусткой. Расплывшись в улыбке, из-за стола бодро встал, двигая животом, ненавистно заскрипевший инвентарь, пожилой клоун в цветном пиджаке.

— Присаживайтесь, уважаемый! Короче, больше, чтобы я не видел этой цветной шелухи на тебе. И не надо афишировать, кто я, головой чаще нужно думать, болтать меньше! Вошедший брезгливо взял двумя пальцами за лацкан пиджака вставшего перед ним пижона, брезгливо сплюнул на загаженный, не мытый пол.

— Яхши, будет сделано, завтра всё пучком. У меня, как в аптеке, банк выдает кредит, я сразу выписываю векселя, всё как решили. Товарка готова на низком старте, второй день в завязке, завтра поедет со мной под видом главной бухгалтерши.

— Ну что, давай пожуем, выпьем и покалякаем за подробности нашего дела. Бесцветный чел брезгливо сел на край стула и протер салфеткой стол возле себя, окинул помещение взглядом, полным сожаления и негодования.

— Всё будет чики-пики, пожуем анчоусов, всё обсудим, мне, как договаривались, 20%. Смущенно промямлил старый клоун.

— Да! Так и будет, давай за нюансы поговорим. Мы со своей стороны обеспечим поддержкой и информацией. Пришедший манерно прикурил, тут же скрывшись в клубах дыма.

— Э! Черт с подносом! Да, ты! Метнулся и всё враз принес, давай бегом! Мужик в ярком пиджаке небрежно достав откуда-то из его недр мятые купюры, бросил их на поднос пробегающему мимо официанту…

***

— Опять же блин, обоссался! Ну сколько можно через день бухой! Ну сколько можно, Артем! Молодая женщина отчаянно пыталась втащить еле волочащего ноги мужика в квартиру.

— Иди на! Баба! Я (икает) кормилец, бабло рублю, мать вашу! Я, ебт, капитан ОБЭПа, Артем Павлович!

— У тебя двое детей, какой ты им пример подаешь! Ни стыда, ни совести! Эх, замуж выходила за парня спортсмена, аспиранта юриста! Куда же я смотрела! Молодая женщина перехватила начавшее оседать тело, прислонила его к косяку, подперев стулом.

— Давай пожру, на – громко икнув — и давай, мать, шевелись, снимай с меня туфли, ноги дышать хотят, япона мать! Все живы, здоровы! Дети, говорю, на месте! Что оглохла, мать!

— Да не ори, делаем уроки. Прикрывая дверь в комнату, перейдя на громкий шепот, женщина начала помогать снимать мужу туфли...

Безликий мужик, избавившись от туфлей, мешком восседая на стуле, опустил голову на подбородок, по уголку рта к рубашке нехотя растянулась тягучая слюна. Вдруг очнувшись, он дернулся, попытался встать, закричал.

— Иди от меня, иди отсюда!

Улыбка на миг озарила лицо, голова, бессильно дернувшись, упала на грудь, глаза закрылись, он засопел. Слюна словно ожив, тонкой струйкой вытянулась от края губы, коснулась груди, поползла дальше. Женщина, немного постояв возле, вздохнула и ушла в комнату. Прошло несколько минут, сидевшее тело согнулось, упало на колени, еще мгновение, и, мотая головой, мужчина пополз на кухню. Вскоре оттуда послышались звуки падающих столовых приборов и громкий храп... Жена, сидя в комнате, казалось, уже забыла о пьяном муже. Она улыбалась, помогая двум девочкам-двойняшкам в выполнении домашки, услышав шум, в мгновение изменившись в лице, зло бросила на диван висевшее на плече полотенце метнулась в кухню. За столом, в одних трусах и пиджаке, на голое тело восседал муж, его голова лежала на столе, густая слюна растеклась по скатерти, рука, вооруженная ложкой, погрузилась по запястье в кастрюлю с наваристым борщом, куски хлеба и фарфора брызгами усеяли весь пол небольшой кухоньки. Мужик внезапно очнулся, громко запел:

— Утекай, отсюда, в подворотне тебя ждет маньяк! Поднявшись, продолжил, махая вилкой:

— Я тут всех академиков (опытный преступник — жаргон) крутил, а ты мне мозг лечить, тут три года и трешка! Я раз и купил! Еще три года и две машины! Я что, для себя, для девочек стараюсь! В Москву их, нах, хаты куплю! А ты барахлишь (говоришь глупости — жаргон) в мою сторону!

В коридор испуганно вышли две девочки лет десяти и в голос начали успокаивать разбушевавшегося отца.

