Цитаты из книги «Одолжи мне жениха»

Ярослав уехал. А я осталась. Сажать в зиму лук и чеснок, обрезать малину, белить яблоньку и квасить капусту. К концу огородных работ я уже эту капусту видеть не могла. И сто раз пожалела, что не уехала с Ярославом. А этот ирод каждый вечер баловал меня снимками с дошираком, бутербродами с заветренным сыром и прочей гадостью, сопровождая душераздирающими комментариями: «Так борща хочется» и «Что-то желудок побаливает». То есть до нашего знакомства он спокойно питался самостоятельно, а теперь вдруг резко утратил навык. В общем, жених мой развлекался, как мог. Я в ответ ему слала фото калош и банок с капустой. И грозила, что вместе со мной ему придётся забрать минимум десять штук. На что Огарёв ответил: «Надеюсь, ты не про калоши».

И Ярослав снова обернулся ко мне. – Я тебя свяжу и силком увезу! – Ну, пожалуйста… – Я не хотела спорить. Я решила, что лучше своего добиться лаской и уговорами. Но мне и в самом деле казалось правильным доделать всё, что мы с тётей запланировали. – Ну всего-то какой-то месяц… – Вот далась тебе эта капуста… – простонал Ярослав. – Ну, я очень хочу, ну, пожалуйста… – Я погладила его руку в клетчатой фланели и чувствовала странную уверенность, что будет по-моему. Тётя, сидевшая напротив, улыбнулась и покачала головой. – Я тебе этой капусты куплю ведро! – Ярослав еще спорил, но исключительно из-за своего упрямства. – Я не хочу покупную. Я хочу сама наквасить. Я тёте обещала. – Антонина Петровна! – взвыл Ярослав. Но тётка лишь развела руками. – Прошу тебя… Мой хороший… – Я обняла Ярку за шею. И он сдался. Но тут же начал выдвигать условия капитуляции: – Чтобы телефон всегда был под рукой и трубку брала сразу. – Хорошо. – И одевайся тепло. – Хорошо. – И чтобы тяжёлого не поднимала! – Хорошо. – А если что не так – сразу звони! – Хорошо.

– Любишь или нет? И он наконец улыбнулся и стал немного похож на себя. Зарылся лицом в волосы и едва слышно на ухо сказал. По слогам. – Лю-блю. И мне стало так хорошо, так легко, что взяла бы сейчас и полетела! Высоко-высоко! – А замуж еще раз позовешь? – Нет. – Как нет? – Вот таких слов я точно не ожидала! – Из-за побега ты лишена права голоса. – Яр поцеловал меня в нос. – Всё, командовать парадом буду я. – Всю жизнь меня этим теперь попрекать будешь? – возмутилась я. – Попрекать не буду, – ухмыльнулся Огарёв. – Спрашивать согласия – тоже. Буду ставить перед фактом. – Значит, тебе можно было сбегать со свадьбы, а мне нет? – Ты разницу не улавливаешь. – Он близко-близко посмотрел мне в глаза. – Я сбегал к тебе. А ты – от меня! Возразить было нечего. – Тонь… Тонечка… – Он погладил меня по щеке. – Пообещай мне. – Что? – Я успела позабыть, какое гипнотическое действие оказывают на меня его глаза. – Как бы мы ни ссорились… А ссориться мы всё равно будем… Не уходи от меня. Не бросай. Можешь наорать, психануть, закрыться в ванной. Но не уходи. Верите – нет, но мне стало стыдно. Ужасно стыдно. Я уже начала придумывать, как бы мне поубедительней раскаяться – и тут зазвонил телефон Ярослава. Мы даже вздрогнули от неожиданности.

– Ладно. – Скрипнул табурет – видно, тётя встала. – Я запру и к Вале пойду. А ты вот что уразумей, Славка. Девка у нас в положении, поэтому как… разговаривать станешь – ты своим челноком там аккуратнее шуруй, понял? – Ааа… эээ… не очень, – неуверенно ответил Ярослав. – Ну всё тогда. Дело за тобой.

Я вытерла слёзы. Посмотрела на Ярослава. Он сидел спокойно и смотрел на меня. Руки у него лежали на скатерти. У него красивые руки. Крупная ладонь, длинные сильные пальцы. На безымянном будет очень красиво смотреться обручальное кольцо. А дальше я действовала в каком-то помрачении рассудка. Наверное, я окончательно потеряла голову, потому что наклонилась и поцеловала Ярославу руку. А потом легла на нее щекой и тихо сказала: – Я тебя люблю.

– Так! – неожиданно громко раздался тёткин голос. – Сил моих нету это всё терпеть. Вот ей-богу, сейчас запру вас вдвоём на засов! И не отопру, пока… – Пока дым белый из трубы не пойдёт? – хмыкнул Ярослав. – Пока вы промеж себя не договоритесь! – повысила голос тётя. Она подсела ко мне. – Ну не убивайся ты из-за этой чашки, бог с ней, Тонечка… Это ведь только посуда и более ничего. – Она взяла меня за подбородок и посмотрела в глаза. – Ну скажи ты ему. Скажи первая. Сама. Он же не в жисть первый не сообразит. Ну сколько же можно друг друга мучать? – Про что сказать-то… – начал Ярослав и замолчал. А я вдруг поняла. Что права тётя. И надо сказать. И будь что будет.

Не успела баня протопиться, как у ворот появилась машина Ярослава. Он направился к дому, держа в руках увесистые пакеты с продуктами. Тётка проводила его одобрительным взглядом.

Наконец был выкопан последний кустик. Я устало разогнула спину. Огарёв отнёс последнее ведро, переоделся, сел в машину и уехал. Я тоскливо посмотрела ему вслед. А если он уехал… навсегда?

Работника мы застали уже внизу. Слез, окаянный, с крыши. А еще, знаете, что он сделал? Он снял футболку и повязал ее на голову наподобие банданы. Голый по пояс, широкоплечий, с ровной русой порослью на груди, чуток небритый и сероглазый, в модно потёртых джинсах и с топором в руке выглядел он так, будто сошёл с глянцевого постера с жизнерадостными канадскими лесорубами.

Что это за упаковка с надписью «Фраутест»? Но рука уже тянулась сама, вытаскивая коробочку из вороха мусора. Бомж, старательно ковыряющийся в контейнере, посмотрел на него, прошипел: «Придурок!» – и пугливо заковылял прочь. А Ярослав стоял как вкопанный и тупо смотрел на коробочку. На ней было мелко написано «Тест для определения беременности»! Ярослав перерыл рассыпавшийся хлам. Он нашёл. Поднял тонкий кусочек картона. С двумя полосками на нем. Вспомнилась вдруг фраза из фильма. «Две полоски означают, что мне конец». Нет… Какой это конец… Это начало. Ярослав медленно собрал мусор. Донёс-таки до контейнера. И… пошёл обратно домой. Думать. Работа обождёт.