Группа автора ВКонтакте: https://vk.com/anviria

Предисловие

Жизнь, как река, то бежит, подгоняемая течением, то петляет ручьём меж холмов и деревьев, то летит вниз водопадом, не задумываясь о своих брызгах – последствиях беспечности. Она движется вперёд, ломая преграды, стачивая скалы, несмотря на высушивающие невзгоды, острые камни повседневности и льдины одиночества. Надо только дать жизни волю, поднять тяжёлую дамбу сомнений и выпустить её. Тогда жизнь, невзирая ни на что, летит, окрылённая свободой, находит соседнее русло и плывёт с ним рядом, чтобы в конечном итоге слиться воедино и образовать новую, сильную реку.

Глава первая

Божественная ссора

Последние отблески дня ласкали мраморную площадь перед белоснежным дворцом Бога Света и Солнца. Цветы у его подножия уже закрылись, предчувствуя ночь. Дворец, воздвигнутый на облаках, летел по небу, скрывшись от глаз воздушной белизной. Под ним была Анвирия – одна из нескольких населённых планет Двусолнечной Системы, само название которой говорит о наличии в ней двух небесных светил. Причудливой восьмёркой были изогнуты орбиты планет между двумя солнцами, вечно спорившими друг с другом за первенство и радостные улыбки на лицах людей.

Тихо скользил по мрамору ветер, копируя медленные движения богов, танцевавших здесь когда-то. Но боги покинули небеса над Анвирией много лет назад: люди приручили драконов и стали свободно бороздить небеса, хотя раньше это было дозволено лишь ангелам. Люди разыскивали богов, беседовали с ними, советовались. Те помогали смертным, выполняли их просьбы, ведь когда тебя просит кто-то, кто рядом, тебе исполнить это легче, чем когда ты вслушиваешься в хор голосов в храме.

Но однажды боги заметили, что люди начинают жить, словно бессмертные. Небожителям стало сложно справляться со своими обязанностями, и они запретили людям посещать их небесные обители.

Оскорблённые жители Анвирии взбунтовались и стали уличать богов в малейшей провинности. Будь то пожар или наводнение – и на божественные крепости тут же совершались налёты. Различия между богом и смертным исчезли, люди перестали бояться гнева владык и более не вымаливали помощь, а откровенно требовали.

Боги не могли уничтожить своих подопечных. Ведь даже Бог Смерти, невзирая на оскорблённые чувства, должен исправно выполнять свою работу. Поэтому, во избежание войны между людьми и богами, исход которой был предрешён, небожители решили переселиться на далёкую мёртвую планету Эритею.

Богиня Земли наполнила сухую почву планеты плодородием, и вскоре в небо устремились деревья и сочная, зелёная трава. Бог-Скульптор воздвиг своим друзьям новые дома, украсил планету статуями и памятниками, фонтанами и храмами. С далёкой Эритеи управлять всей Двусолнечной Системой было куда проще.

Не все боги смирились с расставанием с подопечными. Многие возвращались на Анвирию, но встречали лишь гнев и обиду за то, что покинули небеса. И теперь мало кто спускается к людям. Изредка прилетает Богиня Любви Афенилла, чтобы поздравить влюблённых, остальные смертные довольствуются лишь божественными изображениями на фресках в храмах.

Пустовавший всё это время дворец Бога Света и Солнца сегодня принимал гостей. Внутри громко играла музыка, феерия цветных одежд гостей-богов отражалась в длинных окнах. Тсэй, Бог Света и Солнца, решил устроить наполненный воспоминаниями праздник для недавно вернувшейся из долгих странствий подруги.

Бог Света выскользнул из дворца на мраморную площадь, надеясь насладиться видами пролетающей внизу планеты. Его лик освещал всё вокруг, словно маленькое солнце. Бог облокотился на перила у обрыва и ласково посмотрел на Анвирию. Ветер, слегка коснувшись его длинных волос, слетел вниз, к лесу, и зашуршал там зелёной листвой, сигналя, что до земли он достал. Там же ветер, разгоняясь в вечном соревновании себя с собой, напугал зайца, пошумев кустами, и пустился по течению ручья.

