© Плещеева Д., 2026

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2026

Мужик на выданье

Глава первая
Похожа ли я на женщину, которая срочно нуждается в муже?

– А почему бы тебе не выйти замуж? – спросила Анжела, но как спросила! Таким голосом человеку, четвертый день ползущему по раскаленной пустыне туда, где, возможно, есть полузасохший колодец, сообщают, что вода – вот она, целое ведро, пей! И ждут непременной благодарности.

Я вздохнула. Полагаю, что выразительно.

Но к той доле мига, когда этот вздох иссяк, в голове у меня произошла немалая мысленная работа.

Анжела – человек буйный, темпераментный, но при всем этом понимает, что такое деликатность. За три года нашего знакомства она никогда ни слова не сказала о моем возможном замужестве. Ну так почему сделала это неприличное предложение именно сегодня – когда я наконец рассталась с человеком, на которого потратила пять лет жизни? Разве непонятно, что я по меньшей мере полгода буду интенсивно отдыхать? Если только не вызвоню через полчаса кого-то из бывших любовников для оказания ДСП.

Нет, это не Древесно-Стружечная Плита. Это Дружеская Сексуальная Помощь.

Если Анжела говорит такие странные слова, да еще с восторженной улыбкой, то тут дело нечисто. И более того – замешано на финансах. У нее все на финансах замешано – и тем более любопытно, как мое замужество может увеличить ее банковский счет? Может, она присмотрела мне престарелого миллионера, которому больше некого вписать в завещание?

– Как ты себе это представляешь? – все еще соблюдая траурную рожу, спросила я.

– Как? Тебе нужен человек – полная противоположность этому твоему… будь он неладен! Человек, который не заявляется к тебе в четыре часа утра, человек, которого не нужно разыскивать хрен знает где, человек, который смотрит на других женщин лишь тогда, когда их показывают по телевизору, человек, который не исчезает на два месяца без всяких объяснений, человек, который не доводит шоферов такси до безумия…

С шофером было вот что – мы с моим мерзавцем ехали ко мне после премьеры, отчаянно ругаясь из-за его трактовки роли, и вопили друг другу в ухо здоровенные куски текста – я, подавая ему реплики в домашней обстановке, довольно много запомнила. Шофер то и дело оборачивался – таких сумасшедших он видел впервые. Ну и впилился в чей-то жалкий «мерседес» – с вытекающей отсюда погоней, когда мы уж испуганно молчали, зато орал, орудуя рулем, он…

– … человек, который не подожжет твою квартиру…

Что было, то было. Он заснул с сигаретой. Правда, клялся, что впервые в жизни. Я пришла домой очень кстати. Было бы очень трудно объяснить милиции, что делает в моей постели обгоревший женатый труп.

– … человек, который…

Мне стало казаться, что речь идет уже не об идеальном живом мужчине, а о безупречном мраморном болване древнегреческой работы.

– … человек, который…

– Анжела!.. – взмолилась я.

– Да, именно такой человек тебе нужен. С ним ты отдохнешь душой, – проникновенно сообщила она.

Знает, ведьма, в какую точку бить!

Сколько раз я стенающим голосом объясняла ей, как я устала, как именно я устала, с какими необратимыми последствиями я устала… Врала, разумеется. Этот бестолковый роман во многом меня устраивал. Скучать, во всяком случае, не приходилось, а по мне лучше стихийное бедствие, чем скука.

А может, я действительно устала?

– До сих пор я не вмешивалась, – продолжала Анжела. – Я не хотела с тобой ссориться из-за такой ерунды, как мужик. Но теперь я наконец скажу то, что думаю. Ты должна немедленно выйти замуж. Ему назло! Представляешь, он через неделю заявится к тебе как ни в чем не бывало, а ты – бац! «Солнышко, познакомься – мой жених!»

В ее словах была некая логика. Мой избранник честно не понимал, что его выставляют решительно и навсегда. Он возвращался через неделю, в худшем случае через две. И все начиналось сначала.

– В общем-то, настоящий жених для этого не требуется… – размышляя, проворчала я. – Можно договориться с тем же Сашкой Погоскиным, чтобы пожил у меня денька три…

– Требуется! Иначе ты сама побежишь разыскивать это сокровище!

И такие случаи бывали…

– Ну хорошо! Что ты имеешь предложить?

– Вот это уже деловой разговор!

Анжела обожает деловые разговоры. При мне она за два часа настолько уболтала одного крутого бизнесмена, что он, придя к ней решать проблему с их общим должником, заключил с ее фирмой невыгодный для себя договор на приличную сумму. Я оказалась там случайно – и доблестно играла все два часа роль секретарши, таская взад-вперед кофе, папки с проспектами и бутылки с минералкой. Потом я же села за компьютер. Почему-то отважная Анжела его до сих пор побаивается.

– Я имею предложить мужчину, словно созданного для семейной жизни! – торжествующе заявила она – да еще так, словно обнаружила на планете единственного такого мужчину. – Он на несколько лет старше тебя, характер у него миролюбивый и уживчивый, внешность приятная, он исключительный домосед, правда, есть склонность к полноте, но тут уж все от тебя зависит.

