Глава 1. Лиза

– Эй, красавицы, – противный свист за спиной заставляет медленно повернуться, – давайте к нам. Здесь весело, только таких сладких кисок и не хватает.

Пьяный голос неприятно задевает нервы.

Смотрю на Камиллу, та закатывает глаза, забирая последнюю оливку с тарелки. Наши бокалы пусты, ноги истоптаны в танцах. Мы только-только присели отдохнуть.

– Пьяные ублюдки, – рычит подруга, одаривая парней за соседним столиком слишком брезгливым взглядом.

По-моему, лучше не обращать на таких внимания.

В городе, откуда я приехала, на подобные выражения ничего не следует отвечать. Лучше притвориться невидимой. А еще глухой, слепой и немой.

Но сейчас я в Москве, и здешних правил пока не знаю.

– Я рада, что вы с мамой наконец-то выбрались из нашей общей дыры, – возвращает все внимание на меня, – еще и учиться будем вместе. Класс!

Дыра… А мне нравился наш маленький городишко. Там было все просто и понятно, и осталось все, что мне дорого: бабушка, дедушка, наша дворовая собака Туша…

– За тебя и твою маму. Как же я ее обожаю.

Камилла поднимает новый бокал с каким-то коктейлем. Я обхожусь минералкой. Алкоголя мне достаточно. И так голова кругом. Еще эти софиты вокруг не придают ногам твердости.

Подруга делает глоток и начинает кашлять. Ее взгляд упирается куда-то за мое правое плечо.

Даже в темноте вижу, что ее глаза – два огромнейших кристалла. Жутко от такого. Нехорошо они блестят. Алчно.

– Черт! Лизка! Ты знаешь, кто там?

Хочу повернуться и глянуть.

– Только не поворачивайся!

Моя очередь закатывать глаза.

– Заметят, – подруга сглатывает. Словно перед ней поставили тарелку с ее любимым лакомством.

Скашиваю взгляд. Стараюсь сделать незаметно, уж кто бы ни стоял за моей спиной.

Ну, конечно. Лишь двое парней.

Один во всем темном. Другой, наоборот, в светло-голубых джинсах и белой рубашке-поло. Выглядят дорого. Помпезно. Я бы сказала, по-московски.

– Один, что в светлом, Артем. Звезда университета. Красавчик. М-м-м, – поджимает губы и мычит от удовольствия.

Хм, ничего особенного в этом «м-м-м» и нет. Парень как парень, только обертка – сплошные лейблы.

– Второй – его друг. Филипп. Темная личность, с которой лучше не связываться. Бр-р-р.

Смеюсь в кулак. «М-м-м» и «бр-р-р». Это в стиле Камиллы.

Но я согласна, от «темненького» веет угрозой. Он как черная туча вдали, которая несет разруху до самого фундамента.

В этот момент Филипп поворачивается, и наши взгляды, как лобовое столкновение, врезаются друг в друга.

Осколки разлетаются в разные стороны, скрежет металла царапает слух.

Сердце в свободном падении, дыхание прерывается. Адреналин в крови подскакивает.

Мурашки покрыли руки и спину, а я не могу отвернуться, чтобы разорвать эту связь. Он прерывает ее сам, вытягивая из меня душу, как Пожиратель смерти.

– Они выглядят очень опасными, – громкая музыка глушит мой голос. Меня неслышно.

Говоря «они», я имею в виду только темненького.

– Но красивыми, – читаю по губам. – Подойдем к ним? У них наверняка своя випка и много заказанного бухлишка.

Глава 2. Лиза

Камилла хватает меня за руку и тянет вслед за парнями.

Сумасшедшая.

Музыка заглушает все, что только можно. Кроме пульса. Тот отчетливо вибрирует в барабанных перепонках.

Свет прожекторов бьет в глаза. Их режет, и я слепну.

– Плохая идея, Кам, – спешу быстрее сказать, пока не случилось непоправимое.

– Да брось, мы просто сделаем вид, что ошиблись комнатой, – отмахивается, – будет неплохо подружиться с такими парнями. В универе все обзавидуются. Как я выгляжу?

Хочется ответить «хорошо, даже отлично», но банально не успеваю.

Камилла останавливается напротив одной из комнаты с табличкой «ВИП» и сжимает ладони в кулаки. Похоже, собирается с мыслями.

