Цитаты из книги «Власть и прогресс»

В наше время для судьбы демократических институций совершенно необходима возможность создавать плодотворные и конструктивные интернет-сообщества. Чрезвычайно важно найти цифровые технологии, способные в этом помочь, а не навредить, и тем или иным образом способствовать их разработке. Например, очень пригодятся цифровые инструменты для создания новых площадок, на которых можно спорить и обмениваться мнениями в реальном времени и по заранее установленным правилам. Собрания и другая коммуникация онлайн поможет снизить стоимость участия и расширить круг участников в движении. Кроме того, цифровые инструменты дадут возможность каждому активно участвовать даже в многолюдных обсуждениях с помощью комментариев или хотя бы лайков и дизлайков. Такая площадка, если она хорошо организована, поможет высказаться и быть услышанными самым разным людям – так мы достигнем разнообразия, необходимого для успешного демократического правления.

Трагедия в том, что ИИ все сильнее подрывает демократию именно там, где она нам больше всего нужна. Пока направление развития цифровых технологий не будет полностью изменено, они продолжат стимулировать неравенство и маргинализировать крупные сегменты рабочей силы, сперва на Западе, затем и во всем остальном мире.

Сейчас происходит нечто, быть может, еще более ужасное: частные компании, например Clearview AI, начали собирать изображения лиц сотен миллионов пользователей и продавать эту информацию правоохранительным органам без всякого контроля со стороны гражданского общества или иных институтов. Основатель и директор Clearview AI уверен, что в этом нет ничего дурного: «Мы убеждены, что для нашей технологии это самое лучшее применение». Шпионская программа «Пегас», махинации АНБ, бизнес Clearview AI – все это иллюстрирует более глубокую проблему. Как только цифровые инструменты для сбора данных появятся в широком доступе, первым делом ими заинтересуется большинство правительств, желающих оперативно подавлять оппозицию и лучше следить за своими гражданами. Эти инструменты усилят недемократические режимы и помогут им более эффективно расправляться с несогласными.

По иронии судьбы, когда Интернет и социальные сети только развивались, их возможное влияние на политический дискурс и демократию многим виделось прямо обратным. Считалось, что общение онлайн позволит «человеку толпы» свободно выражать свою мудрость, что разные точки зрения начнут здесь встречаться и состязаться на равных и в их честном споре будет рождаться истина. Предполагалось, что Интернет укрепит демократические правительства, а диктаторов заставит дрожать, поскольку информация об их коррумпированности, репрессиях и прочих грехах будет свободно распространяться в Сети. В вики-энциклопедиях, таких, как ныне печально известная Wikileaks, видели ступень к демократизации журналистики. Что же до социальных сетей, они сделают все это еще эффективнее, а сверх того облегчат разговоры о политике «без цензуры» и координацию граждан.

Сегодня мы все ближе к будущему, описанному в «Машине времени», антиутопии Г. Дж. Уэллса. Наше общество уже состоит из двух сословий. Наверху – магнаты, твердо уверенные, что честно заработали свои состояния выдающимся умом и талантом. Внизу – обычные люди, которых IT-лидеры считают «склонными к ошибкам» и мечтают заменить машинами. По мере все более активного участия ИИ в современной экономике, скорее всего, верхний и нижний слои общества будут расходиться все дальше друг от друга.

Союз цифровых технологий и большого бизнеса уже к середине 2000-х годов породил сотни цифровых миллиардеров. В 2010-е годы, с началом распространения ИИ, их состояния увеличились во много раз. Но произошло это не потому, что ИИ продемонстрировал какие-то хваленые чудеса и преобразил мир. Напротив, нынешний подход к ИИ не дает особых результатов, поскольку замена людей автоматизацией чаще всего не дает серьезного повышения производительности. Что еще хуже, автоматизация – путь не к общему процветанию, а в обратную сторону. И тем не менее ИИ завораживает (и обогащает) магнатов и топ-менеджеров, поскольку лишает их подчиненных какого-либо влияния и открывает новые пути монетизации информации о людях – об этом мы подробнее поговорим в следующей главе.

Современный ИИ расширяет инструменты IT-элит, дает им в руки новые способы автоматизировать работу, оттеснять сотрудников и (предположительно) делать всевозможные благие дела, например повышать производительность и решать серьезные проблемы, стоящие перед человечеством. По крайней мере, так утверждают они сами. Спеша к своим целям во имя прогресса, вооруженные ИИ, эти лидеры еще меньше прежнего нуждаются в том, чтобы советоваться с остальным человечеством. Многие из них полагают даже, что все прочие люди не слишком-то умны и не способны сами определить, что для них лучше.

Вместо того чтобы создавать рабочие места и новые возможности для большинства населения в странах с низким и средним доходом, нынешний путь развития ИИ повышает требования к капиталовложениям, к образованию и навыкам производственных рабочих и даже требует более квалифицированной сферы услуг, например менеджмент-консалтинга или IT-компаний. Но именно таких ресурсов в развивающихся странах меньше всего. Как мы видели в примерах экономического подъема, основанного на экспорте и «Зеленой революции», многие из этих экономик изобилуют иными ресурсами, которые можно было бы использовать для экономического роста и сокращения бедности. Однако эти ресурсы останутся неиспользованными, если будущее высоких технологий свернет туда, куда диктует иллюзия ИИ.

Итак, новые технологии, используемые в интересах лишь одного класса, стали важнейшей причиной роста неравенства и того, что большинство американских рабочих потеряли почву под ногами. На протяжении всей книги мы снова и снова видим: нельзя полагаться на то, что новые технологии как-то сами собой облагодетельствуют всех. «Прицепной вагон» работает лишь в определенных обстоятельствах. Там, где не хватает конкуренции между нанимателями, отсутствует или недостаточно сильна власть рабочих, а все новые технологии сводятся к автоматизации, он не появится. После Второй мировой войны автоматизация быстро шла вперед, но наряду и наравне с ней внедрялись столь же инновационные технологии, повышавшие предельную производительность и спрос на человеческий труд. Именно сочетание этих двух сил – а также условия, поощрявшие конкуренцию между корпорациями и коллективные переговоры, – позволили добиться «прицепного вагона».

На первый взгляд, общее число инноваций стремительно растет. В 1980 году в Бюро по регистрации патентов и торговых знаков США было зарегистрировано 62 000 отечественных патентов. К 2018 году это число возросло до 285 000 – рост почти в пять раз. Население Соединенных Штатов за этот же период выросло менее чем на 50 %. Более того, большая часть как новых патентов, так и расходов на исследования связана с инновациями в электронике, средствах связи и программном обеспечении – тех самых областях, которые, как предполагается, влекут нас вперед. Но приглядимся повнимательнее – и обнаружим, что плоды цифровой революции разглядеть довольно сложно. В 1987 году Нобелевский лауреат Роберт Солоу написал: «Наступление компьютерной эры заметно повсюду, кроме статистики производительности», имея в виду невысокий реальный выигрыш от инвестиций в цифровые технологии. Оптимисты отвечали Солоу, что надо просто подождать: рост производительности уже не за горами. Прошло уже больше 35 лет, а мы все еще ждем. В сущности, в плане роста производительности как США, так и большинство западных экономик переживают сейчас самые блеклые десятилетия с начала индустриальной революции.