Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
Написать рецензию
  • Arlett
    Arlett
    Оценка:
    112

    Здравствуй, незнакомец. Здравствуй, книжный странник.
    Послушай напутствие своего собрата-путешественника. Ты стоишь на пороге длинного пути. Извилистого, крутого маршрута. Впереди у тебя дорога из миллиона слов, которые отзовутся в тебе болью и радостью, которые будут звучать в тебе долгим, протяжным эхом.

    Ты уже ходил тропами Рубиной? Ты уже знаком с её витражами судеб, собранных из мелких, но ярких кусочков разных жизней? Ты думаешь, что знаешь её? Наивный путник. Послушай того, кто только что вернулся из этого лабиринта слов. Этот лабиринт создан Писательницей, Актрисой, Женщиной. Ты можешь представить себе всё могущество этого тройственного союза в одном лице? Поверь, он не раз тебя удивит.

    Он ошарашит как:
    Как иголка, спрятанная в мягкой перине.
    Как кусочек льда, брошенный тебе за ворот в жаркий день.
    Как кость в фарше.
    Как удар статического электричества.
    Как внезапный укус только что мирно спящей кошки.
    Как конфета с начинкой из перца.
    Как взрыв петарды за спиной.
    Как случайная заноза.
    Как шпионский роман в яркой обертке семейной саги, толстом слое политического триллера с привкусом изысканной и экзотичной мелодрамы.

    А теперь ступай, мой неизвестный скиталец по бескрайним книжным мирам. Будь терпеливым. Будь чутким. Послушай песню русской канарейки.

    Читать полностью
  • littleworm
    littleworm
    Оценка:
    72

    " Человек зарождается, вызревает,
    выпрастывается в этот мир, прорастает в него душой,
    и судьбой, и сладостной болью любви. А потом его покидает".

    Без опасения разочароваться, смело в путь!
    Без оглядки, напролом, мельтеша страницами…
    Замирая, утопаю с калейдоскопе картинок, звуков и запахов, не забывая периодически захлопнуть челюсть дышать.
    Волшебница, оседлавшая, подчинившая себе слово, опять позвала меня в длинное, витиеватое, многолюдное путешествие.

    Чуток в Алма-Ате, где разводят кенарей в массивной исповедальне, где рождаются и умирают, где щелкает затвор фотоаппарата, едят казахскую пищу, катаются на Медео, учатся говорить и слышать, а главное пытаются жить правильно и счастливо.

    Чуток в Одессе
    , с ее особыми запахами, с концертами, тенорами, кларнетом, виолончелью, пением с канарейкой на два голоса, с гербами, кольцами, бабками и внуками, с необыкновенными судьбами в доме Этингеров, где поколение новое зарождается самым невероятным образом, где родословная держатся на ненадежной сопле.

    Масштаб этой саги приводит в изумление, в первой части четыре поколения, это не шутки.
    И как всегда экспрессивно, выпукло, и каждый человечек это действо, характерное до предела.
    Читать, вчитываться, каждую строчку пропускать через себя, с каждым героем проживать, переживать и радоваться, любить его или ненавидеть, они заслуживают эмоций и отношения... они живые.
    Живые портреты, наскоро проживающие жизнь.

    Смотрю и пытаюсь понять этих необыкновенных людей. Несколько поколений неординарных, сумасбродных личностей.
    Может я заглянула, на другую планету, может это какой-то параллельный мир с разноцветными глазами, странным выговором, с заиканием, дивными косами, разномастными чудачествами и закидонами.
    Да вроде всё наше, наша история, родной язык, и люди вроде «как руку протяни».
    Нет уж, скорей ЕЁ особенность, видеть их вывернутыми.

    "Это вынуждает признать некоторую склонность автора к сумасшедшим, безусловную к ним приязнь, порою и любование, и даже – да! – восхищение ими, как и возмущенное неприятие термина «душевная болезнь», которым люди издревле награждают носителей слишком яркого оперенья. Хочется возразить, что не болезнь это, а проявление дерзкого своеволия души, ее изумленного осознания себя, обособления себя от мельтешащей пустоты мира. По сути – доказательство самого ее, души, существования."

