ПРОВОДНИК

Недалекое будущее, пустыня Рын-пески

Марии Геньшик было сорок три года. В числе прочих одиноких людей и бездетных пар она жила в одном из одноэтажных бараков научного городка. Конечно, то, как называли эти вполне комфортабельные квартиры в народе, не соответствовало историческому значению слова «барак». Но с улицы вытянутые кишкой и вогнанные в песок настолько же, насколько поднимались над поверхностью, жилые корпуса походили на бараки.

Из-за не доходящих до потолка перегородок квартира напоминала офис. Эти перегородки делили помещение на три неравные части: жилую комнату, небольшую кухню и еще меньший санузел. Светло-серые стены, потолок, пол – всё усиливало впечатление рабочей обстановки. Никто не мешал жителям попытаться создать уют, но Марии любовь к украшательству была несвойственна.

Всего в городке было три выгнутых дугой барака по пятьсот квартир в каждом. Население колебалось в пределах тысячи человек и зависело от новых разработок, приезжих специалистов, экспедиторов. В центре образованного жилыми зданиями круга размещался такой же низкий круглый рабочий корпус. Его пять этажей уходили глубоко в землю. На уровне минус первого к каждому из бараков вела соединительная «кишка». Можно было проработать в городке несколько лет и ни разу не выйти на улицу.

Город назывался Песок-2. Второй по времени образования научный город корпорации, построенный в песчаной пустыне. Просто и незамысловато. Как и всё, что не касалось непосредственно трудовой деятельности.

Мария числилась вторым инженером воздушных систем. Отвечала за вентиляцию и кондиционирование жилых и рабочих помещений. Жила здесь третий год, до окончания контракта оставалось восемь месяцев. По истечении срока у нее будет два варианта: уехать, предупредив об отъезде в день окончания; или продолжать работать, своим молчанием подтвердив автоматическую пролонгацию. На ее место имелась адекватная замена, вожделенно ждущая очереди. Если через восемь месяцев Мария сообщит об отъезде, тем же вертолетом, каким ее переправят на большую землю, в городок доставят замену.

Мария планировала остаться на второй срок.

Под лампой дневного света, даже в самом нейтральном бра смотревшейся строго офисной, Мария читала журнальную статью под скромным заголовком «Новые воздушные фильтры от East Air Technologies – свежий взгляд на экономию». Последняя разработка обещала экономить не только энергетические ресурсы, но и человеческие. Мария уже видела каждый этап замены используемых фильтров на новые. В деталях представляла, как корпорация проводит тестирование; как заключает контракт с EAT; как прилетает грузовой вертолет с оборудованием и сопровождающим специалистом; как они с Майклом, первым инженером, в последний раз проверяют и подписывают план-график; как во главе трех техников начинают замену. Она видела это как наяву, потому что то, что она читала о новых технологиях, было хорошо и достойно имени EAT.

– Эй, Мария, что ты думаешь об этих новых фильтрах? – спросил Майкл сегодня с утра. Он уже ознакомился со статьей прошлым вечером, сразу как получил новый номер журнала.

– Я еще не читала, Майк, – ответила Мария с легкой улыбкой. Она хотела просмотреть статью в интернете в течение дня, но не успела. Теперь же вытянулась на диване и улыбалась, представляя, как всё будет. Завтра она скажет Майку: «Я думаю, новые фильтры хороши».

Майкл понимающе кивнет и улыбнется. В их отношениях появится свежий дух сопричастности, нетерпеливого ожидания нового проекта. И вплоть до замены последней гайки они будут жить одной жизнью, чувствовать одно возбуждение от четких действий, осмысленного стремления к совершенству, осуществления выверенного до запятой плана-графика.

От двери послышался звонок. Отложив журнал, Мария неторопливо поднялась.

– Привет, Мария, – это была Аня, соседка, – не одолжишь чашечку сахарку?

Мария кивнула женщине, переводящей свои и соседские запасы сахара на выпечку, и сделала знак рукой зайти.

– Я делаю шарлотку, – чуть виновато улыбнулась соседка.

– Со свежими яблоками? – спросила Мария. Вчерашним вертолетом привезли гору яблок. Аня не могла упустить такой возможности, и Мария ее понимала. Шарлотка с повидлом при всем Анином таланте получалась не в пример хуже.

– А как же! – подтвердила соседка, пока Мария насыпала в чашку сахар.

– Возьми мои тоже, – женщина передала чашку с сахаром и два яблока, лежавшие на столе.

– Здорово! Спасибо! – Аня направилась к выходу.

Закрыв дверь, Мария подошла к окну, выходящему на внешнюю сторону. На улице уже стемнело, но яркие фонари на окружающем территорию заборе мешали тьме проникнуть внутрь. Мария заметила две фигуры, прогуливающиеся параллельно забору недалеко слева. Детально разглядеть их не представлялось возможным, но было очевидно: мужчина и женщина. Пара держалась за руки.

Присев на подоконник, Мария обежала комнату взглядом. Остановилась на журнале, оставленном на столике. Поднялась. Удар в стеклопакет за спиной заставил женщину вздрогнуть. Резко обернувшись, Мария удивленно открыла рот. Напротив за окном стоял парнишка лет восемнадцати. Обе ладони белыми пятнами приплюснуты к стеклу. На лице беспокойство и невысказанная мольба.

– Что случилось? – Мария открыла окно.

Ответом ей был раздирающий сухой воздух сигнал тревоги. Она отклонилась, будто этот звук реально толкнул ее в грудь. Сирена на центральном корпусе включалась несколько раз в месяц и значила одно: на Песок-2 идет песчаная волна. Распахнув окно шире, Мария отошла.

