Часть I

Глава 1

Я смотрела в это, некогда привлекательное для меня лицо, и не могла понять, зачем? Зачем я согласилась? Чего я ожидала?

— Ты дура! Глупая дура! Неужели ты считаешь, что сможешь что-то доказать? Никто не поверит! Я! Слышишь?! Это я отправлял рукописи и встречался с издателем. Я зарегистрировал имя — Лада Гордая, как товарный знак. Я заключал все договора. Всем известно, кто пишет под этим псевдонимом! Все права принадлежат мне! Тебе никто не поверит! Все знают, что ты больная на всю голову! Все знают…

— Все, кто нужно, уже знают, — перебила я этот безудержный поток. — Что я прошла освидетельствование, и абсолютно здорова. Как физически, так и психически. Все, кто нужно, уже знают, что я отозвала свою доверенность на твоё имя. Все, кто нужно, уже знают, кто десять лет назад начал издаваться под псевдонимом — Лада Гордая. Все, кто нужно, уже получили задокументированное соглашение между мной и электронной площадкой. Все, кто нужно, уже знают, что все романы были написаны мной. Договор на регистрацию товарного знака, который ты заключил от своего имени, признан недействителен, и я зарегистрировала этот товарный знак на своё имя. Что касается всего остального… тебе предстоит, как там говориться? Дорожка дальняя в казённый дом…

— Сука! — дикая злоба и ненависть исказили мужское лицо. — Какая же ты сука! Как же я тебя ненавижу!

Я прикрыла глаза, не желая смотреть на эту безобразную маску, бывшую когда-то лицом моего мужа.

— … Я упеку тебя в психушку! И ты там сдохнешь! — как сумасшедший орал он. — Слышишь! Сдохнешь! А я, как «убитый горем» вдовец, получу наследство и все права…

— Мы в разводе… — сказала, не открывая глаз.

В какой-то момент мне так захотелось забыть всё это. Забыть последние десять лет моей жизни. Забыть всю ту боль и потери. Забыть это чудовищное предательство. Забыть, что повела себя, как полная кретинка. Голос Генки стал каким-то глухим, крики и скандалы его уже опостылели. Хотелось бросить всё и уехать. Туда, где тепло. Туда, где море. Точно. На море хочу. На миг мне даже крик чаек почудился… резкий толчок в грудь… ощущение полёта, и злобный крик Генки:

— Сдохни! Дрянь!

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами… Врут. Нагло врут. У меня проносились исключительно пролёты винтовой лестницы Останкинской башни. Кто-то в свои последние мгновения молится, кто-то вспоминает прегрешения, а я ругалась. Громко и матом. На секунду подумала, что так и влечу в ад, матерясь как сапожник, а уж если посчастливится, то и в рай тоже на «матюгах» влечу. Пока летела, подумалось, что бетонные полы не так уж и далеко были, а лечу я уже порядочно, да и голоса Генки не слышно. Похоже всё же попаду в ад, уж больно долго лечу. Ну влететь в преисподнюю, матерясь, не страшно. Наверное. Боже! Всё у меня через одно место… умру вот-вот, а думаю о всякой фигне. Твою ж мать!

Полёт прервался внезапно и очень странно. Казалось, что меня сжала в тисках гигантская анаконда.

— Твою мать! … в … — ещё сочнее выругалась я, и начала вырываться что есть сил. Но потом встретилась с удивлёнными и красивыми мужскими карими глазами. Осознав, что никакой анаконды нет, и меня держит на руках незнакомый громила, попыталась выскользнуть из спасительных объятий. Когда же не получилось, приказала ошарашенному мужику: — Отпустите меня! Немедленно! Не смотря на моё явное сопротивление, громила лишь крепче прижал к меня к себе.

— Я сказала, поставь меня на место! Ты что глухой? Алё! Мужик! — продолжала вырываться с удвоенной силой. — Я сейчас закричу! Слышишь?!

— Не надо кричать и вырываться не стоит. Иначе мы упадём, — заворожено, глядя на меня ответил Громила.

— Слушай, мужик. Поставь меня, а… и падать не придётся… — устало сказала мужику.

