Глава 1

Космос не был пустым и безмолвным. Те, кто так думает, просто никогда не работали на космической свалке.

Свалка 734 в поясе астероидов Гнезда Китового Уса представляла собой медленно вращающуюся карусель из обломков - обгоревшие двигатели, разорванные грузовые модули, полупереваренные остовы геологических дроидов и то, что когда-то было космическими кораблями, а теперь напоминало эксгумированные скелеты гигантских животных. Каждый кусок в этой плотной каше, задевая соседние, создавал мусорную волну и жил своей вибрирующей акустикой: высокий звон истончённой радиацией обшивки, низкое гудение остаточных полей, хруст льда, выкипевшего из систем жизнеобеспечения. И над всем этим - монотонный, как зубная боль, свист страховочных фалов, трущихся о скафандры.

Амелия Векк любила этот свист. Он означал, что она ещё жива.

Она зависла на корпусе старого грузового корабля класса «Геркулес-М», пришвартовавшись к его обшивке магнитными захватами на коленях и локтях. Плазменный резак в её правой руке в жесткой перчатке рабочего скафандра вибрировал на частоте, от которой ныли зубы даже через шлем. Левой рукой она держалась за обломок шпангоута, за который она схватилась три минуты назад, чуть не улетев в открытый космос, когда какой-то идиот (она подозревала Мима) включил коррекцию без предупреждения.

- Капитан, у вас осталось сорок секунд рабочего времени по вашей кислородной смеси. - Голос Спора в наушнике звучал так, будто гриб читал лекцию о последствиях небрежного хранения органических отходов. - Я настоятельно рекомендую завершить резку и вернуться в шлюз.

- Сорок секунд - это вечность, - ответила Амелия, не отрываясь от работы. Резак расплавил последний сантиметр металла, и небольшой маневровый двигатель, который она высвобождала последние полчаса, наконец, отвалился от креплений. Массивный цилиндр с маркировкой «Тип-9, версия 7, в атмосфере не запускать» медленно поплыл в сторону грузового шлюза. Амелия ловко поймала его грузовым фалом.

- Тридцать секунд, - напомнил Спор. - И, если позволите заметить, «вечность» - это гипербола. Ваше сердце бьётся с частотой сто двенадцать ударов в минуту, что на тридцать процентов выше нормы. Вы не в том состоянии, чтобы философствовать.

- Я в том состоянии, чтобы послать тебя, - ласково сказала Амелия, отключая резак и активируя лебёдку. Фал натянулся, и двигатель послушно поплыл за ней к шлюзовой камере.

Через минуту она уже была внутри «Тихой заводи». Давление выровнялось с противным шипением - где-то в сочленениях шлюза была микротрещина, и Спор уже три месяца клялся, что заделает её «на следующей неделе». Амелия стянула шлем и вдохнула корабельный воздух. Он пах озоном, подгоревшим машинным маслом и - неуловимо - грибами. Запах Спора, который пронизывал все системы корабля, как мицелий пронизывает гниющий пень.

- Ты притащила очередной труп? - поинтересовался Мим из динамика камбузной системы.

- Маневровый двигатель, - ответила Амелия, отстёгивая магнитные захваты. - Тип-9, седьмая версия. Редкая и надёжная. Джаг на «Пыльном причале» даст за него тысячу кредитов.

- Тысячу? в шлеме на общекорабельной частоте раздался мечтательный голос Мима. - Это же несколько дней можно игровые автоматы жетонами кормить. Я уже чувствую попутный ветер удачи

- Мим, мы это проходили, и больше не переводим доходы в твои проигрыши. Не путай ветер удачи с ветром в голове. Хотя откуда у тебя голова? - Амелия толкнула двигатель в сторону грузового лифта. Лифт, как обычно, не работал, поэтому в грузовом трюме держали пониженную гравитацию, и она просто толкнула цилиндр в люк и крикнула: - Грог! Принимай!