— Спать пойдем, всё хорошо, пойдем. Папа любимый, пойдем.

— А! Родные, идите к бате!

Мужик, уронив стул, вышел в коридор, обняв испачканными едой руками девочек, сквозь слезы запричитал.

— Всё для вас, родненькие! Простите батю! Жизнь вам сладкую буду делать! Королевишны!

Королевишны терпеливо стояли, бросая взгляды в сторону матери, во взглядах читалось брезгливость и просьба избавить их наконец от общества отца.

***

Здание бывшего НИИ «ВторЧер...Проект», облупившись давно не штукатуренными стенами, грустно потупив запыленные стекла всех двенадцати этажей, понуро серело среди столь же унылых хрущевских пятиэтажек и разлетающегося по улице мусора.

На стоянку возле здания бодро моргая встречным жигулям да старым ауди влетел четырехглазый мерин, нагло припарковавшись возле входа, распахнул двери. С заднего дивана на землю выползло два объекта. Один в юбке, второй в клетчатом костюме, покачиваясь, направились к входу. Перед ним остановился джип «Эксплорер» с наглухо тонированными стеклами, начал истошно сигналить, требуя пропустить.

Передние двери мерина распахнулись, на свет показались два спортивных парня. Один из парней манерно достал из кончика рта недокуренную сигарету, щелчком отправил ее в лобовое стекло стоящей рядом десятки. Окурок, ударившись о стекло, салютовал прибывшим, раскидывая по капоту снопы искр. Второй, мрачно выпятив вперед челюсть, расстегнул куртку, на его рубахе в области подмышки блеснул торчащим из коричневой кобуры вороненым боком ствол. Джип тут же перестал сигналить, вежливо отъехал задним ходом, скрылся за углом НИИ. Человек в клетчатом костюме и его барышня добрались до входа, вяло наблюдали за событиями с высокого крыльца. Барышня, икнув, громко крикнула:

— Твою мать! Всё в ажуре, айда скорей сделаем коммерсов и на базу бухать-отдыхать! Таганка все ночи, скрипучие очень, ха-ха.

— Товарка, твою же, молчи, лярва, только гривой будешь кивать, набухалась по утру! —прикрикнул на женщину клетчатый, впихивая разошедшуюся было даму в парадный вход здания.

Лифт любезно отворил скрипнувшие двери, поглотив деловую парочку, громко скрежеща немазанным тросом. Электропривод, лениво поволок кабину на 12 этаж туда, где банчили векселями и немного иным бизнесом Генка-Бегемот и его закадычный друг Степка.

Степка белобрысый, в начале 90—х закончил ПТУ на слесаря—сантехника, но лишившись работы и денег, начал торговать по ночам водкой. Геннадий, жадный до денег солидный мэн, математик, каким-то чудом попал в ту же струю. Как и где связала таких разных людей жизнь — разве упомнишь? Так они и говорили всем любопытствующим об обстоятельствах, что свели их вместе, но явно они познакомились не в хоре и не на кружке «умелые руки». Жизнь свела и объединила, коммерсы начали работать вместе, ловя эффект на масштабе. Будучи практичными людьми, всё вкладывали в оборотку, уходя постепенно, по их мнению, в более цивильную тему — в банковские векселя…

Шел 96 год, водка не давала ожидаемых прибылей, конкуренция на рынке дико возросла, паленой водярой начали торговать многие — от бабок до бомбил-таксистов. Рынок сузился, риски возросли. Однажды Генка привез партию «финско-казахской» водки на днюху начальника ИФНС по особой низкой, сладкой цене и краем уха зацепил кусок беседы крепко выпивших налоговиков.

— Я, смотрю по банковской выписке, векселя все снимают и типа все покупают за них товар, а прикинь! Не безналом платят, а векселями! —глубоко затянувшись сигаретой, опершийся для устойчивости на плечо собеседника левой рукой, молвил молодой парень-налоговик.

— Ну, враки! Это сто пудов скидывают их на рынке за нал! —промолвил с трудом подбирая слова, второй, тыча первого указательным пальцем в грудь.

— Ну, я им это и говорю, типа выездную проверку хотите! Добьетесь! Я блин чую за версту всякую шнягу — берегитесь!

— И что?! Напугал! Обосрались! — засмеялся собеседник, припадая на грудь первому.

