Мне импонировало постоянное стремление автора проводить параллели, сравнивая Восток современный с тем, каким описывали его именитые и не только писатели – герои повествования «Дурмана Востока». Как менялись приоритеты и взгляды. Что оставалось неизменным даже спустя полторы сотни лет. Алчная нажива неоколонизаторов, подпитываемая сговором с местными элитами. Чудовищная резня пришлых белых в самом начале XXI века – будто переносимая нас на несколько столетий назад. Нещадное истребление девственных лесов Борнео. Секс-индустрия «Страны чистых», где всё, о чём мечтают юные девы и их матери – это потерять девственность с клиентом, у кого кошелёк толще.
Нет, они совсем не одинаковые – эти иллюстрации Востока на страницах великих писателей, очарованных Азией. Одни восторгались красотой пагод и местных отелей, иные видели глубину в непростой душе азиатов. Моэм любил внешнюю сторону, описывал приключения своих соотечественников, неведомо им самим почему основавшимся на Востоке. Джозеф Конрад был более склонен к морализаторству и вскрывал пагубное влияние европейцев на судьбу местных жителей. Не в пример Редьярду Киплингу, что главной заслугой белого человека на Востоке видел как раз в его «очеловечивании».
Моэм бежал в Индокитай от общечеловеческих порицаний, искал в Бангкоке свободу нравов и распущенность, место, где не судят чужие пороки, секс, оргии и разврат. Чтобы вслед за своими предшественниками понять мотивы, побудившие их здесь оказаться, Хименес оказывается в борделях Бангкока, посещает Алмазный рынок Лахора, встречается с далай-ламой Тибета. Анализирует страшное и вроде искусственно взращённое противостояние пакистанцев и индийцев, до сих пор готовых повыдирать друг другу глотки, постоянно либо воюющих, либо готовящихся к очередной новой войне…
Оруэлл ненавидит колониализм и все его проявления, кроме того, безжалостно вскрывает всю подноготную бирманской тирании, вплеснувшуюся в его знаменитый роман «1984». Настолько откровенно и узнаваемо, что редакторы заменили обличающую маниакальную диктатуру имена на нечто обобщённое и безликое. Всё это пересекается с обзором истории региона – полном обнищания и контраста, предательства и насилия, убивающего собственный народ с чудовищной извращённостью. «Но ведь это же Восток», - ищет обоснование всё тот же Р. Киплинг.
Неусидчивая авантюристка и образцовая искательница приключений Давид-Неэль отправляется в опаснейшее путешествие в запретную Лхасу в поисках обретения собственного «Я». Александра искала мудрости, просветления и неведомых истин. Несколько лет назад читал её «Путешествие парижанки в Лхасу», но и сейчас ещё свежи её описания приключений, граничащих с постоянным выживанием. Это не просто приключенческий автобиографический дневник, но ещё и внутренние философские рассуждения, поиск истины и единства с природой. Думается, присаживаясь за написание своего «Нулевого километра», другая француженка Мод Анкуа уж точно черпала вдохновение у своей соотечественницы – настолько идейно оказались схожи оба автора.
Ближе к концу книги с удивлением обнаружил, что среди десятка собранных биографий есть и те, творчество которых мне не знакомо. Хотя, конечно, слышал и знал некоторые вехи биографии (в частности, борьба с Франко в Испании) Марты Геллхорн. Кроме того, видел её прообраз в некоторых художественных фильмах. В основном это коллеги Давида Хименеса по журналистскому пери и путешествиям: помимо Геллхорн – соотечественник Ману Легчине, швейцарец Николя Бувье, и итальянец Тициано Терцани.
Описание биографии М. Геллхорн сочетается у Хименеса с откровенно негативным отношением к Китаю и его жителям. Его раздражает в них абсолютно всё: крайняя полярность, грязь и нищета городов, привычка вечно сплёвывать, эксплуатация детского труда, облавы на дорогах, замкнутость жителей, коммунистический режим, что истребляет своеобразие и уникальность провинций, ужасы общественных туалетов, каких автор не видел нигде в мире. И всё это сквозь пропитано политизированностью (сказывается журналистское призвание Хименеса). Будто новостную колонку просматриваешь… Повествование о Марте Геллхорн (к слову, жене Э. Хемингуэя, хотя она и всячески и избегала этого в своих очерках) явно затмевает анализ современного Китая и в какой-то момент даже доходит до… пресловутой туалетной проблемы Где уж тут до «легендарных писателей». Правда, подаётся всё с изрядной долей юмора.
«Грэм Грин. Вьетнам» превращается в рассуждения автора о явлении «военный отель» – весьма пространные, хотя и близкие к истории героя этого очерка. Добавьте сюда различные отношения к понятию любви на Востоке и Западе, наркотические оргии в поисках вдохновения. И это на фоне того, как автор заявляет, что основной целью, побудившей его к написанию книги, стал поиск той самой Тайны Востока, что манила сюда писателей, и продолжает манить, в частности, сегодня его самого. Бесконечные описания оргий, наркотических трансов, контраста Востока видимого (с внешним лоском) и скрытого (с нищетой и контрастами) вполне наводят на определённые выводы.
Иногда автор раздражает своим «всепознанием» и уверенностью в своей правоте, вступая в споры с местными, и навязывая им своё видение вопроса. При этом он часто противоречит своим собственным заявлениям – высмеивании «мессианизма и нравственной правоты Запада», в частности. Он запрещает вьетнамцам верить в своего лидера Хо Ши Мина, во всём критикует Китай, при этом лицемерно заявляя о попирании свободомыслия правительствами Востока. Таких примеров в книге немало. А ведь каждый имеет право на «свою правду» - ту, которую сам и заслуживает. Хименес в этом плане нередко уподобляется героям собственного повествования, чьи пороки при этом же и вскрывает. Так или иначе, надеюсь, автор всё же открыл свою Тайну Востока.