Вторая книга в моих прочитанных, написанная не писателем, а филологом. Филолог не равно писатель. И если в первом случае я думала, что просто неудачный опыт у меня, то теперь я утвердилась в этом мнении. В обоих случаях язык образный, но не особо интересный, метафоры необычны, но не трогают за душу. Резкие переходы от одной сцены к другой, при этом вообще не понятно, кто и откуда и кто. Скорее это похоже на воспоминание «как я была вожатой», чем действительно цельное художественное произведение, к которому хочется возвращаться и узнать, что было дальше.
А потом вдруг это всё стало неважно. Как запах карболки и щей, отваливающийся шпингалет на окне, стертые ступеньки и даже бракованные березы на стене в столовой. Потому что не это создает неповторимую атмосферу пионерлагеря, а то, что невозможно указать ни в одном рекламном буклете.
Настоящее сокровище «Приозерного», да и любого хорошего лагеря в другом. Люди, работающие с детьми за зарплату в шиш, а вовсе не белки, карпы и пони создают этот горький, но такой милый сердцу аромат со стойким шлейфом длиной в десятилетия. Его не напечатаешь в рекламном буклете, и не зависит его пьянящая пряность от глубины бассейна или качества газона на стадионе. Его не видно.
Я всё свое детство проводила летние каникулы в одном таком подмосковном лагере. Воодушевленно рассказывая потом друзьям, как здорово было летом в лагере, я встречала их искреннее недоумение: что может быть такого захватывающего в соблюдении режима дня, раннего подъема и зарядки, прятании запрещенки от вожатых, закусывании еловыми иголками, когда в деревне у бабушки этого всего нет и не надо. Но это действительно не объяснить словами, это надо испытать и проникнуться. Выйдя из возраста пионерки, я не просто мечтала, а всерьез планировала продолжить ездить туда и вожатой, так что по-тихоньку вникала в их закулисье. Как раз был на дворе описываемый 2005 год, через пару лет должна была поехать туда вожатой. Но, увы, как раз к этому моменту лагерь не выдержал дефолт 1998 года.
В 1998-м грянул дефолт. Экономический кризис породил кризис демографический, и теперь, начиная с этого года, в течение десятилетия эта демографическая дыра будет забирать у нее как минимум по одному отряду. Не то чтобы дети тогда не рождались вообще, но на «Гудрон» не хватало.
Такая же ситуация наблюдалась и в лагере моего детства. Такая же «гудроновская игла», на которую Леха усердно подсаживал всех новеньких, была и у меня. В моем случае «юбилейная игла» не отпустила до сих пор: каждое лето накатывает легкая ностальгия по тем годам, мероприятиям и, конечно же, людям. Потому что именно они — главный актив таких вот детских и, на первый взгляд, неказистых подмосковных лагерей.
Эта история больше про вожатых, чем про пионеров. Этакая история о том, что остается за кадром вожатской готовности быть на страже детских нужд днем и ночью на протяжении всей смены. Это не только ответственность за вверенных им детей, но и подготовка отрядок, концертов и мероприятий, катастрофический недосып, недоедание высокопротеиновой и витаминизированной столовской едой, все краски юности и первой влюбленности.
Самыми яркими персонажами получились эпатажный Женя и затейник Леха. Остальные вожатые получились никакими. Но, возможно, оно к лучшему: на их месте можно представить любого из своего знакомого вожатого. А вот атмосфера, несмотря на мой негатив в начале рецензии, захлестнула меня по полной программе.
Отдельное внимание уделяется музыке. У меня скулы свело от воспоминаний, связанных с The Funeral of Hearts, Кукла колдуна, Девушка и граф, Все идет по плану. А Зеленоглазое такси вообще стоит на отдельном пьедестале воспоминаний о лагерных медляках и концертных номерах.
Музыкальное сопровождение, а также отсылки к другим книгам — не новое явление. А вот аромат духов, сопровождающий книгу, для меня был новым, необычным явлением. Возможно, потому что аромат Light Blue мне хорошо знаком. За это прям отдельное спасибо автору. С тонким юмором, который невозможно передать на словах, автор частенько описывает этот аромат.
Пример авторского юмора
Стойкий шлейф Light blue погружает в атмосферу праздника на итальянском побережье, поэтому носить его предпочитают импульсивные и страстные натуры.
Несмотря на то что аромат этот женский, предпочитал его и Женька. Все, чего он касался, тут же начинало пахнуть лимонами, яблоками и мускусом. И это было очень даже неплохо, потому что все, чего Женька не касался, обычно пахло карболкой и хлоркой.
А еще как импульсивная и страстная натура Женька был страшным матерщинником, поэтому когда мы втроем после отбоя на тихий час вошли к нему в вожатскую, чтобы поинтересоваться, куда он, собственно говоря, подевался, то сначала погрузились в атмосферу праздника на итальянском побережье, а уже оттуда прямиком отправились в суровые будни читинского дисбата.
свернуть
Вот эти завуалированные переходы от одного к другому вначале очень не понравились. А потом очень даже понравилось. Может быть, приноровилась к авторскому слогу. А может быть, просто прошла адаптация в лагере и стало всё нравится)) Так что если в первом абзаце рецензии было мое «фи» на авторский слог, то сейчас готова петь дифирамбы и подчеркивать особо понравившиеся моменты.
Заключительная ромашка, прощальная дискотека, а особенно подготовка к ней вызвали ком в горле. Не, на слезы не пробрало, но вот то самое чувство грусти из-за закрытия смены словить получилось.
21 день смены в летнем лагере — как отдельная жизнь, которая не повторится больше нигде. Это потрясающий опыт и впечатления, как пионерские, так и вожатские. И как же здорово, что есть эта книга, которая с таким легким юмором окунула в этот вайб.