Снизу, из трюма, донёсся короткий тихий рык - на гроннском это означало «уже лечу», но для человеческого уха большая часть звуков издаваемых этой расой звучала «как же я вас всех ненавижу». Грог, в отличие от большинства членов команды, никогда не повышал голоса. Этому рептилойду, ростом в два с половиной метра и весом больше трёх сотен кило, с каменной кожей и четырьмя руками, хватало бы и шепота, чтобы его боялись.

Амелия прошла на мостик. «Тихая заводь» была не просто старым кораблём - она была трижды списанным, дважды пересобранным и один раз воскрешённым с помощью заклинаний (Спор настаивал, что это была чистая инженерия, но Амелия видела, как он шевелил грибными нитями мицелия в такт непонятным молитвам). Мостик представлял собой два кресла - командирское и штурманское, - древний экран, на котором половина пикселей умерла ещё до рождения Амелии, и панель управления с кнопками. Часть кнопок отсутствовала, на оставшиеся были выведены команды управления, иногда совмещённые самым неожиданным образом. Кнопки были подписаны от руки нестираемым маркером: «ДВИГ» (подчёркнуто дважды), «СВЕТ» (зачёркнуто, сверху «ГИПЕР»), «КОФЕ/ГРАВ» (кофемашина действительно включалась этой кнопкой, но почему-то отключалась гравитация в трюме, как удалось связать эти два процесса оставалось загадкой) и самая страшная - «НЕ НАЖИМАТЬ» (никто не помнил, что она делала, и все боялись проверять).

- ПТол, курс на базу? - спросила Амелия, плюхаясь в кресло.

ПТол, занимавший штурманское место, даже не повернулся. Четыре его глаза (таргианская особенность - два смотрят вперёд, два по бокам, для максимальной обзорности) были прикованы к навигационной карте. Форма на нём - единственная на корабле, которая была отутюжена и не имела пятен, - сидела безупречно, как вторая кожа.

- Курс проложен, капитан. - Его голос звучал так, будто он зачитывал приговор. - Но я вынужден напомнить, что наше топливо на исходе. После этого рейса у нас его останется ровно на один прыжок до ближайшей заправочной станции. При условии, что мы не будем манёврировать.

- Не будем, - пообещала Амелия. - Мы же законопослушная, образцовая команда. Никаких манёвров.

- Вы говорили то же самое перед прошлым рейсом, - сухо заметил ПТол. Правда тогда мы везли контрабанду с закрытого сектора, и пришлось уклоняться от патруля в течение трёх часов, в итоге сожгли половину запаса топлива и получили три попадания в корму.

- Зато мы были образцовыми в уклонении.

- Такая образцовость может закончиться плохо.

Амелия хотела ответить, но в этот момент на панели замигал индикатор сообщений. Не приоритетный - скорее, помеченный ею как спам, но навязчивый, как комар. Она нажала на кнопку «ПОЧТА».

Голографический экран высветил письмо. Банк «Кредис-Галактика», отделение сектора 7. Тема: «Просрочка платежа - финальное предупреждение».

Амелия прочитала первые три строки и почувствовала, как привычная тяжесть опускается на плечи.

«Уважаемая капитан Амелия Векк! Напоминаем, что задолженность по кредитному договору 734-TZ-09 на приобретение утилизатора класса «Ковш» (бортовой номер ТЗ-09, имя «Тихая заводь») составляет 250 000 (двести пятьдесят тысяч) стандартных кредитов с учётом накопленных процентов и штрафов. В случае непогашения задолженности в течение 30 (тридцати) стандартных среднегалактических дней, «Кредис-Галактика» будет вынуждена инициировать процедуру изъятия залогового имущества»

- Они грозят конфисковать корабль, - сказала Амелия вслух.

ПТол, наконец, повернулся. Четыре глаза смотрели с выражением, которое у таргианцев означало «я же говорил», и - «мне вас даже не жалко».

- Я предупреждал. Восемь раз. Я даже составил план реструктуризации долга. Вы его не подписали.

- Потому что он был на старом таргианском, а я не говорю на старом таргианском.

- Старо таргианский это лучший язык для ведения юридических дел. А Вы сразу забываете как читать на любом языке, когда речь идёт о документах.

Амелия вздохнула и откинулась в кресле. Кресло скрипнуло - этот скрип был её ровесником, и она подозревала, что переживёт корабль, но не этот звук.

