Всем отчаянно смелым.

Всем смелым мудро и вдумчиво. Всем бесстрашным и ведущим за собой. Всем, кто ещё только учится принимать ответственность, выбирать, думать и действовать

© Дарина Стрельченко, 2024

© Издание, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2026.

Soda Press

Cover art © by Evangeline Gallagher, 2025

1
Гляибля

В школе их называли Галевали. Маргарита звала их Гляибля. Гляибля сидели на подоконнике, солнце светило им в спины. Контур был ярким и чётким, такая картинка могла бы стать хорошей татуировкой. Само собой в голове сложилось название: «Мои врагини». Галя курила, Валя бесконечно обновляла свою стену ВК. Галя улыбалась и щурилась как кошка, её светлые волосы отливали на солнце платиной. Из раскрытого окна пахло весной, кленовые ветки царапали стёкла. Заметив Маргариту, Галя прикрыла левый глаз и окликнула Валю:

– Глянь, кто выполз.

Валя оторвалась от телефона и засмеялась. Смех у неё был красивый: мягкий и звонкий. Галя тоже засмеялась – рассыпчато и резко.

– Ри-ита, – протянула она. – Покуришь с нами?

Внутри у Маргариты всё сжалось. Стремительно и привычно вскипели ярость и страх. Как обычно, победило «не лезь». Тебе же хуже. Ты уже столько раз огребала – мелкая и слабая. Их не победить, не осилить. Уйди.

Она прикинула расстояние до двери кабинета. Если рвануть прямо сейчас, пока они расслабленные, – проскочит. Маргарита рванула. Не рассчитала. Галя рывком подвинулась, опустила ногу, и Маргарита, запнувшись об неё, повалилась вбок и ударилась о батарею. Сквозь искры из глаз заметила, как Галя спрыгнула с подоконника. В ушах затрещало, а в нос шибануло табачное Галино дыхание. Рука с розовым браслетом мелькнула перед лицом, схватила за волосы и дёрнула вверх. Маргарита закричала, и Валя соскочила с подоконника, чтобы прикрыть их от учителей, которые могли заглянуть в коридор на перемене.

– Ну вот, может, хоть прояснится в голове, – встряхивая Маргариту, хмыкнула Галя. – Может, уяснишь своё место, нищебродка тупая, наконец-то. Я тебе сколько раз говорила: не вылезай, не пугай народ.

Голова моталась, всё прыгало перед глазами. Маргарита стояла на четвереньках, и вырваться из Галиной хватки не получалось.

– Как же от тебя воняет, а! В твоей дыре всегда такой запах или только когда папаша приходит? Валь! Позови Марата, надо её помыть.

В ушах шумело, Галины слова доходили с задержкой, как сквозь помехи. Кожа на затылке горела – от удара и от того, что Галя тянула и тянула за волосы. Перед глазами поплыли огненные круги.

– Как мыть будем? – где-то наверху деловито уточнила Валя. – В раковину не влезет.

– Чего надо? – лениво выглянул из кабинета Марат.

– В унитаз окунём, – решила Галя. – Маратик, не тормози! Ну!

Маргарита забрыкалась, но Марат заломил ей руки. Галя продолжала держать за волосы, голову пришлось наклонить, чтобы не тянуло так зверски. Теперь Маргарита видела исцарапанный линолеум и слетевший с косички краб. Потом Галя отпустила волосы, а Марат потащил её в сторону туалета. Краб исчез, линолеум продолжился. Маргарита замычала, упираясь и дёргаясь.

– Да заткнись ты!

– Сейчас хлебнёт водички из унитаза и заткнётся. Давай, Маратик!

Маргарита извернулась и укусила Марата выше колена. Вряд ли ему было больно сквозь джинсы – скорее разжал пальцы просто от неожиданности. Маргарита по инерции рухнула вперёд, выставив руки. Схватилась за затылок. Волосы были липкими, от макушки растекалась острая и горячая боль.

– Не хочешь мыться? – участливо спросила Галя.

– Ах ты сучка мелкая, – процедил Марат, растирая место над коленом, – зубы как у щуки!

– А я уже мыло нашла, – расстроилась Валя.

– Может, тебе и рот вымыть? С мылом?

Галя вернулась на подоконник, смотрела снисходительно. Было хорошо видно белые ниточки – шрамы у неё на лице. Длинными ногтями Галя стучала по наслоениям краски: трык, трык, трык. Теми же ногтями, которыми расцарапала Маргарите спину, когда в раздевалке перед физрой стягивала с неё лифчик. Трык. Трык.

Зазвенел звонок. Маргарита, пошатываясь, поднялась.

– На черчение торопишься? – ухмыльнулась Галя. Затянулась, потушила сигарету об облупленный подоконник. – Ничего, мы недолго. Маратик, смотри, не провоняй от неё, пока моем.

Затылок горел. Рывками, проталкивая по сосудам кровь, стучала ярость. Её было меньше, чем страха. И боли тоже было меньше. Но Маргарита сделала шаг, в затылке выстрелило, и боль и ярость соединились – слились с кислой грубой тряпкой из подсобки, с гаденькими усмешечками, с харчками на парте… Сплавились во что-то. Маргарита плохо осознавала, что делает. Не понимала даже, что низкий утробный звук, который она слышит, – её рёв.

– Куда это наша мразотка рванула?

Она двинулась вперёд, ускоряясь и тяжелея. Галя болтала ногой в лакированной туфле. Маргарита добралась до неё в один скачок – может быть, поэтому никто не успел ничего сделать.

– Эй! Ты чё?

Холодная рисовая каша в волосах, разлитое в кеды пиво, хохот… Тетрадь «Потрогай Риту» с подсчётом очков. Как она размахивала руками, отбиваясь…

Нелепо, позабыв сжать кулаки, Маргарита толкнула Галю ладонями – в плечо и в грудь. Неумело, со всей силы. Галя покачнулась. Маргарита очень долго смотрела в её расширившиеся глаза, успела даже скосить взгляд на зажатую в пальцах сигарету, прежде чем Галя повалилась назад. Взмахнула руками, тихонько ахнула и исчезла за подоконником. Мелькнули юбка, колготки, ноги в лаковых туфлях.

Заверещала Валя. Кто-то закричал в коридоре. Маргарита стояла, так и не опустив руки. Колотилось сердце – как будто она петляла по школе, убегая от Гляибля, – и стучало в ушах. Она ватными пальцами взялась за край подоконника, выглянула наружу.

Снег во дворе давно растаял. Галя лежала на сухом асфальте, поверх надписей, которые каждый год оставляли выпускники. Под ней расплывалось красное пятно, и она не шевелилась.