С праздника сбежал ещё один бог, точнее – Богиня Приключений. Тихо приоткрыв дверь, она очутилась на прохладной площади и без труда различила среди скульптур светящуюся золотом фигуру Тсэя, похожую на создание из мрамора.

Узура-Каири, как звали богиню, и была той самой виновницей празднества. Девушка, делая вид, что утомилась в обществе богов, неспешно направилась к юноше, шурша салатовым платьем.

Тсэй повернулся к ней.

– Там так душно... – ответила на его удивлённый взгляд цвета утренней зари девушка. Глаза Бога Света завораживали Богиню Приключений вот уже тысячи лет: золотые зрачки, по два в каждом глазу, олицетворяли два солнца Двусолнечной Системы. Они могли согреть, ослепить и даже испепелить, но сейчас это были просто глаза доброго друга.

Узура улыбнулась и засветилась рыжим светом. Тсэй тотчас же вспомнил, как они когда-то гуляли вдоль реки на Эритее и он сравнивал яркое свечение богини с сиянием солнц.

– Принести тебе что-нибудь попить? Или хочешь амброзии? – учтиво поинтересовался Тсэй.

Узура отрицательно покачала головой и откинула назад рыжие волосы, собранные в два аккуратных хвостика.

– Как давно мы не виделись. Будто бы вечность, – она подошла к нему и тоже облокотилась на перила. – Не узнаю эти места... Многое изменилось за время моего отсутствия?

– Не так, чтобы совсем измениться. Но на востоке Анвирии участились пожары. Торф горел каждый час, пришлось тушить.

– Ты тушил пожары? – недоверчиво и с брезгливостью спросила богиня. – Люди что, сами не могли?

– С такими бы не справились, – покачал головой Тсэй. – Даже я с трудом их унял, умудрился и обжечься, – он посмотрел на свою ладонь. – А, ожог уже зажил...

Глаза Узуры-Каири расширились от ужаса, стоило ей только представить, как Тсэй страдает. Рыжий свет вокруг неё наполнился красноватым оттенком, угрожающе отразившимся в её глазах.

– Почему... Почему ты вечно лезешь в огонь? Постоянно спасаешь этих жалких людишек...

– Узура, что с тобой? – Тсэй осторожно взял её за руку, надеясь хоть немного образумить девушку.

– ...будто бы они сами не в состоянии. Скулят, мечутся в поисках вечной жизни, быстрой смерти! Помнишь, как они умоляли тебя избавить город от анагонгрии, и ты сразился с ней, а потом смертные доказывали, что и сами справились бы с чудовищем! И про твой подвиг забыли! Они горазды только требовать и обвинять! Тсэй, почему они тебе так дороги?!

– Это мой долг, – спокойный тон Бога Света немного усмирил пыл Узуры и больно уколол её самолюбие. – Долг как бога. Ты тоже богиня и не имеешь права без вины осуждать людей в никчёмности, – его укоризненный взгляд расплылся в её глазах, наполнившихся слезами. – Неужели тебе их не жалко? Что они могут без богов? Они молятся нам, они верят в нас, хотя сами не уступают нам по силе, просто пока не поняли этого. И для нас же лучше оставить их в неведении, – его голос снова стал мягким, успокаивающим, и слёзы исчезли с её лица, так и не покатившись с румяных щёчек. Узура встретилась взглядом с Тсэем. Его глаза цвета заходящего солнца сожгли в ней мимолётную ненависть, наполняя колющим, будто слабые разряды тока, теплом. В эти божественные глаза она готова была смотреть вечность.

