I

Ровно в девять вечера раздался стук в дверь. Хозяйка квартиры, Раиса Мироновна, медленно взяла пульт от телевизора, поставила новостную программу на паузу и с тревогой поднялась с дивана. Женщина ждала гостей утром, но они не появились даже к обеду, и вот, наконец, только сейчас постучали в дверь. В эту минуту, из-за неприятных новостей, которые обсуждали соседи и новостные интернет порталы, она испытывала беспокойство. Раиса Мироновна надеялась, что гости несут только хорошее и останутся у нее как можно больше. Пальцы рук слегка подрагивали из-за старости, а окрашенные седые волосы в темный тон указывали о не смиренности к преклонному возрасту. Женщина боялась выглядеть старше своих лет, потому старалась следить за своей кожей и в целом за здоровьем. Но в этот день, то ли от переживаний, когда доходили неприятные слухи, то ли от нехватки позитивных сцен на экране, Раиса Мироновна забыла о себе. С восходом солнца в голову загружались неприятные события, доносящие из соседнего подъезда, и лишь только сейчас предстоящий приход гостей отвлек ее. Шарпая тапками по полу, женщина подошла к двери. В этот момент она думала о сыне и о первой встрече с будущей невесткой, об обещанном знакомстве, которое, по ее мнению, должно пройти, безусловно, приятно.

– Паша, это ты? – спросила Раиса Мироновна, поворачивая замок.

– Да, мам. Кто ж еще?

Женщина открыла дверь и впустила своего меньшего сына, который жил в одном городе с ней, в областном центре. Единственная дочь и старший сын находились далеко, к маме приезжали нечасто.

В квартиру вошел круглолицый, белокурый Паша Лисакович. Он был один. В легкой спешке, сперва обнял мать, затем произнес:

– Знакомства не будет.

Сын двинулся вымыть руки, чтобы сесть за стол.

– Что такое, почему без нее? Где Марина? – переживала Раиса Мироновна, – Что, что на самом деле, там, у вас? – топала следом, думая про себя: «Не случилось ли что? Почему он пришел так поздно и один?».

Мама отпустила вопросы, решила накрыть на стол, а уж потом услышать от сына ответы. Ожидая приход Паши утром, она наготовила сырников, сейчас подогрела и поставила их на стол, открыла сметану, варенье.

Сын зашел в небольшую кухню, где пахло вкусным, и поднял глаза на настенные часы. Черные стрелки замерли на половине пятого.

– Мам, часы у тебя не работают, – начал он.

– Где Марина? Ты вновь скрываешь что-то от меня! Ой, нет …вы разошлись?

– Все у нас хорошо. Мам, прости. Это я во всем виноват, что мы не пришли к тебе вместе. Мне по работе нужно было отъехать. А завтра я в командировку, в Минск.

– Ты что! Ты завтра не езжай в Минск! Там такое творится… – с восклицанием произнесла Раиса Мироновна, а затем тихо задумалась, – Как там наш Сергей? На звонки не отвечает…

– Батарейку купи. Ты завтра за хлебом будешь спускаться?

Мама лишь открыла рот, не успела сказать ни слова, она снова стала слушать.

– Завтра как пойдешь, не забудь в магазине батарейку купить. Я приеду, установлю и повешу часы на стену. Сама не лезь. И выходи побольше из квартиры, как тебе врач рекомендовал. А то ты выглядишь хмуро. Погода сегодня была отменная. Ты спускалась в сквер, голубей кормила?

Раиса Мироновна не хотела волновать сына своими тревогами, но все же, ждала подходящего момента, чтобы убедить сына не ехать в столицу. Паша продолжал говорить, снял со стены часы, затем достал из них аккумулятор.

– Держи. Вот такую купишь, – протянул он батарейку и оставил часы на столе.

Мама кивнула, убрала батарейку в карман тускло-синего халата, а затем произнесла с легкой запинкой в голосе:

– Бог с этим, сынок… Вон, звонок дверной сперва нужно починить. А то как-то не по-людски. Соседка, Валентина Петровна, своими слабыми руками не достучится до меня. Подумает, что я умерла.