Громила очень аккуратно разжал руки и поставил меня на крутые ступени. Мужик, поймавший меня, был не один, рядом топталась девица и ещё один мужчина. Странная троица, если честно.

— Вы что, заблудились? — спросила, пристально оглядев их с ног до головы. — Странно вы одеты, ребята. Вы на кастинг? Или уже начали снимать огонёк? Хм… хотя рано ещё… Так. Ладно. Не важно. Вам сюда нельзя. Давайте, давайте, на выход, ребята. А то влетит нам… Стоп! — и вдруг застыла как вкопанная. — Он же меня столкнул… — перевела глаза вверх. — Сычев меня толкнул вниз…

— А кто такой Сычев? — тихо спросил поймавший меня громила.

— Мой муж… бывший… он что меня… — перевела на громилу испуганные глаза.

— Нет, — уверено покачал он головой. — Вот смотрите. — Этот неандерталец ряженный взял, и ущипнул меня за задницу.

— Ай! Ты охренел! — не раздумывая заехала ему в нос. Ну, то есть почти, мужик ловко перехватил крепко сжатый кулачек у своего носа.

— Не стоит, — мягко сказал мужик. И не сводя с меня глаз, поднёс мою руку с своим губам.

— О-о-о! — ошарашено выдохнула я и наблюдавшие за нами друзья или коллеги этого странного громилы.

— Барышня, а вы тут откуда? — решился на вопрос второй из ряженных.

— Оттуда, — ткнула пальцем в уходящую спиралью ввысь лестницу. И опять перевела взгляд на компанию, присмотревшись к девице. Что-то знакомое… — Я вас знаю? Ваше лицо… такое знакомое…

— Не думаю, — покачала та головой.

— Так с какого вы шоу? — тряхнула головой я.

— Что? — удивилась девица.

— Какой проект? Ну для кого вы так вырядились?

— А давайте познакомимся. Меня зовут Владислава. Гордеева Владислава Богдановна, — она протянула мне руку.

— Занятно… — хмыкнула я. — Дана. Вернее, Богдана Владиславовна Сычева, хотя нет, уже опять Гордеева.

— А вы откуда? Ну если не брать во внимание лестницу, — спросила девица.

— Из Москвы.

— А подробнее?

— Что за допрос? — нахмурилась я.

— Дана, это важно, прошу вас. Скажите, какой сейчас год и откуда вы? — схватила меня за руки эта странная.

— Госпа-а-а-ди-и-и! — вздохнула я. — Фу-у-у… Дожилась, Гордеева, отчитывайся теперь перед актёрами с их дурацкими вопросами… Галактика Млечный путь. Планета Земля, материк Евразия, страна Россия, город Москва, второе августа две тысячи тридцать первый год.

— Твою ж мать! — выругалась, вытаращившись на меня девушка, и достала странную модель телефона из кармана. — Сети нет! Вот шиш! Так, Горыня. Возьми-ка барышню под локоток и не отпускай. Слышишь, чтобы не случилось. Не отпускай. Нам срочно надо вернуться…

После её слов мужики напряглись, а девица, продолжая что-то бормотать, рывком открыла дверь.

Но и тут странности не закончились. Вместо обычного останкинского коридора нашим глазам открылся совершенно другой вид…

— Я точно кукушкой поехала, — пробормотала я.

— Не вы одна… — протянул громила.

— Это то, о чем я думаю? — схватил эту странную девушку за руку второй мужик.

— Похоже… — ответила та, делая шаг в перёд.

— Красиво… — выдохнула я, рассматривая колосившееся под ногами зелёное травяное море. Подняла глаза на лазоревое небо, расчерченное перламутровыми перьями облаков. — Похоже на рай…

— Малявка! Ты как сюда пробралась? — раздался за спиной рычащий голос.

Обалдеть, на поляне в лучах солнца красовался прекрасный серебристый, очень похожий на хаски, белокрылый пёс. Величиной с коня.

— Привет! — обернулась девица. — Так получилось. Что происходит, Мар?

