Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецензии и отзывы на Наваждение

Читайте в приложениях:
30 уже добавило
Оценка читателей
4.0
Написать рецензию
  • marina_moynihan
    marina_moynihan
    Оценка:
    57

    Весна у меня выдалась урожайной на дома, у которых не все дома: застрявший меж двух миров «Дом по ту сторону» Макнотона, головоломный особняк из «Маленького, большого» Краули, но лучше прочих — возведенный Дэвидом Линдсеем древний Ранхилл, три комнаты которого однажды исчезли, будто и не было их никогда. А куда и какие саксонские черти их унесли — это уже отдельный разговор.

    Раньше я считала, что самый изящный и безжалостный фантом был селекционирован Оливером Онионсом в условно относимой к ghost stories и весьма горькой повести «The Beckoning Fair One». Сейчас вынуждена признать, что наваждение, воображенное Линдсеем (десятью годами позже выхода шедевра Онионса) — пожалуй, богаче и соблазнительнее. «Манящая» Онионса — это столкновение на некоей нейтральной территории мужчины и мечты — заведомо бесплодное, хоть оттого и не менее трагическое. «Наваждение» Линдсея — вторжение мужчины и женщины, рука об руку, в мечту, в «макабрическую страну троллей и смертельной весны», как с характерным ироническим пафосом суммирует Евгений Головин. Но для женщины это влечение и важнее, и опаснее, недаром в оригинале роман называется именно «The Haunted Woman»: её спутник входит в запретные комнаты, чтобы что-то обрести, сама же дама настроена в открытом ею мире что-то потерять — будь то шелковый платок или репутация — о, чудесная трансгрессия, о, радость расставания, да здравствует новая я!

    В одном из своих писем Эмили Дикинсон утверждает: «Природа — это дом, полный привидений. А искусство — это дом, который хочет, чтобы в нем жили привидения». Дэвид Линдсей как-то удивительно просто и гармонично передал эту hauntedness природы и искусства, не прибегая к беспомощным метафорам из разряда «нашему жалкому умишку этого не объять». Жалкий умишко, который то и дело подводит лавкрафтианских персонажей, в мире Линдсея не страдает. А вот сердце — сердце может не выдержать. Такой красоты? такой опасности? новизны? жизни? Недаром чарам подвергаются двое преснейших обывателей, тогда как единственный посетитель дома, связанный с искусством, благоразумно проходит мимо — каким бы заурядным художником он ни был, его познаний о Красоте достаточно, чтобы избегать ее крайних проявлений.

    Читать полностью
  • osservato
    osservato
    Оценка:
    12

    Знаете, у меня есть подозрение в собственном упоротом фанатизме по ГО, потому что вычитав из романа словосочетание "музыка весны", тут же припомнила одноименный бутлег 94-го года. А ведь мало ли что это словосочетание может означать! Такого яростного и ядовитого времени года мне отродясь не встречалось, а ведь начиналось все как-то серенько и совсем не таинственно, да еще эти беседы о женской природе и мужской галантности и постоянно повторяющееся "спокойно". "Спокойная" барышня, "спокойно" взяла и забралась в таинственный чертог, который давеча частично сперли тролли и который по сути является то ли развилкой магического пути в сказках - "налево пойдешь - коня потеряешь...", то ли порталом в прекрасное далеко. Упрямая баба портит помолвку, гробит пару человек, заглянувших в лицо (смерти,демиургу, вечности - нужное подставить), и продолжает скучать, такая вся загадочная. С другой стороны, буде случиться такому, кто бы во все это не полез?

