© Дениза Николаенко, текст, 2025

© Издательский дом «Проф-Пресс», 2025

* * *

Морщинистый дом

«Куда я попала?» – мелькнуло в голове, когда старый автобус шумно выдохнул и распахнул двери. Я вытащила чемодан из-под сиденья, протиснулась в узкий проход, чуть не порвала крокс, зацепившись за что-то острое, и наконец вышла из автобусной духоты. В такую же духоту автовокзала. Здесь суетились люди в поисках своего автобуса, что-то кричали друг другу и носились с разноцветными сумками и пакетами. И зачем они покупают эти дурацкие сумки с котиками и Парижами? Это же ужасно неэстетично.

Я стала оглядываться в поисках мужчины, который должен меня встретить. У мамы сегодня последний рабочий день перед отпуском, вырваться из своего магазина она не может, вот и послала за мной какого-то знакомого. То ли завхоза, то ли водителя из магазина.

– Юлечка, он будет на малиновой «Ладе» с номерами 675, в яркой рубашке и шортах, – объяснила мама.

Только в ярких рубашках тут половина вокзала, а их «Лады» – где-то на обочинах, потому что парковки нет. Да уж, это не Москва. С табличкой «Юлия Смирнова, добро пожаловать в посёлок городского типа Черноморское» никто не встретит. Так что, Юлечка, привыкай. Ближайшие пару месяцев ты проведёшь в степи возле моря с сервисом «всё выключено».

Ужасно хотелось пить. Я подошла к киоску, от которого тянулась огромная очередь, и встала в конце. Возле меня тут же появилась тётка с ребёнком и заявила, что она занимала, и я буду за ней. Я молча кивнула, она потянула ребёнка обратно на скамейку, и он, споткнувшись, больно наступил мне на ногу. На чёрном кроксе появился некрасивый пыльный след.

Я уже жалела, что решилась на эту поездку. Я представила нашу кухню с большим холодильником и лимонадом – бабушка готовит его из апельсиновых корок и лайма, и он летом всегда есть в том самом холодильнике. Хотелось сесть в душный автобус, потерпеть до аэропорта, короткий перелёт, и я дома. Но я покорно стояла, обливаясь потом, в дурацкой очереди, даже не зная, есть ли в киоске вода.

– Э! – успела я крикнуть. Чья-то волосатая рука схватила ручку моего чемодана и тянула его на себя. – Куда? Э! – волосатый продолжал тянуть чемодан, и от такой наглости я забыла все слова.

– Юля? – улыбнулся волосатый. – Давай, давай быстрее. Я там машину поставил в таком месте… – заговорил мужчина в ярко-оранжевой рубашке и коротких шортах на чистом русском языке, несмотря на свою восточную внешность.

Оказалось, что волосатого зовут Нариман. Я спросила, кем он работает, и он ответил, что в мамином магазине он делает всё. Он быстро вывел меня с вокзала, ловко лавируя между людьми. Мы сели в малиновую «Ладу», которая перекрывала выезд автобусу, и водитель уже сигналил. Я хотела пристегнуться, но Нариман сказал, что не надо. Вообще, он много разговаривал, и за пятнадцать минут, которые мы ехали до маминого дома, я узнала историю его семьи до третьего поколения. Пересказывать не буду. Если читали «Сто лет одиночества»^[1], то там примерно то же.

– Первый раз на море? – у Наримана, видимо, закончились собственные истории, и он собирался узнать чужую.

Я хмыкнула. Прошлым летом мы с бабушкой и дедушкой летали в Таиланд. Вот там море так море. Южно-Китайское, относится к Тихому океану. Так что, считай, в море и океане одновременно купались. Я плавала с маской для снорклинга^[2] и рассматривала рыб, которые здесь есть только в аквариумах. Здесь же есть аквариумы? А позапрошлым летом мы были в Турции и видели акулу! Хорошо, что она нас не видела! Хотя, может, и видела, но мы в это время сидели на берегу, так что…

– Нет, не в первый, – ответила я Нариману, не вдаваясь в подробности. Просто он с таким видом спросил. Явно очень гордится тем, что живёт здесь, на берегу Чёрного моря.

