Пролог

Голова гудела, глаза резало от напряжения. Джаспер сдвинул очки на лоб, с силой потер переносицу, но облегчения это не принесло. Целые сутки он пытался разобраться в финансовой отчетности больницы, оставленной его предшественником.

Черт бы побрал Марвина и его махинации с откатами за вакцины. Списания на несуществующие закупки, липовые тендеры… Совет снял коллегу, теперь ему светит срок, но латать дыры придется Джасперу.

Он устало провел рукой по лицу и взглянул на часы. Глубокая ночь.

Работал семь дней в неделю – и этого, похоже, мало. Больница съедала все свободное время. Джаспер свернул документы, выключил компьютер.

– Нет, на сегодня хватит. Домой.

Взяв портфель и накинув плащ, он вышел в тускло освещенный холл.

Все помещения были забиты каталками и временными койками с пациентами. Больница задыхалась. Каждый чертов день – нехватка мест, персонала, кислорода. Боксы и палаты закончились уже давно, теперь больные заполняли даже проходы. Скорые прибывали быстрее, чем удавалось находить места для людей. Пандемия коронавируса продолжала набирать обороты.

На выходе из госпиталя автоматические двери разъехались перед ним, и лицо обдало прохладным осенним ветром.

На стоянке замер голубой фургон с эмблемой медицинской службы одной из индейских резерваций.

«Только благотворительности нам не хватало», – с раздражением подумал Джаспер.

– Тебе не кажется, что они ошиблись адресом? – буркнул он, столкнувшись нос к носу с доктором Ай Фудзиварой.

Она выглядела так, словно не спала трое суток.

– Я как раз шла к вам, – устало произнесла Ай.

Она кивнула в сторону команды фельдшеров у фургона. Те стояли рядом с носилками, на которых лежал человек. Лицо покрыто ожогами, руки забинтованы, аппарат искусственного дыхания мерно подает воздух в его легкие.

– У них нет мест в реанимации.

Затем, понизив голос, раздраженно добавила:

– Они говорят, что, если мы его не примем, он не доживет до утра.

Джаспер стиснул зубы.

– Перевод согласован?

Ай отвела взгляд.

– Да. Бывшим главврачом.

В груди неприятно кольнуло. Ну конечно. Марвин Рэндольф. Какой сюрприз.

Джаспер тяжело выдохнул.

– Кто он? Что случилось?

– На него наткнулись охотники из местной общины. Без сознания, документов не было.

Джаспер снова посмотрел на пациента, затем – на индейских медиков.

– И теперь, благодаря Марвину, это наша проблема.

Он махнул рукой.

– Хорошо. Оформляйте.

Документы на перевод и медкарта перекочевали в руки доктора Фудзивары. Фельдшер – коренастый мужчина с гладкими черными волосами и спокойным лицом – сухо кивнул и, не дожидаясь ответа, направился к машине. Фургон бесшумно развернулся и скрылся в ночи.

Джаспер проводил взглядом носилки, которые санитары увозили за двери реанимации. Безымянный пациент растворился в водовороте ночной смены – еще один неизвестный в бесконечной череде тех, кто завис между жизнью и смертью.

Только вот… не всем удавалось найти дорогу обратно.

Глава 1

Дождь стекал по окнам тонкими струйками, словно слезы.

Странно – почему на ум приходят такие меланхоличные образы?

– Дьявол, – пробормотал Томас. – Просто осенняя хандра и усталость.

Последние дни он почти не высыпался. Ночами приходили странные сны, содержание которых ускользало, оставляя лишь сумрачные обрывки: незнакомая девушка… какие-то антропоморфные звери.

Покачав головой, Томас отогнал наваждение и достал ключи.

Металл тихо звякал в такт шагам, пока он поднимался по ступеням. Внутри зрело странное чувство: словно он проживал этот момент уже сотни раз. Еще один виток в бесконечном цикле.

Каждая деталь была до боли знакома – запах влажного асфальта, тяжесть серого неба, теплый шепот дождя. Даже щелчок отпираемого замка отозвался в голове как неотъемлемая часть вечера. Эта цикличность дарила странный комфорт.