– Ты прав, – ответила Узура, когда бог отвёл взгляд. – До того, как мы с тобой стали близки, я считала их игрушками, не более. Но благодаря тебе люди стали частью меня. Я путешествовала по храмам разных миров, воздвигнутым в мою честь, и везде встречала восторженные, благодарные взгляды. Как смотрит ребёнок на свою маму – так смотрит человек на своего бога... – она робко улыбнулась, но уголки её пухлых губ тут же поползли вниз, не повинуясь ей. Глаза снова заблестели. – Но они отняли тебя у меня, Тсэй. Этого я им простить не могу. До сих пор тебе не безразличны их судьбы! Ты, как и раньше, жизнь за них отдать готов! Но ты не должен думать только о них, мне ли тебе об этом говорить? – она сжала его руку, не желая отпускать. – Мы – боги, эталон смертных. Но мы так же, как и они, радуемся, грустим, веселимся и, хоть явно не выказываем чувств, нам тоже бывает больно. Божественный долг не должен вытеснять счастье жизни. А счастье заключается в нас самих, – она глубоко вдохнула, готовясь к тому, от чего бежала многие годы. Теперь Узура решила спросить его напрямую, ведь он – её возлюбленный и не сделает ей больно. – Тсэй, меня преследует один и тот же вопрос вот уже несколько лет. Прошу, утоли мой интерес! Мы были так близки когда-то, но старые чувства сменились новыми увлечениями, мы потерялись в мирах жизни. Каждый день, отведённый мне мною же, я спрашивала себя, зачем я ушла отсюда скитаться по мирам... Но больше мне некуда бежать. От себя не убежишь. Просто ответь. Ты меня любишь?

Тсэй знал, что рано или поздно она спросит, и успел подготовиться. Хотя разбивать сердце кому-то в мыслях легче, чем с глазу на глаз, но он должен был положить конец их отношениям сегодня же. К сожалению бога, сейчас это казалось невозможным, он не мог оттолкнуть её словами. Как друг Богиня Приключений была ему слишком дорога, но как любимая – нежеланна.

Осторожно высвободив руку из её дрожащих ладоней, он оголил от лёгкой туники шею, показав богине белое ожерелье – символ божественной помолвки. Девушка в ужасе отшатнулась.

– Ты... – ей не хватало воздуха. – Так ты нашёл другую? – она как-то криво улыбнулась. – И кто же она?

– Рамба, новая Богиня Охоты, – нехотя ответил Тсэй. Он прекрасно знал, что такой враг, как Узура, его возлюбленной не нужен, а если Богиню Приключений не успокоить, то она пустит страшные слухи о Рамбе, и новенькая богиня ещё лет сто будет исправлять ложные показания сплетницы Узуры.

– Она сейчас здесь? – краснея от злости, Узура кивнула в сторону дворца, из дверей которого лилась тихая, прощальная музыка. Гости расходились, яркими вспышками уносясь в ночное небо на Эритею.

– Нет...

– Я найду её. Найду и убью! – Узура, шурша роскошным платьем, побежала во дворец. Она уже представляла, как расцарапает новоиспечённой богиньке лицо...

Войдя во дворец, богиня снова стала весёлой и любезной. На лице не отразилось ни капли боли, бушевавшей внутри несчастной девушки. Улыбаясь знакомым, Узура-Каири молча поднялась по лестнице на второй этаж и скрылась за тёмным поворотом. В полуночной тьме её искажённого страданиями лица видно не было, и она, еле поблёскивая рыжим светом, дала волю чувствам.

Чуть не слетев с петель, дверь в библиотеку врезалась в стену. На пол белым порошком посыпалась штукатурка. В дверях стояла Узура, плечи её дёргались от судорожных рыданий. Она вошла в освещённую свечами комнату и расплакалась.

В ответ на бесцеремонное вторжение с дивана послышалось угрожающее рычание Сев – Богини Справедливости, уединившейся здесь с новыми фолиантами Тсэя.

Богиня Справедливости имела собачью голову и женское тело, но разглядев, в каком состоянии подруга, Сев сменила звериную морду на слегка вытянутое загорелое лицо с опаловыми глазами и обняла без сил осевшую на диван Узуру.

– Он помолвлен... Почему мне никто не сообщил? – в слезах проговорила девушка, зарываясь в огненные волосы подруги. Сердце Узуры не рвалось из груди, наоборот, смиренно выносило ковыряющий его нож боли, не сопротивляясь, просто ожидая нового удара.