- Тридцать дней, - повторила она. - Мы найдём что-нибудь ценное. Всегда находили.

- За два года мы нашли два грузовика с испорченной едой, один контейнер с бракованными микросхемами и дохлого космического кита, - перечислил ПТол. - Кит принёс нам семьсот кредитов после продажи жира. Вы потратили их на ремонт реактора.

- Кит оказался очень кстати.

- Кит был просроченным био-объектом с повышенным риском. Я заполнял на него разрешение на утилизацию три недели.

- А выручку от контрабандного рейса пришлось пустить на ремонт кормы и силового поля, которые нам повредил патруль.

Амелия открыла рот, чтобы возразить, но в динамике раздался голос Спора:

- Капитан, Грог закончил сортировку собранного мусора в трюме. У нас есть ещё кое-что, помимо двигателя.

- Что именно?

- Не знаю. Грог не говорит. Он просто стоит и смотрит на какой-то контейнер.

- Грог всегда стоит и смотрит. Это его любимая поза.

- Сейчас он смотрит более интенсивно.

Амелия переглянулась с ПТолом. Оба пожали плечами, что выглядело как новый вид спорта - синхронное пожимание плечами двух человек сразу.

- Идём, - сказала Амелия, поднимаясь.

Трюм «Тихой заводи» был огромен - почти половина корабля. Когда-то здесь хранили грузы, но теперь помещение напоминало свалку металлолома: горы обшивки, груды проводов, стопки отработанных теплозащитных панелей, несколько скелетов дроидов (один из них, по кличке Костлявый, использовался как вешалка для скафандров), и в самом центре - сортировочная лента, которую Грог починил три раза, а она всё равно двигалась с такими рывками и дерганьями, что с неё падали даже плоские листы обшивки, и потому бульшую часть времени стоявшую отключенной.

Грог стоял у дальней стены. Четыре руки были скрещены на груди - две сверху, две снизу, как у паука, который решил стать статуей. Его скафандр был весь в царапинах. Он повернул в её сторону голову в шлеме, который скрывал лицо, но Амелия знала, что под ним жёлтые глаза гронна смотрят на неё с привычным выражением - смесью угрюмости и скрытой заботы.

- Покажи, - сказала Амелия.

Грог кивнул и отступил в сторону.

За ним, на сортировочной ленте, лежал контейнер. Небольшой, размером тридцадь на сорок сантиметров. Матово-чёрный, без опознавательных знаков, без швов. Только едва заметная пульсация - что-то внутри светилось с частотой медленного дыхания.

- Что это? - спросила Амелия.

- Контейнер, - ответил Грог. Голос у него был низкий, как камнепад, и слова он произносил так, будто каждое давалось ему с трудом.

- Я вижу. Откуда?

- Из разбитого гроннского научного корабля, застрявшего внутри астероида.

- Ты зачем полез внутрь астероида? - Амелия повернулась к нему. - Мы договаривались не лезть в обломки кораблей без полного предварительного сканирования.

- Ты сказала «поищи что-нибудь ценное, пока я двигатель отрежу». - Грог чуть склонил голову. - Я и поискал.

ПТол, подошедший следом, нагнулся к контейнеру. Четыре глаза сузились.

- Тут должен быть биометрический замок, - сказал он. - Сканирует биометрию. И ещё что-то Возможно, уровень радиации.

- Откроем резаком? - предложила Амелия.

- Не советую, - вмешался Спор. Его голос теперь звучал из динамиков трюма - гриб подключился к системе оповещения. - Я провёл спектральный анализ оболочки. Это не металл. Органический полимер, армированный нанотрубками. При попытке взлома он, вероятно, испарит содержимое. Или создаст вакуумный коллапс. Или

- Или, - перебил Мим. Аморфная серебристая лужица, которая обычно обитала на камбузе, сейчас перетекла в трюм и замерла у ног Амелии, пульсируя в такт своим мыслям. - Или там просто лежит что-то очень старое и очень опасное.

- Или очень редкое и очень ценное, - возразил ПТол.