Вот где я в первый раз, так это дома у мамы. Хотя нет, я же жила с ней, пока мне не исполнилось четыре года или пять, а потом бабушка с дедушкой забрали меня в Москву. Мне кажется, я всегда с ними жила, а что было до – не помню. Как будто кто-то нажал Delete^[3] и отправил эти воспоминания в корзину. А потом почистил и её. Интересно, можно вообще стереть память? Иногда мне кажется, что я живу в какой-то игре, а кто-то следит за мной. Он и память стереть может, наверное. Однажды я сказала об этом Таньке, а меня услышала её мама. Таня нормальная, а мама у неё странная. Она влезла в наш разговор и сказала, что это следит бог. А потом добавила, что в телефонах надо меньше сидеть. Танька сказала не обращать на неё внимания и призналась: иногда ей тоже кажется, что за ней следят.

– Доставил в целости и сохранности, – улыбнулся Нариман и достал из багажника мой чемодан. Я не заметила, как машина остановилась и мы оказались у ворот дома. Нариман помахал мне и уехал, подняв целую тучу пыли.

«Куда я попала?» – снова пронеслось в голове.

Из-за забора, оплетённого дикой ежевикой, выглядывал дом. Белые облупившиеся стены держали голубую крышу, а сам дом смотрел на меня окнами с деревянными голубыми рамами. Дом был очень старый. Очень. Рядом торчало огромное дерево и отбрасывало тень на облупившиеся стены. Казалось, что это морщины. Вообще, неудивительно, ведь это дом маминой бабушки, а моей прабабушки. Но я её никогда не видела, только на старых фотках. Её не стало ещё до моего рождения. А мама её очень любила и каждое лето приезжала в гости. И беременная, она приехала сюда. Так и осталась тут на пятнадцать лет и теперь живёт одна. Почему без моего папы? Слово такое мягкое: «папа», но у нас его никто не произносит. «Этот человек вас бросил», – всё, что мне удалось узнать за моих четырнадцать лет об отце.

Мама говорит, что я похожа на прабабушку. Такие же тёмно-русые волосы, голубые глаза, прямой нос и пухлые губы, особенно нижняя. Ну не знаю, на цветных фотках прабабушке лет сто, не меньше, и сходства я не нашла. А на той одной чёрно-белой, где она молодая, ничего не понятно: она там как-то боком стоит.

«Юлечка, калитка открыта. Ключ от дома под ковриком. Хорошо прижми дверь», – пиликнул телефон, и на экране высветилось сообщение от мамы.

Как-то стрёмно тут одной быть. Я всё-таки достала ключ, чуть не упав в ежевику, поковырялась им в замочной скважине, толкнула дверь, и она со скрипом распахнулась. Я оказалась в прихожей. На удивление тут было прохладно, хотя кондиционера я не заметила. Мебель практически вся была современная. Не слишком новая, но всё же. На столе из «Идеи» стоял графин с водой и блюдо с фруктами. Я попила прямо из графина и взяла персик. М-м-м-м. Сладость разлилась по языку. Ой. Во рту что-то шевелилось. Я стала быстро доставать куски персика, орать и плеваться.

– Щипалка! – коричневое насекомое с раздвоенным хвостом, напоминающим щипцы, барахталось в персиковой гуще. Видимо, оно сидело в косточке. Бр-р-р-р.

Щипалка. Интересно, откуда я знаю это слово?

Я нашла тряпку, вытерла за собой и прилегла на диван, который стоял возле окна в кухне. Написала бабушке, что я добралась, и залипла на видосики. Я не заметила, как уснула. Проснулась оттого, что кто-то гладил меня по голове. Неужели я столько проспала, и мама уже успела вернуться с работы? Я открыла глаза. Кухня была пуста.