— Какой вы красивый, — не сдержалась я, и, как заколдованная, подошла к этому невероятному существу. — Можно вас погладить?

— Хм… ну давай, попробуй, — рыкнул пёс.

Протянула руку и прикоснулась пальчиками к сверкающей шерсти. И всё же, я похоже того… умерла… иначе объяснить происходящее невозможно. Краем глаза заметила искрящуюся изумрудную пыль, которая неспешно оседала на волосы, лицо и плечи.

— Такой мягкий… такой красивый… — улыбнувшись крылатому красавцу. — Не думала, что после смерти меня будут встречать ряженые актёры и крылатые псы… а может вы замаскированные ангелы? Хотя, а зачем ангелам маскировка? Чтобы не узнали? Логично… Ну тогда и эта маскировка не подходит, — бросила скептический взгляд в сторону троицы. — Вы серьёзно, мужики, двойники Дуэйна Джонсона и Келлана Латца, и девица похожая как две капли воды на мою бабулю в молодости? А-а-а-а! — хлопнула себя по лбу, осенённая догадкой. — Это вы специально! Ну точно! По Останкино кто угодно бродить может! Слушайте, классная идея. Только с нарядами перестарались. Вы как будто на касплей-вечеринку собрались. Ну или на «Двойники». Хм… Тоже хорошая идея… Класс! Слушайте, а что ж вы раньше не сказали, что ангелы? А? И главное так правдоподобно удивлялись, когда я брякнулась на руки этому Скале. Натуральные актёры. Браво. Вы меня извините, что обматерила вас, — смутилась, сморщив нос. — Я не хотела, ну сами понимаете, не каждый день бывший муж отправляет в полет с лестницы в Останкинской башне. Ой! — прижала пальцы к губам. — А он же не знает! Вот сюрприз, так сюрприз… а с другой стороны, ну какая ему разница, — пожала плечами. — Ему бы и так нифига не обломилось бы. Боже, так всё глупо… он так старался… Слушайте, раз вы ангелы, можно мне попросить вас? Проводите меня к ним… Пожалуйста… я понимаю, ещё будут оценивать мои грехи и всё такое, но я только одним глазком на них посмотрю и всё… они же тут, да? Господи, ну конечно тут, — всплеснула руками я. — Откуда тогда у тебя бабулина внешность… — кивнула на замершую девицу, и опять повернулась к псу. — Ну можно, да? Я так по ним скучаю… Я только посмотрю и всё. И ни слова им ни скажу… они же тут? Да? — сглатывая слёзы спросила я.

— Кто? — тихо-тихо рыкнул крылатый пёс.

— Ну, все… мама, папа, деда с бабулей, дядя… и мои… — попыталась сдержать судорожный всхлип, но не удалось. — Мои малыши… дети же всегда попадают в рай? Даже нерождённые… Да? Я клянусь! Я только посмотрю на них! — сложила в молитвенном жесте руки. — Пожалуйста!.. Прошу… — не выдержала и рухнула на колени. — Умоляю…

— Хорошо, солнышко… — попытался утешить меня пёс и фыркнул мне в макушку. На меня вдруг напало странное оцепенение. Двигаться я не могла, а вот то, что происходило дальше, слышала вполне отчётливо. — Знаешь, малявка это уже перебор, — рыкнул на притихшую девицу пёс.

— Мар, это не я. Вернее, не мы. Она сама на нас свалилась! Прям Горыне в руки. Мы только хотели проверить одну из подсказок Любича, и бац! Она на нас сверху свалилась! И мы не собирались к вам. Честно! Я и не знала, что тут есть лазейка. Мар! Ну ты же знаешь, я бы никогда…

— А что тут происходит? — раздался чарующий женский голос. — Откуда столько горя? Откуда столько боли? У меня перехватывает дыхание от этой густой тоски.

— Здравствуй, Сири. Прости. Это моя вина, — улыбнулась девушка, прекраснейшей и чарующей птице, похожей на сказочную птицу-Сирин^[1].

— Кто это милое дитя? И почему она так страдает? — склонила голову на бок, и внимательно меня рассматривала Сирин.