– Успокойся, – прижала к себе тихо замершую Узуру Сев. – Тебя не было 463 года, он не монах, ждать не будет.

– Но... я любила его! – отцепилась от «справедливости» Узура, взглянув в глаза подруги.

– Не ты ли его отвергла, когда он жил лишь одной тобой? Ты первая разбила ему сердце, а теперь смеешь в чём-то упрекать? – замечание было уместно, но не успокоило девушку.

– Это было столько лет назад! – выкрикнула Узура и тут же добавила с некоторой досадой:

– Мог бы и простить.

– Это чувства ваши были много лет назад, – Сев окончательно отложила фолиант. – Признайся, ты сама сколько раз во время скитаний влюблялась? Зная тебя, могу смело клясться, что фаворитов у тебя было немало.

И хотя Узура сильно углубилась в свои переживания, её переменчивое настроение всё же одержало верх. Меньше всего в этот день богине хотелось грустить, а потому она уцепилась за спасительную соломинку, подкинутую Сев. Рыжий свет ярче осветил библиотеку, Узура-Каири мечтательно улыбнулась и пропела:

– Ну был симпатичный жрец в одном из моих храмов...

– Никогда не поверю, что был только он один! – скептически смотрела на неё Сев, жеманно улыбаясь.

– Остальные на его фоне меркнут! – отмахнулась Узура и пустилась в рассказы о своих любовных похождениях. Сев обычно избегала таких подробностей божественной жизни, но сейчас считала своим долгом выслушать подругу.

Завершив повествование, Узура напрочь избавилась от обиды на Тсэя. Теперь она чувствовала больше облегчение, нежели напряжение, но, отделавшись от угнетающих мыслей, ощущала грусть, срочно требующую утоления.

Тишину разбавляли мерные лёгкие хлопки ладонью по подушке, которую Узура намеревалась взбить для удобства, но Сев не так поняла помыслы подруги:

– Дорогая, лучше положи это, а то будет, как тогда с вазой, – она напомнила девушке про случай, когда Узура, рассердившись, случайно наполнила сосуд своей божественной силой и кинула в проходившего мимо Бога Достатка. После этого он не мог ступить и шагу: сила богини, перешедшая из вазы на него, ежеминутно притягивала приключения и выветрилась из пострадавшего бога лишь спустя месяц.

Глаза Узуры загорелись, она вскочила, не выпуская подушки:

– А ведь это мысль! Развлечёмся? – подняв свободной рукой полы платья, богиня выбежала из библиотеки.

Зал опустел, один только Тсэй растерянно метался по нему, выискивая Узуру.

– Тсэй! Хочешь зрелища? – крикнула ему Узура, сбегая вниз по лестнице. – Вперёд! На балкон!

Пять лун встали в ряд, освещая мраморную площадь, на краю которой в ожидании стояли три божества. Одна из них крепко сжала сиреневую, расшитую бисером подушку, и та засветилась рыжим светом, наполняясь божественной силой. Узура замахнулась и кинула её с балкона на засыпающую Анвирию.

Словно комета, подушка полетела с небосклона и рыжим хвостом рассекла ночной простор на две половины.

***

Эвион Пелуа, симпатичный юноша семнадцати лет, шёл по широкой оживлённой улице, освещённой фонарями и витринами магазинов. Его длинные русые волосы были собраны в хвост, но некоторые пряди всё равно выбились и разметались по плечам. Приветливое лицо излучало счастье, в глазах юноши пылали маленькие огоньки – сегодня у него был весьма удачный день: Эвион устроился курьером в небольшую фирму и теперь ему не придётся думать, на что он и его мама будут жить завтра. С момента расставания матери с её очередным «единственным» денег на еду и дом стало крайне не хватать. Поэтому Эви облазил все офисы, но работу нашёл. Конечно, курьер – это не предел его мечтаний, ведь Эвион хотел быть пианистом. Но пока надо довольствоваться и этим.

***

То, что приближалось к Анвирии, подушкой назвать уже было нельзя. Сгусток оранжевой энергии на бешеной скорости сжигал сам себя. До столкновения с целью оставалось меньше секунды.