«Вот я и дома, – подумал Томас, глядя на свет, струящийся из окна. – В своем уютном убежище». Здесь его ждали тепло и покой.

Дверь подалась, и скрип петель показался слишком громким на фоне шелеста дождя, будто само возвращение хозяина нарушило тихую идиллию этого места. В прихожей пахло древесиной и чем-то сладковатым, почти неуловимым. Он на мгновение замер, прислушиваясь.

Его встретил привычный полумрак. Только настольная лампа в гостиной теплым светом разгоняла темноту. Томас снял пальто, повесил на крючок, пригладив ткань. Рукой случайно задел белый конверт, лежащий на столике. Тот с шуршанием упал на пол. Томас подобрал его, повертел в руках – обычный почтовый, без адресата. Пожал плечами и прошел вглубь дома.

Здесь никогда ничего не менялось. Книги на полках стояли ровными рядами, молча наблюдая за жизнью хозяев. На диване лежал оставленный им с утра аккуратно сложенный плед. Томас задержал взгляд на пианино в углу. Крышка была поднята, намекая на то, что инструментом недавно пользовались.

Из гостиной доносились приглушенные звуки музыки. Мелодия эпохи барокко, вплетающаяся в вечернюю тишину. Он никогда не любил классические композиции, особенно доведенные до совершенства. Но не спорил со вкусом жены – в этих мелодиях было что-то, что, казалось, делало ее по-настоящему счастливой.

– Дорогой, это ты? – ее голос раздался из кухни, теплый, привычный.

Томас ощутил приятное спокойствие, увидев привычную картину: знакомый женский силуэт, выхваченный из полутьмы мягким светом лампы. В такие минуты он забывал о мучительных навязчивых снах.

– Привет, – он приблизился и поцеловал супругу в шею. – Смотри, нашел в прихожей конверт. Ни адреса, ни адресата.

– Да, подобрала на пороге, когда возвращалась с прогулки.

– Откроем?

– Нет… – ее глаза притворно округлились. – Разве ты не знаешь, что читать чужие письма неприлично? Лучше достань вино.

Томас положил конверт на холодильник, открыл шкафчик, нашел бутылку рислинга. О загадочном письме супруги больше не вспоминали.

Он разлил вино по бокалам, сделал глоток, наслаждаясь мягким вкусом.

Клементина выключила огонь и стала раскладывать еду по тарелкам. Ее руки двигались уверенно, как у пианиста, знающего свою партию наизусть. Томас наблюдал, пытаясь понять, что именно его завораживало в возлюбленной. Нет, это была не просто красота, а неуловимое сочетание утонченности и сдержанности.

– Тебе кусок побольше? – спросила она.

– На твое усмотрение.

Жена поставила перед ним тарелку с аппетитным стейком, украшенным веточкой розмарина. Над блюдом поднимался легкий пар с ароматом специй и трав.

– Божественно, – Томас попробовал первый кусок. – Как тебе это удается?

Клементина села напротив, поставив перед собой свою порцию. Ее взгляд, спокойный, но чуть отстраненный, задержался на супруге, словно она обдумывала ответ. Затем пожала плечами.

– Это просто стейк, Томас.

Они ели молча, изредка бросая друг на друга нежные взгляды. Когда с мясом было покончено, Клементина убрала тарелки и поставила на стол десерт. Ее плавные движения завораживали, и Томас ощутил, что напряжение постепенно покидает тело.

Перед ним оказался кусок яблочного пирога. Воздух наполнился теплым ароматом корицы и печеных яблок. Томас сделал глоток вина и решил поделиться событиями минувшего дня.

– Сегодня я снова задумался, на что люди готовы пойти ради денег, – начал он.

– Например, один клиент заявил, что у него украли катер. Тридцать футов длиной. Только вот проблема в том, что никакого катера не существовало.

– Совсем? – Клементина подняла брови.

– Совсем. Даже фотографии оказались коллажем из сети. Наивность поражает. Ты бы видела его лицо, когда его поставили перед фактом, что придется проверить лодочный гараж.

– Но было ведь еще что-то? Ты выглядел утомленным, когда вернулся.

Томас откинулся на спинку стула, сделал небольшой глоток вина и на секунду задумался, словно решая, стоит ли рассказывать.