    Вот смотрю на этих вывернутых душой - то ли страшно, то ли смешно.
    И постоянно щекочет кто-то в носу, неужели я плачу…
    Просто страшно жить, повседневность страшнее катастрофы.
    И все равно они верят в счастливую звезду, карабкаются, бегут… сами… отпускают близких и любимых.
    Любят нежно, самозабвенно.
    И так тепло.
    Я тоже верю!
    Я тоже бегу!
    Иногда забегая вместе с Ней далеко вперед.
    Она как гадалка, раскидывающая на картах (хорошая гадалка, надежная) вскользь, предсказывает их будущее, интригует.
    Я радуюсь как ребенок - значит, есть оно будущее - это оптимистично само по себе.
    Кто-то умирает, приходится оставлять на дороге жизни и идти дальше… непременно идти.
    Я иду…
    Обязательно пойду дальше, впереди еще две книги и желтый кенарь впереди, как маяк.
    Заворожено двигаюсь ему навстречу, потому что волшебно, трогательно, смешно и грустно, до слез, до гомерического хохота, живописно, тонко, мелодично - Талантливо.

    "... ты – мадонна! Не слушай ни единую б…ть: ты – мадонна!"

    Дальше...

    Harry Herman Roseland

    Читать полностью
  • AnnaYakovleva
    AnnaYakovleva
    Оценка:
    71

    Дина Ильинична, конечно, удивительный человек и писатель.
    Год назад мне страшно повезло провести рядом с ней около часа, спасибо Тотальному Диктанту, и до сих пор это одно из ярчайших воспоминаний. Как все профессионалы и по-настоящему талантливые люди, она проста и непосредственна, уважительна и удивительна - многим звездам поучиться бы) Тогда и услышала впервые про "сейчас готовим первый том трилогии об Одессе и Алма-Ате", и вот наконец!
    "Русская канарейка" - это очень, очень большое полотно, и, в общем-то, не совру, сказав, что в этом году нас ждёт внушительная эпопея, где есть место и семейной саге, и роману воспитания, и шпионскому детективу - и это только первый том! Она начинает издалека - за сто лет до рождения главного героя, который и рождается только в самом конце первого тома, разогрев читателя и заставив ожидать продолжения, как в самом ярком сериале. Дина Рубина выписывает каждого героя, будь то центральный персонаж или мимопроходящий, вышивает его мельчайшим крестиком, заставляет влюбиться, разочароваться, разозлиться, оплакать... Я нарочно пишу "она", а не "автор", потому что её голос здесь, как в "Онегине" - один из персонажей, рассказчик состоит из плоти и крови, при этом не скрывая, что история-то вся выдумана, и именно потому, что сумасшедшие наиболее привлекательны для сочинителя, то и встречать мы будем только непростых, разноцветных, необычных людей - автору так хочется, и кто запретит!
    Текст очень густой, перенасыщенный метафорами и эпитетами, и только Рубина может выдерживать этот стиль, не скатываясь в графоманию. Читать его непросто, быстро проглотить не выйдет - у меня ушла неделя! - несмотря на насыщенность действия и частую смену картинки, это очень вязкая история, важная каждым словом и оборотом. У каждой из частей ритм разный. Довоенная жизнь Эсфирь - один текст, советский быт Одессы - другой (а этот язык! у меня где-то лежит одесско-русский словарь, надо бы достать), Казахстан - третий, и это особый авторский слух, которым она с нами так щедро делится, как сама канарейка, которая долго слушает, а потом так чудесно и на свой лад повторяет.

    Пожалуй, не стоит начинать знакомство с Рубиной с "Русской канарейки", но тем, кто давно и крепко верит её историям, роман придется по душе и полюбится, медленно, но надолго. Не берите наскоком - смакуйте)

