Августину пришлось осознать, что он переживает внутренний раскол. Одна его часть жаждала пустых мирских радостей, другая — порицала эти желания. Его желания находились в дисгармонии с прочими его качествами. Он мог представить себе иной образ жизни, более чистый, но не знал, как его вести. Он был беспокоен и неприкаян.