    Читать полностью
  • tatianadik
    tatianadik
    Оценка:
    9

    Книга оказалась совсем не проста. А послесловие Головина заставило меня задаться вопросом – одну ли мы читали книгу? Поначалу выглядящая линейной, история начала века про брайтонских курортников, решивших от скуки прокатиться и посмотреть предложенный к продаже дом. Дом оказался очень древним, часть его сохранилась со времен первого хозяина – саксонца, который бесстрашно выстроил свой дом на холме, принадлежащему маленькому народцу. Маленький народец и заманил его к себе, утащив вместе с ним несколько комнат верхнего этажа. И с тех пор не для всех посетителей архитектура дома оказывается одинаковой. Некоторые видят лестницы, ведущие на этот отсутствующий этаж, и слышат неземную музыку. Кому открывается эта «дверь в стене»? Награда или потеря ждет его за этой дверью? Человек должен выбрать, подниматься ли на «этаж троллей», открывать ли эти двери? Хозяин дома оказывается достойным этой тайны, но он неудачно выбрал себе даму сердца. Мне кажется, душа главной героини не была готова к этому дару, а расплата постигла влюбленного в нее мужчину. Еще одна вариация на тему «Если долго вглядываться в бездну, бездна начинает вглядываться в тебя». А если это та бездна, что внутри каждого из нас – кто способен выдержать ее взгляд?

    Читать полностью
  • TashaP
    TashaP
    Оценка:
    9

    Почему-то ожидаемого удовольствия от книги не получила, вроде бы все основные составляющие книги - как я люблю, а результат очень и очень средний. Какая-то гремучая смесь Шеридана ле Фаню с Джейн Остин. Во-первых, слишком много ахов и вздохов, любовная линия ужасна. Во-вторых, персонажи не вызвали ни участия, ни даже малейшей симпатии или сочувствия. В-третьих, сама загадка слишком типичная что ли: исчезающая комната, таинственная волшебная музыка, перемещения во времени и пространстве. Насколько я поняла, комната помогает раскрывать в себе что-то настоящее, природное, то, что не сковано рамками общественной морали. Кому оно было надо, не знаю: кто-то подобных откровений не перенес, а кто-то оклемался и как ни в чем не бывало вернулся в исходную точку. Но не смотря на почти примитивный сюжет и все эти смешные прибамбасики и антураж ужасников начала прошлого века, в книге затрагивается одна довольно интересная и спорная тема (даже сомневаюсь что автор затронул ее осознанно). Что важнее: быть честным в чувствах или в поступках? Сохранить верность тому, кому было дано обещание любить, не любя при этом, либо нарушить это обещание и уйти к человеку, которого любишь.

    Читать полностью
  • oxidental
    oxidental
    Оценка:
    3

    ©, Алексей ИВИН, автор, 2013 г.
    Алексей ИВИН
    СКВОЗЬ СТЕНУ ТЕКСТА

    Дэвид Линдсей, Наваждение: Роман/Пер. с англ. С.А. Жигалкина. – М.: Языки русской культуры, 2001. – 272 с. – (Коллекция «Гарфанг»)

    Прослыву злопыхателем: так часто пишу отрицательные рецензии. Но ведь правда дороже всего. А к этой книге всего лишь постараюсь определить отношение, всего лишь.

    Мистер Джадж продает старый дом, особенность которого в том, что в нем есть проступающие лестницы в несуществующие комнаты: вошел, попал в другое измерение. Маршел Стоукс с невестой Изабеллой осматривают его одновременно с неким американцем, мистером Шеррапом (исчезает в первых же сценах без возврата). До середины текста обсуждается, покупать-не покупать, в таких, примерно, диалогах:

    «- Не там ли эта «Восточная комната», мистер Джадж?

    - Там. А почему она вас интересует?»

    Вначале-то у Изабеллы всего лишь болит голова и ее смаривает сон; потом она насмеливается подняться по такой лестнице в такую комнату и потерять там шарф, который неведомо как оказывается у Джаджа. Длинные разбирательства по этому поводу.