– Спасибо, – проговорил парнишка, залезая в окно и сразу же закрывая за собой створку.

Мария направилась к двери, собираясь выпроводить случайного гостя. В каком бы корпусе он ни жил, даже если в этом, его поступок был абсолютно оправдан. Обегать корпус при надвигающейся волне опаснее, чем постучать в чужое окно. Под землей он дойдет до любой точки города не дольше чем за двадцать минут.

Заметив, что парнишка не двигается с места, Мария обернулась.

– Подожди, а как ты узнал? – спросила она от двери. – Сирена была уже после.

– Я услышал гул и почувствовал ветер, – ответил юноша просто.

– Хорошо, – этот ответ удовлетворил Марию, – будь осторожен, спокойной ночи.

Мария открыла дверь и принюхалась в надежде уловить аромат соседской шарлотки. Но еще было слишком рано. Парень не двигался.

– Я могу остаться у вас, пока не пройдет волна? – спросил обыденно, с легким беспокойством в голосе.

– Зачем? – не поняла Мария. – Ты дойдешь до дома за несколько минут. И родители будут волноваться.

– У меня нет родителей, – качнул головой юноша. – Когда пройдет волна, я займусь прежней работой. Там, у забора.

Мария не терпела наглости. Но она уважала людей, относящихся к работе подобным образом: если форс-мажор мешает выполнению задачи, его необходимо переждать. Почему парень ковыряется с забором в столь позднее время, спрашивать не имело смысла. Если там образовалась брешь, заделать ее желательно как можно скорее. В городе есть дети, да и взрослые нередко выходят на улицу. Появление шакала или другого хищника на территории может привести к трагедии.

– Хорошо, – Мария закрыла дверь.

– Спасибо, – поблагодарил молодой человек, присаживаясь на подоконник.

Всем видом он показывал, что не собирается мешать и уйдет так же, как пришел, как только исчезнет опасность. Взглянув на смирно сидящего юношу, женщина вернулась к дивану. Не решаясь вытянуться во все свои метр семьдесят пять, Мария подобрала под себя ноги и продолжила читать с места, на котором остановилась.

Вскоре послышались первые тонкие звуки ударов песчинок о стеклопакеты.

Мария перечитала статью еще раз и кивнула: новые фильтры определенно хороши. Откинула голову на спинку дивана, возвращаясь в состояние покоя и ожидания радости, прерванное приходом соседки. Подняла взгляд на юношу у окна. За его спиной густая коричневая масса лениво елозила по стеклу, опадая вниз и застревая так, будто их барак попал в растворомешалку. Парнишка на фоне этого месива казался неуместно чистым. Мария подумала, что одет он в униформу научных работников, а не как подсобный рабочий. Светло-зеленые свободные брюки и рубашка, белые тряпичные ботинки… еще бы зеленую шапочку – и вылитый лаборант.

Почувствовав внимание, юноша поднял взгляд. С минуту он спокойно ждал вопроса, уже сформировавшегося в глазах женщины. Мария разглядывала паренька как новое оборудование: увидеть всё непонятное, сформировать список и потом задать вопросы сразу.

– Звонят, – сказал юноша тихо, разорвав тишину.

– Что? – не поняла Мария.

– Звонят, – повторил он и кивнул в сторону компьютера на рабочем столе.

Мария поднялась с дивана и, садясь в кресло, натянула гарнитуру.

– Привет, доченька, – улыбнулась в монитор. – А у нас снова буря… нет, я еще не решила. Я тоже скучаю… – Мария засмеялась, помолчав. – Это ты сейчас так говоришь… хорошо, можно. Пользуйся телефоном, даже когда не уверена, что я разрешу. Нет, я не за компьютером и могла пропустить звонок. Как Артур?.. Я рада. Пока, милая.

Сняв наушники, Мария еще какое-то время со слабой улыбкой смотрела в монитор. Когда тишина окончательно поглотила воспоминание о голосе дочери, Мария обернулась к гостю.

– У тебя на удивление хороший слух.

Юноша пожал плечом: рад услужить. Мария перевела взгляд с его лица за плечо: в песчаное месиво за окном.

– Ты работаешь на улице?

– По необходимости, – по-прежнему вежливо и спокойно ответил парнишка.

– Тебе обязательно заканчивать работу сегодня? Непогода может продержаться до утра, а то и дольше. Год назад мело двое суток.

– Обязательно, – кивнул молодой человек, и во взгляде появился оттенок той мольбы, что Мария заметила, когда юноша был еще за окном. – Я не стесню вас. А если вдруг мое присутствие станет неуместным, скажите, и я пойму.

Юноша не отводил взгляда. Мария подумала, что это «я пойму» призвано вызвать жалость. Но зачем вызывать жалость рабочему, заскочившему в чужую квартиру переждать песчаную волну? Женщина не могла сопоставить чувства, которые должны были вызывать слова юноши, с работой, которая ждала его на улице. Это напоминало виноватую улыбку Ани, когда она говорила «одолжи сахарку», подразумевая «подари». Они обе это понимали, а потому намеренная ложь прикрывалась виноватой улыбкой. Что-то подобное произошло и сейчас. Мария поднялась.

– Твоя одежда не похожа на спецовку подсобного рабочего, – сказала она.

– Я выполняю разные работы. Не всегда подсобные и не всегда на улице.

– Сколько таинственности и неопределенности, – засмеялась женщина, чувствуя внутренний дискомфорт из-за своего любопытства и странной подозрительности.