    Читать полностью
  • aloys
    aloys
    Оценка:
    51

    Поздняя Рубина все-таки странное явление. Все за ней охотятся, все ее читают, даже те, кто не любит. Это что-то вроде шоу с фриками: кто-то может на него и идет, потому что сам такой, но большинство - потому что блестит, скользит и кружится. Ненастоящее, зато красиво.
    Если шоу с фриками звучит оскорбительно, то попробуем другое сравнение. Представьте, что вы простой человек («с запоздалой головой»), без музыкального образования, и попали в консерваторию. Первое, на что вы обратите внимание – это люди вокруг. Обязательно будет стриженая седая дама с поджатыми губами. Девушка с кадыком и глазами навыкате. Торжествующий старик, знающий все про фа-диез. Старушки с фиолетовыми патлами. Играть еще не начали, а все такие восторженные и просветленные, что вам делается неловко. Вы начинаете озираться, чтобы найти кого-то попроще, кого-то похожего на вас, но там те же изуродованные культурой лица, а ваша соседка жарко шепчет:
    - Видите вон ту пианистку? Понаблюдайте за ней. Она гений, гений, но у нее такая трагическая судьба – когда она была молоденькая, у нее вдруг умерла мать. Представьте: Вена, кафе, она в красивом платье – кстати, вы знаете, что первое маленькое черное платье шили несомненно в Одессе? - кушает пирожное, и вдруг носом у матери хлещет юшка и она через пару дней умирает. Несчастная женщина с тех пор никогда не ела пирожных. А вон девица с фотоаппаратом. Она, между прочим, совершенно глухая, но сама выучилась читать и играть в шахматы. И понимает пение канареек. Она все на подсознательном уровне чувствует, потому что тоже гений. А вон видите, девушка на сцене? Такой голос, дай бог каждому. На самом деле это никакая не девушка, а мужчина. Называется контр-тенор. Никому не говорите, но он агент спецслужб.
    Я очень люблю момент в «Соглядатае» Набокова, когда главный герой, будучи в гостях, рассказывает захватывающую историю своего чудесного спасения во время гражданской войны. Он хотел организовать партизанский отряд и отказался покидать Ялту с другими белогвардейцами. Скрывался в горах. В какой-то момент его ранили. Его приютил знакомый доктор и сделал ему фальшивые документы, чтобы он мог уехать. Уже на вокзале его увидела и выдала омерзительная толстая горничная, безответно в него влюбленная. Его чуть было не расстреляли, но он уложил двух большевиков наповал, и потом, ловко отстреливаясь, бежал к вокзалу. В конце концов он пробежал прямо перед поездом…
    И один из слушателей отводит потом его в сторонку и говорит:
    - Все это хорошо, но, к сожалению, в Ялте вокзала нет. Скажите, почему вы сочинили всю эту абракадабру?
    Вот и я не понимаю. Нет, на вранье я не могу ее поймать. Но это все так густо намешано, таким захлебывающимся языком написано, что ощущение: брехня.
    Хотя против консерваторий ничего не имею.

    Читать полностью
  • ksu12
    ksu12
    Оценка:
    51

    "Пусть то и то причинит мне Господь!"

    Ах, какая книга! Какой заключительный аккорд! Третья часть истории жизни великого контртенора Леона и глухой Айи... Глухая и Голос... Какая пара...
    Душа плачет, на сердце тоска... Они ушли, привнеся в мою жизнь и тепло, и радость, и страдание, и боль, словом, целую жизнь других людей. Бедовые, бедовые головы... Разве таких убережешь?! Талант, во всем талант, но беречь себя талант не умеет. Они бегут, бегут, любовь их окрылила и тут же опутала сетями..
    "Боже ж мой, какой жестокий надзиратель над его жизнью - там, наверху - придумал для него эту казнь. Вериги эти его редчайшего голоса, неподъемную, немыслимую эту любовь: жернов - на шею, якорь - на ноги..."

    Они ведь смогут это вынести, убежать, добежать, спасти свои таланты, спасти будущее... Я верила.. но головы бедовые, души чистые, хоть и грешные, искупленные.
    Блудный сын вернется к тому, к чему предназначен, к чему наделен даром, вернется к Дому...
    Блуд - "это, когда голос души тонет в мерзости и забывает сам себя."
    Заблудилась душа в потемках, блуд, блуждать, ходить впотьмах, на ощупь, натыкаться на все подряд, оставлять синяки на душе и идти дальше к свету, к дому, к миру в душе...
    Любимый Леон! Разве можно в него не влюбиться, не полюбить эту измученную душу, этот вечный источник прекрасного - Голос!

    Красивейший заключительный аккорд, отзывающийся болью в сердце, тоской и нежностью.

    Дальше...

    Читать полностью