Мое тело тормозит страх. Он же лишает меня разума и речи. Иначе не могу объяснить, почему перестала уговаривать подругу отступить.

Может, мне и вовсе любопытно?…

Дома у нас был один клуб. По сравнению с этим местом, наше городское заведение «Flame» смело можно назвать жалкой пародией. Да и местные парни не идут ни в какое сравнение с такими вот мажорами.

Первое, что бросается в глаза, когда заходим в комнату, – большой прозрачный стол с множеством различных бутылок.

Пахнет невкусно. Алкоголь, пот и запах затхлых вещей.

– Ой, прошу прощения. Мы туалет искали… Официант сказал налево… – Камилла оправдывается с наклеенной широкой улыбкой.

Я продолжаю с опаской осматриваться.

Сидящие парни молчат. Два из них расположились на низком диванчике. У одного между губ что-то зажато, но это не сигарета. Что-то модное и наверняка супердорогое. Квадратное.

Другой, прищурившись, с каким-то волчьим взглядом рассматривает подругу. Затем склоняет голову набок.

Его действия мне абсолютно не нравятся.

Отступаю на шаг.

– Ошиблись, кисули.

Слева у стены стоит тот в светлом. Артем. Он медленно идет на нас, и мне становится тяжело дышать, будто астма вернулась. В горле першение, а легкие не в силах раскрыться.

– Но мы рады этому. Правда, парни? – голос наполнен приторностью, а взгляд – сальностью.

Конкретный попадос!

Атмосфера в комнате резко меняется, когда Артем хватает Камиллу за предплечье и вбивает в свое тело. Его рука скользит сначала по ее спине, пока не доходит до ягодиц.

Подруга в коротком платье, и он ловко задирает юбку.

– Мы лучше пойдем, – с неприкрытым испугом в голосе проговаривает, пытаясь оттолкнуть.

Я спиной подпираю стену, положив ладонь на грудную клетку. Внутри вакуум. Меня гложет страх.

– Ну и куда вы пойдете такие красивые?

Один, что сидел на диване и держал во рту какую-то штуку и курил, поднимается и идет на меня.

Шаг, второй. Расстояние между нами сокращается с космической скоростью.

– Вы бы хоть узнали, им есть восемнадцать? – от голоса этого незнакомца сморщивается кожа.

Он сидит в темном углу, и его силуэт практически неразличим.

Но я знаю, кто это. И вопреки всем законам физики, вижу его глаза.

В них дьявольское удовольствие. Темное и порочное, от которого пропадает умение говорить, думать, двигаться.

Меня парализует.

Парень, не спеша, встает с удобного места и, как хищник на охоте, бесшумными шагами идет до меня.

Прожигает меня взглядом до основания черепа. Затылок тяжелеет, настолько грузно смотрит Филипп.

– Со мной пойдешь, – невозмутимо говорит.

Взяв за предплечье, тянет на себя. По телу проскальзывают искры высокого напряжения.

– Вторая «випка» свободна? – спрашивает кого-то. Мне уже неважно кого. От мысли, что останусь с ним один на один, душит ужас.

Я еле передвигаю ноги, когда Филипп выводит меня из первой комнаты, чтобы запихнуть, как какую-то вещь, в соседнюю. Такую же большую, но пустую.

Здесь пахнет недавним сексом.

Я ненавижу Москву и уже мечтаю вернуться домой.

Глава 3. Лиза

– Выпить хочешь? – слишком безэмоционально спрашивает.

Филипп стоит ко мне спиной, и, кажется, ему совсем нет дела до меня. Проскальзывает даже мысль, что я могу открыть дверь и выскочить из этого гадюшника.

Жаль, что в жизни я не такая смелая.

Качаю головой, когда парень разворачивается ловко на пятках и впивается в меня взглядом. Присасывается.

Бешеная энергия Филиппа смывает. Сколько же ему лет и кто он такой, раз меня колотит от его ауры, как в лютый мороз?

В комнате полумрак и тусклые диоды по периметру. Слышно только мое частое, обеспокоенное дыхание. Фил будто и вовсе не дышит.

– Что они делают с Камиллой? – решаюсь на вопрос.

Получается, я оставила подругу в беде…

– Думай лучше о себе.