– Да… было, – медленно начал он. – Одна дама обратилась за выплатой страховки. Муж… покончил с собой.

Пальцы Клементины сдавили ножку бокала.

– И?

– У нас правило: самоубийства не покрываются, если они произошли в течение первых двух лет после заключения договора. Но она настаивает, что это был несчастный случай. Собрала кучу документов, якобы подтверждающих ее версию. Угрожает судом.

Он сделал паузу, наблюдая за реакцией жены.

– Но все слишком очевидно. Мужчина облил себя бензином и поджег. На глазах у соседей.

– Это ужасно, – тихо произнесла она, аккуратно проведя пальцем по краю бокала.

– Ужасно, – Томас разлил остатки вина. – Но такие случаи не редкость. Они могут грозить судами сколько угодно – в договоре все прописано четко.

Клементина подняла на него глаза, взгляд был глубоким, почти пронзительным.

– А ты бы смог?

– Смог что?

– Ну… сделать что-то безумное ради меня?

Томас внимательно посмотрел на нее и неожиданно улыбнулся.

– Прыгнуть в кроличью нору? Или победить пару мельниц?

– Какой ты… благородный. – приподняла бровь Клементина.

– Уж какой есть. Хотя не думаю, что соглашусь рисковать жизнью без заслуженной награды… хотя бы в виде твоего фирменного пирога с яблоками.

Она рассмеялась.

– …и ужасно меркантильный.

– Возможно. Но догадываюсь, что в любом случае без приза я не останусь.

Томас потянулся через стол, взял ее руку. Пальцы Клементины были теплыми, а взгляд неожиданно смягчился. Он слегка наклонился ближе и, прежде чем жена успела что-то сказать, поцеловал ее.

Она не отстранилась, но, когда Томас вернулся на место, в ее глазах появилось что-то новое – смесь тревоги и едва уловимой грусти.

– …и самоуверенный, – она убрала за ухо локон волос.

– Это хорошо или плохо?

– Я еще не решила, – Клементина несколько секунд молчала, потом вдруг добавила:

– Ты слышал, на сто сорок пятом шоссе была страшная авария?

Томас нахмурился.

– Нет. Что-то серьезное?

– Кто-то пытался объехать мертвого оленя и вылетел за ограждение.

– Пострадавшие?

– Вроде бы нет. Но машина сгорела, а тела внутри не оказалось. Это пугает. И заставляет задуматься.

– О чем?

Клементина посмотрела на мужа, ее глаза блестели в свете лампы, а в голосе послышалась едва уловимая грусть:

– О том, что не все в мире поддается логике.

Слова жены пробудили в Томасе странное беспокойство, будто они касались чего-то важного, но недосказанного.

– Ты знаешь, может, как-нибудь устроим отдых в горах? – спросил, стараясь разрядить обстановку. – Мы ведь живем так близко, а на лыжах так ни разу и не прокатились.

Клементина обошла стол и неожиданно устроилась у супруга на коленях.

– Ну ты же знаешь, я не люблю холод, – ее руки мягко обвили шею любимого.

– Тогда как насчет уикенда в нашем домике у озера? Обещаю, мерзнуть тебе я не дам, – пальцы Томаса нежно коснулись запястья супруги.

– Эти выходные? – взгляд Клементины на мгновение устремился вверх, затем она покачала головой. – У меня благотворительный прием. Но… в следующие – с превеликим удовольствием.

Она медленно поднялась, оставляя после себя ощущение ласки и близости, и направилась к пианино. Ее шаги были почти беззвучны. Проведя рукой по крышке инструмента, она обернулась:

– Я все-таки дописала ее. Хочешь послушать?

– «Элегию Рассвета»? – приподнял бровь Томас.

Клементина кивнула; на лице застыло мечтательное, чуть отстраненное выражение.

– Надеюсь, столь вычурное название оправдает себя.

Пальцы мягко коснулись клавиш, и первая нота разбудила вечернее безмолвие. Уже через мгновение пространство наполнилось мелодией – легкой, невыразимо прекрасной, словно утренний туман, растворяющийся под лучами солнца.

