Интересная, хотя и весьма специфическая книга, посвящённая символике русской средневековой иконописи и демонологическим образам в древнерусских текстах.
Признаюсь честно: иконопись «византийской школы» я никогда особенно не любил. В то время как XVI век в Европе — это Леонардо да Винчи, Микеланджело и Рафаэль, русская традиция продолжала использовать плоскую, условную графику, которая всегда казалась мне чрезмерно примитивной.
Но Антонов сумел показать совершенно другое измерение этой культуры — мир демонологии, скрытых символов и визуальных кодов, которые современный человек почти разучился считывать.
И вот здесь книга действительно захватывает.
Оказывается, растрёпанные волосы в духе «взрыв на макаронной фабрике» — практически гарантированный признак беса. Термины «хохол» и «кацап» имеют куда более сложную и неприятную историческую подоплёку, чем кажется. А слово «сатана» напрямую связано с функцией обвинителя.
Отдельно понравилась мысль о том, что многие современные иконописцы механически копируют старые образы, но уже не понимают, что именно изображено и почему.
Книга полна подобных деталей и неожиданных культурных связей. Да, местами она требует внимания и определённого интереса к теме, но если уж увлекает — то всерьёз.
Итого: очень своеобразная, но по-настоящему увлекательная работа. А для тех, кто интересуется средневековым искусством, литературой и символикой, — практически обязательное чтение.
Признаюсь честно: иконопись «византийской школы» я никогда особенно не любил. В то время как XVI век в Европе — это Леонардо да Винчи, Микеланджело и Рафаэль, русская традиция продолжала использовать плоскую, условную графику, которая всегда казалась мне чрезмерно примитивной.
Но Антонов сумел показать совершенно другое измерение этой культуры — мир демонологии, скрытых символов и визуальных кодов, которые современный человек почти разучился считывать.
И вот здесь книга действительно захватывает.
Оказывается, растрёпанные волосы в духе «взрыв на макаронной фабрике» — практически гарантированный признак беса. Термины «хохол» и «кацап» имеют куда более сложную и неприятную историческую подоплёку, чем кажется. А слово «сатана» напрямую связано с функцией обвинителя.
Отдельно понравилась мысль о том, что многие современные иконописцы механически копируют старые образы, но уже не понимают, что именно изображено и почему.
Книга полна подобных деталей и неожиданных культурных связей. Да, местами она требует внимания и определённого интереса к теме, но если уж увлекает — то всерьёз.
Итого: очень своеобразная, но по-настоящему увлекательная работа. А для тех, кто интересуется средневековым искусством, литературой и символикой, — практически обязательное чтение.