Как человек, постоянно имеющий дело с рекламой, я поняла, что имеет в виду Анжела. Кандидат был домоседом, скорее всего, потому, что не мог протиснуться в дверь.

– Это все замечательно! – чтобы узнать правду, следовало поддержать игру. – Хватит с меня одухотворенных скелетов! Но есть еще один вопрос – устроит ли он меня в сфере интимной жизни? Склонность к полноте иногда не способствует…

– А иногда способствует! – возразила Анжела. – Тут ты останешься довольна!

Я на нее покосилась. В таких случаях лучше бы назвать источник информации… Ладно, запомним…

– И еще – финансовый вопрос. Ты же понимаешь, мне нет никакого смысла брать на содержание мужика только ради того, чтобы все знали – и я тоже замужем. Это пошло. Тот вариант, который я спустила с лестницы, в моем кругу как-то престижнее.

Анжела задумалась. Тут я ее уела.

Она не могла вписаться в мой круг. Она умела делать деньги, гордилась этим – и, когда в нашей компании заводились высокоумные речи и мелькали неизвестные ей творческие имена, срывалась – начинала плести ахинею о своих суперсделках и макси-прибылях. Возникало глобальное двустороннее непонимание.

– Знаешь, с финансами там слабовато, – заявила она в конце концов. – Он по своей сути не добытчик. Я полагаю, что восемьсот зеленых в месяц он приносить будет. Но зато ты навсегда забудешь, что такое мытье посуды и вынос мусорника!

Анжелу еще задолго до нашего знакомства кто-то научил переводить рубли в доллары и обратно. И ей до сих пор казалось, что доллары как-то надежнее.

– А пылесосить ковры?

– После второй или третьей просьбы.

Посуда, мусорник и ковры – это было проклятье всей моей жизни. Я просто про них забывала.

Домработница может потребовать в день от тридцати до пятидесяти долларов. В месяц это будет… От девятисот до полутора тысяч зеленых? Да, но не каждый же день она будет ко мне являться! Допустим, три дня в неделю… девяносто на четыре… Максимум четыреста в месяц! Это мне, если не тратить деньги на дешевые детективы, вроде по карману. А прокорм мужа, даже миролюбивого, куда больше четырехсот, скорее уж шестьсот. Тем более имеющего природную склонность к полноте. Жрет, наверно, в три глотки!

– Хорошо… – ознакомившись с этими цифрами, сказала Анжела. – Тысяча!

– Насколько я понимаю, домосед срочно хочет жениться, – заметила я. Очевидно, ему некуда девать эту тысячу зеленых в месяц. Или он собрался похудеть самым приятным для мужчины способом – от сексуальных перегрузок. А знает ли он о моем существовании? Представляет ли он себе, с кем собрался связаться? Догадывается ли он, что я могу забросить все текущие дела ради изготовления в подарок приятелю пиратского флага с черепом и говяжьими костями в жанре гобелена? Готов ли он к тому, что меня будут навещать и целовать в щечку веселые бритоголовые бородатые люди в кожаных куртках, под которыми отчетливо виднеются ремни плечевых кобур? Не смутит ли его, если, направившись ранним утром в туалет, он столкнется с совершенно голой прима-балериной?

Я перешла в наступление, несколько сгущая краски, и Анжела это понимала.

Она не была дурой, о нет, она вовсе не была дурой! Просто у нее был сильно развит некий инстинкт – если интеллект подсовывал возможность одурачить ближнего в свою пользу, она сразу же бралась за дело, а этические соображения оставляла на потом – как пищу для угрызений совести.

И Анжела поняла, что ее замысел разгадан.

Но в этом хрупком теле таился норов отчаянного игрока!

– Тысяча пятьсот долларов! – с физиономией Матросова на амбразуре сказала она.

Я примерно представляла, каковы ее доходы. Она решила ошеломить меня неплохой цифрой – и если будет набавлять, то уже по десятке, а то и по пятерке.

– А как ты предполагаешь закрепить это юридически? У нотариуса? – спросила я. – Или ты дашь мне расписку на… на… Тысячу пятьсот умножить на двенадцать месяцев и умножить… ну, на двадцать лет… это сколько?

Анжела похлопала себя по голому бедру.

Дешевые калькуляторы у нее были везде – в карманах, в сумке, на рабочем столе, разумеется. Но где может спрятать калькулятор совершенно голая женщина – я имею в виду, без риска для здоровья?

– Триста шестьдесят тысяч долларов! – сказала я, пока она заново осознавала, что сидим мы с ней не в кабинете, а в финской бане. – Хватит ли у тебя мужества дать такую расписку? И регулярно получать от меня контррасписки в получении полутора тысяч зеленых?

– Но что-то же я должна сделать! – взорвалась она. – Послушай, ну что тебе стоит? Потом мы что-нибудь придумаем! Ты полгода пробудешь замужней женщиной – а дальше будет видно!

– Я уже была контролером ОТК, театральным массажистом, кочегаром и цирковым конюхом! – опять-таки несколько преувеличивая, иначе не могу, возразила я. – У каждого – свои амплуа! Но почему такая спешка?

– Почему спешка? – Она затрясла головой с риском уронить тюрбан из полосатого полотенца. – Ну да, ты же не знаешь! Ну вот, узнаешь первая! Наполеон сделал мне предложение!