1 глава

Анна

К вечеру у меня гудела каждая часть тела. Спина, глаза, виски, даже пальцы, которыми я всё утро оттирала старый подоконник на маминой даче, а под вечер печатала заказчику правки по карточкам товаров. Апрель в этом году лениво уступал место весне, то радуя людей тёплым солнцем, то пугая низкими тучами и ветром. Снег сошёл совсем недавно, двор раскис, на сапогах засохли серые брызги.

Чёрт… помыть сапоги. И обувь мальчишек.

Я сидела за кухонным столом с ноутбуком, калькулятором и тетрадкой, в которой уже полгода вела свою маленькую бухгалтерию выживания. В соседней комнате Валера обещал детям что-то важное, как будто собирался прямо сейчас стать лучшим отцом на свете.

— Сейчас, пацаны, сейчас, — лениво тянул он. — Дайте папе пять минут.

Через десять минут Кирилл прибежал уже ко мне.

— Мам, а он опять в танках!

Я закрыла глаза на секунду. Ровно на секунду, потому что, если закрыть дольше, можно уснуть лицом прямо на клавиатуре.

— Бегом чистить зубы, — прошептала я. — Сейчас приду.

Антон заглянул следом, уже взрослым голосом, который иногда звучал у него так неожиданно, что я вздрагивала:

— Мам, ты завтра точно распечатаешь доклад?

— Точно.

— А кроссовки найдёшь?

— Найду.

— А папу дёрнешь? Он обещал показать новую игрушку.

Вот от этого у меня каждый раз сжимались нервы. Десятилетний ребёнок выпрашивал у отца даже не поиграть, а только посмотреть новую игрушку. Потому что второго компьютера не было, а мой рабочий ноутбук неприкосновенный.

— Иди давай, командир, — улыбнулась я. — Всё найду, всё сделаю, папу дёрну чуть попозже.

Он ушёл, а я снова уткнулась в цифры. А там ничего нового. Коммуналка. Продукты. Подготовка Кирилла к школе. Антону надо весеннюю куртку, он вырос из старой. Интернет. Бензин. И сверху Валерино бесконечное «я ищу». Полгода он искал работу так, будто её надо было обнаружить где-то в лесу с металлоискателем. Ушёл со старой, потому что начальник, видите ли, не уважал. Теперь сидел дома, обиженный на весь мир, и ждал, когда этот мир оценит его тонкую душевную организацию.

Я старалась его не добивать. Правда старалась. Иногда даже ругала себя за то, что зачем-то защищаю его, вместо того, чтобы дать пенделя. Устал. Не повезло. Мужчине тяжело. Надо поддержать. Ради детей не рубить сплеча. А потом открывала холодильник, видела полпачки масла, дохлую луковицу и пустые полки, и вся моя мягкость быстро заканчивалась.

С раннего утра я возилась на даче. Если бы не она, мы бы вообще сидели на сухом пайке. Я привела дом в порядок, вывезла хлам, вымыла окна, перетрясла старые шторы и уже договорилась с пожилой парой, которая хотела снять его на сезон. Мне это даже нравилось — наводить уют не для красивой картинки, а чтобы людям захотелось остаться. Чтобы вошли, вдохнули запах чистого дома, посмотрели на ухоженную веранду, на яблони у забора и сказали без торга: берём.

Вот это «берём» я любила особенно. Потому что это деньги, которые помогут протянуть ещё немного и купить Антону чёртову куртку.

Я даже присматривалась к соседней даче. Деньги были — от родителей нам с братом досталось почти поровну. Только он вложился в небольшой строительный бизнес, а я берегла. Но скоро, похоже, придётся открывать кубышку.

Дом по соседству был похуже, но участок хороший. Я бы подлатала, навела порядок, и тоже бы сдавала. Но алчная соседка заломила такую цену, словно у неё не покосившийся сарай с ржавой крышей, а вилла на юге с видом на море. Я тогда даже спорить не стала, просто махнула рукой.

Моя маленькая мечта об арендном бизнесе так и осталась на уровне родительской дачи.

Пока отвлеклась на дачные участки, внизу экрана всплыло рекламное окно. Обычно я такое сразу закрывала, но взгляд привлекла яркая фотография реки и леса. Синяя гладь воды в лучах солнца, песчаный пляж между сосен и подпись: «Электронные торги. Продажа земельного участка под базу отдыха».

Я хмыкнула и уже потянулась закрыть, но взгляд зацепился за цену. Двести тысяч. Сначала не поверила и даже придвинула ноутбук поближе, чтобы ещё раз пересчитать нули. Потом открыла карточку лота. Не то чтобы я собиралась покупать участки, просто стало интересно. Восемьдесят соток в собственность. Земли рекреационного назначения. Район я знала смутно, ехать от нас не близко, но и не край света. На нескольких фото был берег крупным планом с песчаной полоской, сосны и шикарная дорога прямо к участку.

Двести тысяч. Смешно. В таком месте даже сотка дороже стоит. В чём прикол?

Я недоверчиво смотрела на экран. На всякий случай открыла спутниковую карту. Шоссе, дорога поуже через густой лес до самого берега и какие-то строения рядом. Потом снова фото. Следом план участка и перечитала все сопровождающие документы. Где-то же должен быть подвох?