Мне хочется присесть, потому что не чувствую ног. Каблуки высокие, на них непривычно. Но я стою по стойке смирно и чего-то жду.

Фил, положив руки в карманы джинсов, рассматривает меня, как куклу на витрине. Его взгляд обездвиживает.

Он ухмыляется, и каждый шаг в мою сторону ускоряет работу сердца. Оно больно бьется внутри, получая синяки от каждого удара.

– Тебе явно больше восемнадцати, – наклоняется надо мной и указательным пальцем цепляет кулон, который мне подарил мамин муж Альберт в день знакомства.

Зеленый камень в обрамлении мелких белых. Думаю, это изумруд и бриллианты. Красивая вещица, и я так жалею, что решила ее надеть. Кулон небольшой, но все же привлекает внимания.

Филипп пахнет чистым адреналином. От его криво изогнутых губ в ноги оседает тяжесть. А я в самой настоящей ловушке.

Наши взгляды в неравной схватке.

Парень физически со мной ничего не делает, но я уже чувствую себя использованной, выброшенной и сломленной.

Когда он сцепляет пальцы на моей шее, я берусь за его руку в бессмысленной попытке вырваться из цепких лап.

А Фил… Ему нравится. Боже!

Его лицо ближе и ближе. В носу терпкий запах туалетной воды, немного алкоголя и будто бы кровь.

Страшно.

Его губы теплые, вопреки моим мыслям. Он касается ими моих губ и останавливается, заставляя покрываться мурашками.

Столько власти в его руках, а он… Просто прижимает свои губы к моим.

Голову разрывает от противоречий.

А потом он надавливает языком и вторгается им в мой рот. Его слюна – настоящий яд. Меня трясет, я пытаюсь выбраться из железной хватки этого безумца, но Филипп только теснее прижимает.

Он целует меня… По-взрослому. Стыдно облизывая мой язык и терзая губы, пожирая каждый уголок моего рта. И я… Ответить, что ль, пытаюсь?

Целует, целует. Или правильнее будет сказать, проглатывает. Мои губы горят огнем, и даже чуточку больно от его напора.

Грудь при дыхании вбивается в его, и у меня плохо получается вообще дышать.

Много вкусов смешивается в моем рту, но ни один мне не противен. Интересен – да. По телу разливается тепло, и я начинаю себя за эту реакцию ненавидеть.

Он же берет меня силой! Пусть это и только поцелуй.

– А теперь на хуй пошла! – отрывается и все так же без эмоций говорит.

Меня чувства мучают. Я вот-вот в истерику скачусь. Жилы выкручиваются от этого сумасшедшего первого поцелуя, а он… Холодный и мерзкий подонок. Стоит и ровно дышит.

– Быстро, – чуть давит тоном. – И чтобы больше не попадалась мне на глаза.

Это же шанс, да?

Плевать на унижение. Я свободна.

Спотыкаясь, выбегаю из комнаты и несусь на выход. Плохо поступаю, оставляя Камиллу одну разбираться. Но мне сейчас настолько страшно, что я могу думать только о себе.

Руки и ноги ватные, слезы катятся градом, а я только заметила это, сидя в такси. Последние пару минут совсем вылетели из моей головы.

Помню только поцелуй, который нужно забыть, и горящий экран телефона, когда читаю мамино сообщение:

«Альберт возвращается в город с сыном. Будь дома и не заставляй меня волноваться».

Глава 4. Лиза

Такси останавливается у ворот нашего теперь с мамой дома. От его масштабов до сих пор дух захватывает. Не сравниться с нашей скромной двушкой, в которой мы жили с бабушкой и дедушкой. А мама… Она вот привыкла к такому.

Или нет. Мы с ней виделись раз в год на мой день рождения, и я плохо знаю свою родительницу. Правда, обещание, данное мне в детстве, она все же выполнила.

«Как только смогу, заберу тебя с собой».

– Что за слезы? – сердитым голосом спрашивает.

Касаюсь щек. Они мокрые. Тушь еще ведь потекла…

– Быстро приводи себя в порядок. И переоденься. Сейчас Альберт возвращается. Вроде бы с сыном.

Прикусываю нижнюю губу, чтобы не закатить глаза.

Мне дела нет ни до Альберта, ни до его сына. Нет, я искренне благодарна, что теперь учусь в престижном институте, живу в роскошном доме и ем мясо на ужин каждый день, но не хотелось бы до конца жизни выплясывать перед главой семейства Шаховых.

