Поезд устало заскрипел тормозами и остановился. Кира нехотя поднялась с сиденья, накинула на плечи синий форменный китель и пошла к выходу. Привычным жестом она повернула ключ в замке туалета, запирая его на время стоянки, и, зевая, вышла из вагона на ночной перрон. Из других вагонов, непрерывно кряхтя и чертыхаясь, высаживались увесистые дамы в такой же форме, как у неё.

– Сколько стоим? – спросила она у Ларисы не потому, что не знала, а чтобы хоть немного разогнать скуку.

– Всего пару сигарет, – ответила Лариса, измерявшая стоянки в перекурах. Она достала из нагрудного кармана кителя две тонкие сигаретки и поделилась с подругой.

– Твой-то скоро предложение сделает? – спросила Лариса ехидно, намекая на легкомысленность отношений проводницы и путевого обходчика.

– Как только уволится. Он хочет стать музыкантом, точнее – ди-джеем. Со следующим рейсом спрыгнем с подножки на московский перрон и больше уже никогда никуда не уедем, – мечтательно проговорила Кира.

Та махнула рукой:

– Все так говорят: подождут год, другой, третий, а потом найдут что-то приличное. Но проходит десять лет кочевой жизни – и вспомнить нечего, кроме потных ног в плацкарте и бутербродов с чёрствой колбасой в вагоне-ресторане. Ладно, выдохни уже – лучше скажи, что у тебя с постельным бельём? Тоже недостача? Я в соседнем вагоне взяла, у Капустиной лишний комплект был. Кому это нужно – стираное бельё перестиранное воровать? А ведь воруют же!

Несмотря на поздний час, по перрону торопливо бежали торговцы пирогами и пивом. Стоило им заметить редких, вышедших покурить пассажиров, как они обступали их со всех сторон, наперебой расхваливая товар.

Конец ознакомительного фрагмента.