Вероятно, дело в том, что сегодня последний день подачи заявок. До окончания приёма — два часа. Может, желающих не нашлось, вот и снизили цену? Я не особо разбиралась в торгах и земле, чтобы быть уверенной, но сумма маячила перед глазами и затмевала всё прочее.

В голове уже сложилась картинка. Симпатичные белые домики. Не шикарные виллы для богачей, а простые, деревянные, чистые. Чтобы на веранде плед и тёплый свет в окне по вечерам. Чтобы летом дети бегали по траве босиком. А ещё пирс на берегу и лодки, обычные, выкрашенные в белый и синий. И люди будут приезжать за чистым воздухом и прекрасным видом, и чтобы там пахло сосной, кофе и нагретым деревом.

Я даже тетрадку к себе подтянула и на полях написала: 6 домиков? Баня? Пирс.

Потом посмотрела на слова и чуть не рассмеялась. У меня на счету лежали родительские деньги, которые я берегла как последний кислородный баллон. Не трогала, потому что знала: стоит начать, и они уйдут на еду, обувь, школу, зубного, очередную Валерину потерю работы. И просто растворятся, будто и не было.

На квартиру этих денег не хватит. Ипотеку с двумя детьми не потяну. Да и мысли о своём угле возникали только после ссор с мужем, а потом как-то уходили на второй план. Муж ведь. Куда я от него уйду?

Валера. Без него было бы глупо принимать такое важное решение. Я прошла в комнату, где супруг полулежал на диване с джойстиком, а дети крутились рядом.

— Слушай, Валер, я тут землю нашла. Прямо на берегу реки. Под базу отдыха.

Он даже не поставил игру на паузу.

— Угу.

— Цена подозрительно низкая, но это государственные торги, навряд ли обман. Можно было бы организовать своё маленькое дело…

— Ань, ну хочешь — бери, — отмахнулся он, глядя в экран. — Ты у нас по этим темам. У меня денег нет.

Я постояла ещё секунду. Иногда одно равнодушное предложение било сильнее скандала. Ему было настолько по барабану, что в носу защипало от обиды.

— Понятно, — шепнула я и вернулась на кухню.

Кирилл через минуту пришёл за мной и обнял за талию, выпрашивая шоколадный батончик. Я погладила его по голове и снова села к ноутбуку.

Дальше всё пошло как в тумане, только туман этот был очень собранный. Я проверила всё ещё раз, от кадастрового номера до размера задатка. Перечитала всё дважды. Для торгов нужен электронный ключ, а он у меня как раз был. Ещё три месяца осталось. Потом трясущимися пальцами зарегистрировалась на площадке, перевела деньги и так долго смотрела на кнопку подтверждения, что экран успел потухнуть.

Сердце колотилось, будто я не задаток вносила, а с крыши собиралась прыгнуть.

Аукцион через два дня. Если проиграю — деньги вернут. То есть, я ничего не теряла.

В итоге, всё же нажала кнопку подтверждения. Страница долго грузилась, потом выдала сообщение на зелёном фоне. На почту тут же посыпались письма. Я даже немного испугалась такого внимания.

Два дня пролетели незаметно. Едва успела привезти детей из школы и подготовительной группы, и тут же метнулась к ноутбуку. Даже суп греться не поставила.

На площадке было несколько участников. Я смотрела на обезличенные номера и чувствовала, как потеют ладони и сбивается дыхание. Первую цену подняли почти сразу. Десять тысяч. Смешно. Я упрямо нажала кнопку. Потом ещё раз. Сумма ползла вверх маленькими шагами, и каждый шаг отдавался внутри очень неприятно.

В голове вертелась трезвая мысль: остановись! Ты мать двоих детей, тебе нужны не сосны и лодочки, а здравый смысл! Но идиотская настойчивость шептала о другом: если сейчас опять испугаюсь, так и буду до старости считать скидки на курицу и выбирать, кому из детей кроссовки нужнее.

Цифра замерла на отметке в двести пятьдесят тысяч. Моя цена. На той стороне экрана то ли в туалет отошли, то ли решили не бодаться. Я же сумасшедшими глазами рыскала по экрану в поисках кнопки с пояснением. Вдруг что-то упустила? Вдруг надо что-то нажать? Лишних кнопок на странице не было.

Я уже дышать перестала, только смотрела на таймер. Тридцать секунд. Двадцать две. Пятнадцать. Участники молчали. Выглядело подозрительно: таймер шёл, а ставки делать перестали. Я ждала нового шага до последних трёх секунд.

Ничего.

Экран мигнул. Обновился.

«Победитель: Вернер А. А.»

Я уставилась на эти буквы, как будто не понимала, что они значат. Потом прикрыла рот ладонью, потому что меня неожиданно затрясло. Одновременно от ужаса, счастья и потому, что я сделала нечто огромное, дикое, непонятное и уже необратимое.

Анна Александровна Вернер выиграла свой первый в жизни аукцион! Да какой!

— Моя база отдыха, — прошептала я и едва не завизжала от того, как круто это звучало.

В соседней комнате храпел Валера. На столе грустил холодный утренний чай, под стать промозглому апрельскому воздуху. А у меня перед глазами уже стоял летний берег, ровные сосны до небес и белые домики с верандами.