Глава 1

Письмо не по адресу

Вера любила утро до открытия.

В это время отделение было почти живым – не шумным, не требовательным, а тихим, как организм, который ещё не проснулся, но уже дышит. Пахло бумагой, пылью и чуть-чуть холодом. Отопление включали поздно.

Она сняла пальто, повесила его на крючок у двери и прошла к столу сортировки. Конверты лежали ровными стопками, перетянутые резинками. Всё как всегда. Всё правильно.

Вера работала здесь двадцать два года. За это время она перестала читать адреса как слова – они воспринимались сразу целиком, как лица. Глаз цеплялся за знакомые фамилии, за дома, которые она обходила сотни раз, за имена, которые знала не по документам.

Она взяла первую пачку.

Счета. Реклама. Газеты.

Во второй пачке рука замедлилась.

Конверт был обычный. Белый. Без рисунков, без логотипов. Аккуратный, чуть желтоватый по краям – не новый, но и не старый.

В правом верхнем углу стояло:

«До востребования».

Вера машинально прочла имя адресата – и не сразу поняла, что именно заставило её остановиться.

Она просто не перевернула конверт дальше.

Имя было знакомым. Не «где-то слышала», не «похоже». Она знала его так же точно, как знала план своего участка.

– Не может быть… – сказала она вслух и сама вздрогнула от собственного голоса.

Адресат был мёртв.

Не вчера. Не недавно.

Двенадцать лет назад.

Вера помнила день, когда об этом говорили. Помнила, кто стоял у окна в отделении и тихо сказал: «Нашли. Всё». Помнила, как потом ещё долго спрашивали – а точно ли нашли, а точно ли он?

Она перевела взгляд на штемпель.

Дата была сегодняшняя.

Вера аккуратно положила конверт на стол, отдельно от остальных. Слишком аккуратно – как кладут вещь, которая может испачкать руки.

«Ошибка», – сказала она себе.

Ошибки случались. Люди путали фамилии, отправляли письма на старые данные, не знали, что кто-то умер. Всё объяснимо.

Она взяла карточку адресата из старого ящика. Бумага была плотная, края за годы стали мягкими.

Статус: пропал без вести.

Отметка о смерти – карандашом, неофициальная.

Дело закрыто.

Вера закрыла ящик.

Снова посмотрела на конверт.

И только тогда заметила почерк.

Он был ровный. Не каллиграфический, но уверенный. Человек писал не спеша, не задумываясь над каждой буквой. Так пишут те, кто много лет пишет одно и то же.

Вера знала этот почерк.

Она не могла вспомнить, где именно видела его в последний раз, но ощущение было точным и неприятным – как запах, который вдруг возвращает в чужую кухню.

В этот момент входная дверь щёлкнула.

В отделение вошла коллега, громко стряхивая снег с сапог.

– Доброе утро, – сказала она. – Ты чего замерла?

Вера быстро взяла конверт и сунула его в нижний ящик стола.

– Думаю, – ответила она после паузы.

– О чём?

Вера посмотрела на стопки писем. Всё снова выглядело нормально. Безопасно.

– О том, – сказала она, – что некоторые письма приходят слишком поздно.

Коллега пожала плечами.

– Ну, поздно – не рано. Давай, открываемся.

Вера кивнула. Но руку с ящика она не убрала.

Она уже знала:

это письмо – не последнее.

И оно пришло не по ошибке.

Глава 2

Мёртвые получатели

Вера вернулась к ящику только после того, как отделение наполнилось голосами.

Очередь выстроилась быстро – пенсии, посылки, извещения. Обычный день. Люди жаловались на погоду, на цены, на давление. Никто не смотрел на неё внимательно. Никто не знал, что под столом, в нижнем ящике, лежит письмо, которое не должно было существовать.

Она работала автоматически. Подпись. Штамп. Сдача.

И всё это время внутри жило ощущение – будто кто-то стоит слишком близко за спиной.

Когда поток схлынул, Вера закрыла окошко и повесила табличку «Технический перерыв». Коллега ушла в подсобку греть чай. В отделении снова стало тихо.

Вера выдвинула ящик.

Конверт лежал там же. Не сдвинулся. Не изменился.

Белый. Спокойный. Терпеливый.

Она достала его и снова прочла имя.

Нет. Ошибки быть не могло.

Она знала этого человека. Не лично – не так, чтобы разговаривать. Но знала, как знают тех, кто давно стал частью местной истории. Его имя всплывало каждый раз, когда разговор заходил о том годе. О девочке.

Вера взяла журнал учёта корреспонденции «до востребования». Толстая тетрадь, исписанная разными почерками, начиная ещё с девяностых. Листала медленно, по привычке, пальцем придерживая край страницы.

Фамилия была там.

Последняя запись – двенадцать лет назад.

Получение так и не зафиксировано.

– Конечно, – тихо сказала Вера. – Кому было получать.

Она поставила сегодняшнюю дату карандашом, не ручкой. Так, как делала всегда, когда сомневалась. Бумага терпела карандаш – его можно стереть.

Потом она открыла компьютер. Старый, с гудящим системным блоком. База обновлялась плохо, но иногда в ней находились вещи, которых не было на бумаге.

Карточка адресата загрузилась долго.

Статус: пропал без вести.

Причина: предположительно несчастный случай.

Примечание: тело не обнаружено.

Вера откинулась на спинку стула.

– Значит, ты всё ещё числишься, – сказала она экрану.

Она уже собиралась закрыть карточку, когда заметила вкладку «Связанные лица». Открыла.

Список был коротким. Пять фамилий.

Она читала их медленно.

Одну знала. Вторую – тоже. Третью… на третьей рука остановилась.

Вера сглотнула.

Все эти люди были связаны с тем летом.

Все – по-разному.

И все – так или иначе – остались жить дальше.

В этот момент дверь снова открылась.

– Вера Ивановна, – раздался голос из зала. – Тут вам.

Она вздрогнула. Быстро закрыла экран.

У окошка стоял мальчишка – лет четырнадцати, в куртке не по размеру. В руках он держал ещё один конверт.

– Мама сказала передать, – сказал он. – Это к вам в отделение, но не в ящик, а лично.

Вера взяла конверт.

Он был таким же.

Белым.

Без обратного адреса.

– От кого? – спросила она.

Мальчик пожал плечами.

– Не знаю. В почтовом ящике лежал. Нашем. Но не нам.

Вера посмотрела на имя адресата.

Оно было другим.

Но слишком знакомым.

Это было второе имя из списка.

– Спасибо, – сказала она.

Мальчик кивнул и убежал, хлопнув дверью.

Вера осталась стоять с конвертом в руках.

Два письма.

Два мёртвых получателя.

Оба – из одного прошлого.

Она аккуратно положила второй конверт рядом с первым.

И только теперь позволила себе подумать о том, от чего всё это началось.

О девочке, которая вышла из дома и не вернулась.

О том, как тогда говорили: «Ну что поделаешь, бывает».

И о том, что кто-то решил – бывает не всегда.

Вера посмотрела на часы.

Прошло всего два часа с начала смены.

А писем стало уже два.