Помощь должна быть от души. А помогать, чтобы потом спрашивать за это… Ну такое себе. Кринжатина.

– Надень голубое платье, которое мы купили на днях, – кричит вслед, – от «Валентино».

Иногда мне кажется, что лучше бы я осталась с бабушкой и не ехала в Москву с мамой. Мы абсолютно чужие друг другу. Да и чувствую себя сейчас, как котенок Гав: меня везде поджидают одни неприятности.

Дрожь руками соскабливаю с тела, вспоминая, где была час назад, и выполняю просьбу матери – иду в свою комнату размером с бабушкину квартиру.

Голубой цвет мне идет, а вот платье… В сочетании с дорогущим кулоном, новым телефоном и косметикой класса «люкс» мажоркой выгляжу.

С какой-то злостью снимаю с себя это платье, почти рычу. Воздух перевожу, и легкие заполняются кислотной смесью до тошноты.

Надеваю обычный спортивный костюм и толстовку. Оставляю только кулон.

Это единственная вещь, которая мне понравилась. Есть в нем какая-то энергия, которая согревает. Чистая, хорошая.

Амулет. Не иначе.

– Я же просила тебя, – шипит, как только спускаюсь на первый этаж.

Снова вспоминаются теплые вечера с бабушкой.

– Не хочу надевать то платье, – запахиваю олимпийку и гордо вскидываю подбородок.

А еще я до сих пор расстроена, напугана, и мне не терпится выплакать свой страх, который сегодня испытала.

– Послушай сюда, я не для того отвадила от Альберта всех любовниц и вышла за него замуж, чтобы ты мне своими выкрутасами все испортила. Ты теперь часть семьи Шаховых. Будь добра, соответствуй, – улыбается в конце.

Мои губы подрагивают, в то время как мама произносит свою речь, а ее зрачки расширяются от переполняющего негодования. Может, и вовсе гнева.

Так-то Шаховы – известная фамилия. Поезда, пароходы… Все дела.

Когда мама снова открывает рот, мы обе слышим щекочущий шум гравия. Одна машина останавливается, затем другая.

Сворачиваю шею, пытаясь рассмотреть в большом окне хоть что-то.

Я знаю, что сын Шахова учился в Англии. Отец отправил его туда после смерти своей первой жены. Не представляю, в чем тот провинился.

Из одной машины выходит Альберт. Серый костюм, режущий взгляд, уверенная походка миллионера. У него даже аура какая-то богатая, начальственная и чувствуется через стены.

Тут же отворачиваюсь от окна.

Может, и правда переодеться? Вспоминаю снова про его пароходы, поезда и опускаю взгляд на мятые штаны своего спортивного костюма.

– Скажешь хоть что-то не так, Лиза, закрою в пансионе, – говорит, сцепив зубы, и открывает широко входную дверь, приветствую своего мужа.

Потупив взгляд, смотрю на свои носки.

Может, пансион – это не так уж и плохо?

– Добрый вечер, – здоровается Альберт, и сразу же хочется вытянуться по струнке. Он не внушает страх, но готова отчитаться за сегодняшний день.

– Здравствуйте.

Фарс какой-то.

– Елизавета, позволь представить своего сына.

Альберт отходит в сторону. За его широкой спиной не менее широкоплечий парень. Его глаза – два угля, они с шипением впиваются в меня. На нем темные джинсы, такого же оттенка футболка.

Он пахнет до опасного вкусно.

Живот сводит. Ощущение падения с высоты очень четкое. Я будто на самом деле падаю, хватаясь за воздух.

– Знакомься – Филипп.

Жалкий метр между нами хочется расширить до километра. И все же его тело как кострище, которое жарит кожу, обваривая ее без капли жалости.

– Лиза, – прочистив горло, представляюсь.

Фил смотрит так, словно его языка не было в моем рту и он не посылал меня очень грубо, но, по всей видимости, недалеко.

«Мы незнакомы», – говорит выражение его лица.

– Надеюсь, вы подружитесь, – довольно прохладно говорит Альберт.

– Это вряд ли, – отвечаем одновременно.

Филипп, мать его, Шахов. Наследник всех этих поездов и теплоходов… Катись-ка к черту, подонок!