    Такое чувство, что скучными вежливыми разговорами, изыскательством мелочей и постоянными намеками на тайну потаенных комнат автор сознательно злит читателя. Не понять, антипатичен текст романа, герои, исполнение или заурядность события? В издательской аннотации сказано, что Дэвид Линдсей большой писатель, но не был понят и признан при жизни. Не мудрено: даже я, профессиональный чтец, усилием воли продираюсь через банальные диалоги, потрясающе убогим языком изображенные сцены никаких героев. Поэтому посредине романа Дэвида Линдсея я возроптал на издателей, готовых перевести и издать любую чепуху, лишь бы она была по происхождению английской или американской. Ну, болит у нее голова – чего тут таинственного-то? Александр Грин много раньше изображал «Дорогу Никуда» не ведущую, вымышленные интерьеры и апартаменты, но с каким блеском, как талантливо! А что происходит в этом романе? Мыслей ноль, изобразительности ноль, потуги на таинственность, дом до сих пор не куплен, а уже 150-я страница. Это же не Лоренс Стерн. Нет, автор явно плутует и издевается; не напрасно же его не признали, все семь романов псу под хвост написал. Я же не зоил, я не отрицаю содержательно богатых произведений, хотя бы сюрреалистических, мистических или фэнтези. Читатель идет, как ни верти, за информацией; он читает книги, чтобы разобраться в своих проблемах и вооружиться новыми знаниями, помогающими победить и преуспеть.

    Тут, по сходству впечатлений, я даже вспомнил роман Михаила Литова «Московский гость», который не дочитал. Там (или это все же в другом его романе, который я осилил?) в изумительно юродском стиле повествуется о фантастических происшествиях, в которых нельзя дать никакого толку. По одной простой причине: автор на все сто процентов волюнтаристски насилует героев, композицию, сюжет и все мыслимые художественные основы, это даже не кукольный театр, а чудовищный ералаш, а ДЕЙСТВИЯ НЕТ. Движения нет, а бесы есть. Но ведь бесам, чтобы их восприняли, надо бедокурить. Подобная же изумительная искусственность и статика – в романах Леонида Леонова, даже в ранних (а уж поздние-то так просто бессовестная чиновничья графомания). «Зачем мне полный набор неадекватных странностей, и зачем неумный человек стремится высказать сложные субстанциальности, и зачем писать произведения, до смысла которых не пробиться? – негодовал я над Дэвидом Линдсеем. – Проспера Мериме, Амброза Бирса и Александра Грина я понимаю, а Литова и Линдсея – хоть убей – нет. Зачем они, черти, свой авторский произвол так простирают над реальностью? Ведь читатель не воспримет, раз его до такой степени игнорируют».

    Но после 150-ой страницы пошло легче. Потому что западная проза, в отличие от нашей, все-таки сюжетна: со скрипом, но повествование все равно стронется с места, произойдут события. Осенними сумерками войдя в сюрреальную комнату Рунхилла, Джадж и Изабелла узрели через окно расцветшее лето и чародея музыканта Ульфа (читай: эльфа), - ну, и стали падать в обмороки и умирать. Пошло дело! Умерев, они воскресали и живьем отваливали снова осматривать этот дом, многонько сматривали, несколько раз (и там умирали по правде, но следов от них не оставалось). Я не издеваюсь и не смеюсь. «Каждый пишет, как он дышит»; у иных авторов очень причудливый траверс. Как знать: если бы Дэвид Линдсей так не чудил, на него бы не упала в 1945 году, считай, последняя бомба европейской войны (сброшенная на Брайтон, она угодила как раз в ванну Дэвида Линдсея, но не взорвалась). Но согласитесь, что даже для мистика это чересчур; так что писатель все равно умер. Такая вот the haunted woman. The haunted woman – действительное название романа: героини романа, все три, впрямь слегка призрачны.

    И когда я закрыл книгу Д. Линдсея, в моем ранжире из категории «бездарная» она переместилась в категорию «замечательная». Ибо воспринимаемость текста – это не главный критерий; бывает, что надо потрудиться, чтобы воспринять, что втолковывает автор, причем не в живописно сюжетных вальтерскоттовских сценах и не через прустовскую мысль, а как бы косвенно.

    Читать полностью