Элегия развивалась постепенно, словно рассказывала историю. Томас чувствовал, что в ней сокрыто нечто большее, чем просто звуки. Тайна, которую Клементина знала, но которой не спешила делиться.

Когда последний аккорд затих, ее пальцы еще лежали на клавишах, словно не желая отпускать музыку. Потом она обернулась; взгляд был спокойным, но в нем читалась внутренняя усталость.

– Что скажешь? – вопрос прозвучал тихо и мягко, будто боясь разрушить ту магию, что родилась в этой комнате.

– Круто, – Томас словно пробудился от сказочного сна.

– Фу! Мужлан! – звонко рассмеялась Клементина. Затем покачала головой и, надув щеки, передразнила: «Круто».

– Я хотел сказать – красиво. Очень красиво, – попытался исправиться Томас.

– Томас, поздно! В наказание завтра ты как благородный рыцарь сопроводишь даму сердца в антикварный магазин и поможешь ей выбрать вещи для благотворительного аукциона.

– О нет, только не бросай меня в терновый куст, – иронично попросил он пощады.

Улыбка Клементины смягчилась, и женщина отвела взгляд. Затем молча провела рукой по клавишам, будто собирая остатки нот.

– Знаешь, я пойду спать.

Крышка пианино с тихим щелчком закрылась.

Томас наблюдал за женой, пытаясь уловить оттенки ее настроения.

По пути в спальню Клементина на мгновение, застыв в дверях, оглянулась, и неясная тревога промелькнула на ее лице.

– Не сиди долго.

– Хорошо, – ответил он.

Когда Клементина ушла, Томас остался один на один со своими мыслями. Мелодия «Элегии рассвета» продолжала звучать и звучать в голове, как эхо, отражающееся в глубине диких скал.

За окном дождь давно прекратился, оставив после себя легкое ощущение прохлады, проникающее в комнату через едва приоткрытую форточку.

* * *

Офис страховой компании «Гавань» находился на втором этаже кирпичного здания с панорамными окнами, выходящими на центральную улицу. Снаружи висела скромная вывеска с названием фирмы – латунные буквы, потускневшие от времени. Внутри все было по-деловому лаконично: серые ковровые панели, простые столы с мониторами, стойка регистрации у входа. На стенах – черно-белые фотографии горных хребтов и лыжных трасс, дань уважения духу Теллурайда.

Томас пялился в экран. Строки отчета расплывались, превращаясь в хаотичные черные линии. Часы на стене показывали 16:13. До конца рабочего дня оставался час, но время тянулось медленно, нехотя.

Сегодняшний день прошел на удивление спокойно, и в помещении царила размеренная, почти сонная атмосфера. За соседними столами коллеги вполголоса обсуждали планы на конец дня.

– Только не «Последний бакс», – с тоской сказал Тони. – Они снова включат этот странный плейлист, который звучит, будто его выбирал тот, кто не понимает, что джаз и рекламные джинглы – не одно и то же.

Сэм усмехнулся, лениво перекатывая карандаш между пальцами:

– Зато там цены не кусаются. Пиво нормальное, порции большие. И бармен улыбается так, будто мы его лучшие друзья.

– Конечно, мы же ему делаем основную кассу. Кроме нас в эту дыру никто не суется, – фыркнул Тони.

Сэм театрально развел руками:

– Ну, это же еще один плюс – нет вездесущих туристов.

Томас краем уха ловил обрывки разговора, раздумывая, не присоединиться ли к ним этим вечером. После долгого рабочего дня мысль о шумном баре с холодным пивом и беспечной болтовней с коллегами казалась заманчивой.

Скрип входной двери возвестил о новом посетителе.

Томас поднял взгляд.

На пороге стояла Клементина. Она смотрела прямо на него со спокойной, почти неуловимой улыбкой. Свет из окна скользил по ее тренчу, добавляя красок и делая ткань чуть ярче.

Офис застыл. Даже Сэм осекся, замерев с приоткрытым ртом на полуслове о преимуществах «Последнего бакса». Он уже было подорвался, чтобы встретить потенциальную клиентку, но застыл на месте, увидев, что та направляется прямиком к Томасу, игнорируя всех остальных.

Сэм присвистнул.