– Соседка пускай звонит тебе на телефон, перед тем, как зайти. А дверной звонок я послезавтра починю, вместе с часами. Все сделаю, только потом. Я сегодня не могу, сейчас только на минуту забежал, да и темнеет уже. Я хотел проведать тебя и сказать, что завтра уже не заеду. После командировки, потом все сделаю! – ответил сын, сел за стол и ласково заулыбался, будто готов в чем-то хорошем признаться.

Раиса Мироновна тоже присела на стул, за стол. Она не ощущала радости и теплоты в душе. Безмолвно подвинула теплые сырники ближе к сыну, а затем кратко произнесла:

– Не надумался, все же?!

– О чем ты? – делал недоуменный вид сын.

– Все о том же! Никак не познакомишь меня с Мариной. Или она сама, одна, ко мне заедет? Ой, не об этом сейчас. Я читала сегодня, что в Минске рабочие заболели какой-то страшной болезнью.

– Ну, мам, познакомлю, познакомлю с Мариной, но не сейчас. Ты знаешь, нет времени. Но обязательно познакомлю, скоро. Ты же знаешь, мы только переехали в новую квартиру. А с переездом все эти хлопоты. Пока то, пока другое. Коробки еще не все раскрыты. Вот разгребем все и обязательно тебя познакомлю. Ты как? Получается хорошо поспать? Помогают ли те таблетки, что Ева привезла из-за границы? – переводил разговор Паша, упомянув сестру.

– Ох, поспала… Сынок, вечно у тебя нет времени! Я, наверное, скорее помру, чем дождусь знакомства, чем увижу на ком ты хочешь жениться. И таблетки не помогут дождаться. Ты посмотри на меня… На старую. На отца у тебя было время. Упокой бог его душу. При нем, так починил бы уже. А как на мать, так времени нет. Дверной звонок уже месяц обещаешь починить. Так и с часами будет, и с Мариной. Ой. Ох. Сынок не выезжай завтра в Минск. Прошу! Придите завтра с Мариной ко мне.

– Как это не уезжать? Работа у меня такая. Надо мама, надо.

– Там же, не понять, что творится.

– Вот я съезжу и узнаю.

– Нет у меня больше сил спокойно думать. Говорю тебе, сердцем чувствую, останься завтра дома! Больничный возьми, за свой счет отгул возьми!

– Не придумывай. Все будет хорошо.

– Вечно ты меня не слушаешь. Сырники вон кушай, пока не остыли. Ждала вас утром, вон сколько времени прошло. День весь ждала, а ты только сейчас пришел!

Раиса Мироновна отвернулась. С обиженным лицом она посмотрела в окно, за которым красиво горел летний закат, переливаясь последними лучами. Ей казалось, что все надежды оставили ее, исчезли, и терпения продолжать разговор уже не было. Она почувствовала себя несчастливой героиней сериала, того самого, который смотрела весь день в ожидании гостей. Оттого стала еще грустнее, будто с ней случилось то же самое, что в последней серии.

– Ну, ты чего, мама?! – сказал Паша, поедая, – Я же к тебе приезжаю. Не бросаю. Ты не переживай, послезавтра точно все отремонтирую.

Мать молчала не больше минуты, а затем посмотрела на сына с печалью.

– Не в этом же дело… – с беспокойством ответила она.

– Ты права. Как вернусь из столицы, познакомлю тебя с Мариной. Она отбросит все свои дела и приедет послезавтра со мной к тебе! – уверенно ответил сын.

В потускневших голубых глазах Раисы Мироновны сначала засиял огонек. Она без колебаний вновь поверила его словам. В голову сразу полезли добрые мысли, веря, что в этот раз будет без сюрпризов и слова сына не развеются, как пыль по ветру. В первую очередь, она желала своему сыну хорошую жену, ведь его первый брак закончился неудачно. Затем, огонек в глазах снова потускнел: женщина вспомнила разговоры, которые ходили по многоэтажке.

