Дария Вице

БЕЛАЯ НОЧЬ В МОРЕ

Роман

Тем, кто держит курс, когда карты врут

Капитан отвечает за всё на борту.

За всё — это значит за всё.

— морской устав

ПРОЛОГ

На третьи сутки рейса матрос Колесников нашёл в трюме человека.

Это было в семь утра, во время планового осмотра. Колесников открыл люк, спустился, повёл фонарём по стеллажам с контейнерами, и фонарь уткнулся в человека, сидевшего в дальнем углу между двумя ящиками из-под запасных частей. Мужчина, лет тридцати пяти, в тёмной одежде, явно несколько дней не спавший. Не агрессивный. Просто сидел и смотрел.

Колесников поднялся на палубу и немедленно сообщил старшему помощнику. Старший помощник немедленно сообщил капитану.

Капитан «Арктура» Наталья Севастьянова выслушала доклад, поставила кружку с кофе и сказала: «Иду».

Она капитанила третий год. До этого старпом на двух судах, до этого штурман. Двенадцать лет на Балтике. Она видела многое: шторма, поломки, конфликты в экипаже, один раз пожар в машинном отделении. Незаконных пассажиров в трюме у неё не было никогда.

Когда она спустилась в трюм и осветила фонарём угол с человеком, тот поднял руки ладонями вперёд — жест, который не требовал перевода ни на каком языке.

— Говоришь по-русски? — спросила она.

— Да, — ответил он.

— Как ты сюда попал?

— Это долго объяснять.

— У нас двое суток до порта, — сказала Наталья. — Времени достаточно.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ

ГЛАВА 1

Наталья Севастьянова

«Арктур» был сухогрузом среднего класса: семь тысяч тонн дедвейта, экипаж четырнадцать человек, маршрут Санкт-Петербург — Котка — Росток. Судно не новое, но надёжное, из тех, что ходят десятилетиями без серьёзных происшествий.

Наталья приняла «Арктур» три года назад. Первые полгода экипаж присматривался: женщина-капитан на грузовом судне была редкостью даже сейчас. Потом присмотрелся и успокоился. Она командовала коротко и точно, решения принимала быстро, орала редко и по делу. Этого было достаточно.

Незваного пассажира она велела перевести в свободную каюту. Дать еду, воду, чистую одежду. Старпом Виктор Рогов смотрел на неё с сомнением.

— Капитан, по инструкции мы обязаны сообщить в береговую охрану.

— Сообщим. Как только я пойму, кто это и почему он здесь.

— Это не наше дело выяснять.

— На моём борту всё моё дело. — Она говорила без раздражения, просто как факт. — Виктор, дай мне час. Потом сообщим куда следует.

Рогов кивнул. Он работал с ней второй год и знал: её час всегда был продуктивнее чужих суток.

Через двадцать минут она сидела в каюте напротив незваного пассажира с двумя кружками чая. Мужчина выглядел лучше после умывания, но не намного. Усталость была глубокой, не от трёх дней в трюме.

— Имя? — спросила она.

— Андрей Морозов.

— Документы?

— Нет. Я уходил быстро.

— Откуда уходил?

— Из Петербурга. — Он держал кружку обеими руками. — Капитан, я не преступник. Но если вы сообщите в береговую охрану прямо сейчас, я, вероятно, не доживу до суда.

Наталья смотрела на него. Двенадцать лет на море учат отличать правду от паники.

Это не было паникой.

ГЛАВА 2

История Морозова

Он рассказывал час. Наталья слушала, не перебивая, иногда делала пометки в блокноте.

Андрей Морозов работал программистом в небольшой компании, занимавшейся логистическим программным обеспечением. Обычная работа, обычная жизнь. Полгода назад он случайно обнаружил в корпоративной базе данных нечто, чего там не должно было быть: скрытый канал передачи данных, выходящий наружу. Данные уходили регулярно, небольшими пакетами, замаскированными под технический трафик.

Он разобрался в схеме. Данные касались логистики грузоперевозок: маршруты, расписания, составы грузов. Их кто-то планомерно сливал на сторону.

— Кому? — спросила Наталья.

— Я не смог установить конечного получателя. Цепочка прокси длинная. Но я понял, что информация используется: несколько грузов, маршруты которых утекли, были перехвачены или пропали.

— Вы пошли в полицию?

— Пошёл. — Горькая усмешка. — Написал заявление. Через три дня ко мне домой пришли двое и предложили забыть о том, что я видел. Очень убедительно предложили. — Он показал руку: старый синяк на запястье, почти сошедший. — Я написал в ФСБ. Молчание. Я написал журналисту, которому доверял. Через неделю его избили.

Конец ознакомительного фрагмента.