— Какой там, у них всё чики-пики! На всё, прикинь на всё есть доки, а я блин снял копии векселей – стыкую с фактурами и договорами, а фирмы то не пойми, пустышки, отчетность нулевая, ну копать-то нет времени! Короче, закрывают себе всё номинальными конторами! А время проверки у меня ограниченно! Эх, покопаться бы! Вымутил бы у них себе гешефт за близорукость! — инспектор, засмеявшись, похлопал себя ладонью по пустому карману пиджака.

— Эх, нам бы систему стыковочную — прогу бы крутую, что бы все номера фактур бились бы в реальном времени и все банковские операции, да прав поболее, и писец — всех бы выдоили до суха! — радостно воскликнул второй, эмоционально хватая первого за рукав и махая второй рукой куда-то в сторону окна, сквозь которое еще пробивался луч закатного солнца.

***

…Собравшись на оперативку в салоне потрепанной праворульной тойоты утром следующего дня, приятели решили провентилировать новую тему. Тема была простой: на свои наличные они покупали векселя с дисконтом, то есть ниже номинала, у юрлиц, после вексель предъявлялся в банк, и тот выдавал наличку уже за номинал, написанный в ценной бумаге. Дисконт (размер уменьшения стоимости) в районе одного процента осаживался в карманах коммерсантов.

Водочный бизнес вскоре отошел на задний план, все ранее заработанные средства закрутились в векселях. Клиентов становилось всё больше, многих они видели в первый и последний раз. Одно было плохо: бумаги (векселя) часто подделывали, приходилось всё проверять в отделах ценных бумаг банков, еще проводить исследование самих бланков спецсредствами просвечивая бумаги в разных видах излучений. Несмотря на трудности, бизнес процветал, обороты росли. Друзья для увеличения оборотных средств активно привлекали банковские овердрафты, имитируя бурную хозяйственную деятельность, наращивали клиентуру, снижая пресловутый дисконт, брали рынок, по привычке, оборотом.

***

Пятница, вторая половина, дня не предвещала ничего плохого: с утра пришли проверенные клиенты с выписными векселями со своих расчетных счетов. Вяло шумела машинка «Магнум», шурша наличкой, нанятый сотрудник отсчитывал нужную сумму под присмотром охранника в бронежилете. В железную дверь позвонили, охранник, находящийся возле двери, включил камеру, осмотрел коридор.

— Геннадий, в коридоре, вижу, мужик в клетку и евоная баба, видать, бух, что точно не секретарь, больна страшна. Чего делаем?

Охранник по рации доложил о происходящем шефам в кабинет, находившийся далее по коридору.

Сотрудник за столом, приемщик векселей, протянул отсчитанную машинкой сумму серьезному мужчине, туго перетянув ее резинкой, пожал руку. Мужик тщательно начал рассовывать полученные средства в кожаный, раздувшийся от «документов» портфель.

— Окей! Сей час выйду из офиса и всё решу.

Степан, отпивая чай в соседнем офисе, подключился к камерам, изучал обстановку. Геннадий, обыденно открыв сейф, пересчитывал вакуумные банковские упаковки с наличкой, записывал купленные векселя, сводил кассу.

— Але гараж! Че тупим, моя векселя принес! — настойчиво давил кнопку на двери клетчатый. Его спутница, громко раскачиваясь, приводила в движение воздух, от его бурных порывов вяло трепетала подсохшими листьями стоящая в коридоре пальма.

По коридору шныряли привыкшие к странным посетителям клерки из соседних кабинетов, не обращая внимания на пришедших чужаков. Где-то в конце коридора распахнулась дверь, лязгнув, тут же закрылась, притянутая магнитным замком. Из нее вышел белобрысый невысокий парень в джинсе, бодро подошел к стоящей парочке, спросил:

— Вы чо ли последние на обмен?

— Епт! Здорово! А ты часто меняешь? Мне вон дирик один порекомендовал сюда с этой, ну, вспомнил — контора (поморщившись) — «Авто-миг». Блин, вот на, стою час, кнопку давлю! Поеду на рынок лучше скину, бабки нужны, ехать в Тюмень станок покупать, срочно налик нужен! — клетчатый важно поморщившись сплюнул под ноги, сквозь сжатые зубы сматерился.

— Понял, так у вас, поди, вексель большого номинала. Им может бабла не хватить, вы реквизиты-то скидывали заранее на проверку? Деньги резервировали? — белобрысый, выпятив обиженно губы, забубнил скороговоркой привычный текст.

— Да! Екарный! Утром хотел скинуть, просто тоси-боси закрутились, короче, не смог, к 10 утра не получалось, а потом, вот только к 16 успел, а ты местный, поди, вы то нах бумаги сдаете без проблем! Ты типа ВИП-чувак!