– Говорят, одна семья из нашего дома заболела. После того, как мужчина вернулся из Минска, – встревоженным голосом сказала она, – Останься дома. Послушай, меня. Я читала, что целая бригада строителей, после работы в метро, заболела. Может, сынок, пока не уезжай в командировку.

– Все в Минске хорошо. Если бы это было правдой, я бы точно знал. Хорошие журналисты о таком знают. Не переживай, это все неправда. А то, что в соседнем подъезде заболела семья, то может вся семья съела что-то не то, отравилась.

– Сергеевна с двадцать первой квартиры вчера говорила о страшных вещах, что рядом болезнь какая-то ходит. Закрыли весь подъезд. Может, слухи, а может… Ой, боюсь…

– Мам, ей-богу, откуда ей знать. Она, как и ты, начитается всего из интернета, а потом переживаете только. Не нужно верить всему, что пишут. Все будет хорошо со мной.

– Ой, сынок, что-то на душе неспокойно… Я и Сергею звонила, но твой брат все занят, не поднимал трубки. Не случилось ли что с ним?

За окном утихал город, люди спешили по своим домам, а Раиса Мироновна никуда не торопилась. Сын еще немного поговорил с ней, а затем посмотрел на наручные часы и встал из-за стола. Раиса Мироновна еще больше разволновалась, она неспокойно отпускала своего ребенка, думала о смутном будущем и ни о чем другом. Пусть сердце ее стучало как молодое, но тревоги переносились тяжело. Она выпила таблетку.

– Ну все, мам. Мне пора. Жди меня с Мариной! Скоро с ней познакомлю! – сказал Паша, собираясь уходить.

Лишь это грело материнскую душу, что сын не был один, что вот-вот он женится. Раисе Мироновне стало легче. «Все будет хорошо! Бог тебя защитит, убережет от напасти!» – подумала она, вздохнула и перекрестила сына. И ни о каком другом раскладе женщина уже не думала. Даже ни на секунду не проскользнула мысль, что в семью придут беды. Этот сериал ее мыслей мог счастливо завершиться, но красивое воображение, вновь разбавилось тревогой.

Когда сын уходил за дверь, Раиса Мироновна сказала ему:

– Как будешь в Минске, не забудь заехать к Сергею. Ты давно брата не видел. А семья должна держаться вместе. Надеюсь, все у него там хорошо.

– Все хорошо у него, – Паша тихо согласился, кивнул головой и поспешил к машине.

На улице, у подъезда, его встретил дед Володя. Седовласый, низкий старик в спортивном костюме, который жил этажом ниже Раисы Мироновны. Он знал Пашу всю его жизнь.

– Лисакович, стоять! – выкрикнул дед хриплым голосом и сел на скамейку, под пушистые ветви сирени, которые освещал фонарь.

– Ох, это вы! Вечер добрый! – с удивлением произнес Паша, из-за спешки, не сразу заметил старого друга.

– Садись, поболтаем! – продолжал говорить дед, – Приезжал к матушке?

Кивнул в ответ Лисакович, остановившись у своей машины, а дед Володя говорил:

– Правильно, помочь ей надо. А то, она меня не подпускает, говорит, сын приедет – все сделает! – переложил дед свою трость из рук к краю скамейки, – Раиса тебе говорила, что сегодня в нашем доме умерли люди? Глянь-ка, до сих пор скорая и милиция стоят. В защитных костюмах, вон, посмотри, ходят еще, неужели вновь какая холера?

– Извини, дед, тороплюсь. В следующий раз пообщаемся! – ответил Лисакович и даже не взглянул на машины экстренной помощи, а сел за руль своего автомобиля и уехал.

Дед Володя покачал головой и сказал:

– Эх, Пашка, бежит, спешит куда-то. Непослушный Пашка. Как в детстве, на месте не стоит. Видно же, о матери даже сегодня не позаботился. Что за журналист такой непутевый, не интересуется происшествием во дворе, – посмотрел он на серого кота, который подошел к ногам, – А ты, откуда пришел? Не спеши, посиди со старым, помурлыкай мне.