- Вопрос однако. - Мим приподнял часть себя, сформировав нечто вроде вопросительного знака. Мне кажется, то что внутри пахнет страхом. И корицей.

- Ты не можешь чувствовать запах через контейнер.

- Могу. Я - Мим.

Амелия задумчиво постучала пальцем по ящику. Контейнер пульсировал. Внутри что-то было. Что-то, что заставило Грога - Грога, который видел войны и уничтоженные миры, - стоять неподвижно и смотреть.

- Биометрический замок, - сказала она. - На чью же биометрию он рассчитан?

- Неизвестно, - ответил ПТол. - Судя по маркировке - а её нет, что само по себе подозрительно, - контейнер хотели обезличить, но судя по кораблю на котором его нашёл Грог, он может быть имперским. Старой Империи. А они могли использовать совсем старые технологии, даже тысячелетней давности, т.к. гронны в своё время нашли библиотеку древних.

Амелия сделала шаг к контейнеру. Пульсация участилась - словно он почувствовал её приближение. Она протянула руку сняв перчатку скафандра.

- Капитан, - предостерегающе сказал Спор. - Я не рекомендую

Она коснулась поверхности.

Контейнер был тёплым. Тёплым, как живое тело. И когда её пальцы легли на матовую черноту, пульсация на мгновение стала синхронной с её сердцебиением, но потом замедлилась, вернувшись к прежнему ритму.

- Он просканировал меня, и ничего не произошло - сказала Амелия.

- Отойди капитан, - тихо сказал Грог, делая шаг вперёд. - Подожди, вот как надо сказал он, кладя указательные пальцы своих четырёх рук на углы контейнера.

Контейнер засветился и издал тонкий, высокий звук. И затем раздался щелчок.

Шов проступил на поверхности, разделив чёрный полимер на две идеальные половины. Крышка медленно приподнялась.

Внутри, на бархатистой подложке (которая тоже оказалась органической, живой, покрытой микроскопическими ресничками), лежал кристалл. Голографический, судя по мерцанию. Размером с кулак. Внутри него танцевали огни - синие, золотые, фиолетовые, складываясь в узоры, которые невозможно было запомнить, но невозможно было забыть.

- Я знаю эту систему кодировки. - прошептал ПТол. - Это протоколы Протоколы Старой Империи.

- Откуда ты знаешь? - спросила Амелия.

- Потому что, нам рассказывали о таких в университете. Это музыкальная партитура. Информация зашифрована в нотах.

- Музыка? - Мим взволнованно замерцал. - Я люблю музыку. Особенно когда она про сокровища.

- Это не сокровища, - тихо сказал Грог. Он смотрел на кристалл, и даже сквозь поцарапанное забрало шлема Амелия видела, как расширились его жёлтые глаза. Я скажу, где применялись такие шифры. Гроннский код. Времен войны.

- Это создал твой народ? - Амелия повернулась к нему.

Грог молчал почти минуту. Потом кивнул.

- Да, мой народ создал этот контейнер. И то, что внутри. Судя по световым узорам, там координаты.

- Координаты чего?

- Я думаю места, где лежит - Он запнулся. - «Сломанный трон».

Тишина в трюме стала плотной, как стена. Даже сортировочная лента, казалось, перестала скрипеть.

- «Сломанный трон» - это миф, - сказал наконец ПТол. - Детская сказка для детей. Философский камень из древних легенд. Артефакт, который превращает любой металл в золото. Его искали сотни лет. Его нет.

- Есть, - сказал Грог.

- Откуда ты знаешь?

Грог медленно поднял одну из нижних рук и коснулся амулета, который висел у него на шее под скафандром - маленькой каменной пластинки с гроннской руной. Амелия никогда раньше не видела этот амулет.

- Потому что мне приходилось им пользоваться, - сказал Грог. - Много лет назад. До того, как дезертировал из армии. Я думал, что уничтожил последний образец. Ошибся.

В этот момент на панели управления трюмом замигал красный индикатор.

- Капитан, - голос Спора звучал встревоженно - настолько, что даже его обычная педантичность куда-то исчезла. - У нас проблема.

- Какая?