Отзывы на книгу «Улица Яффо»

В центре повествования данного произведения знакомые уже по предыдущему роману автора, главные герои. Только истории их, как водится, имеют продолжение. О чём пойдёт речь в данной книге.

История Морица, немецкого военного фотографа, его знакомых Ясмины и пианиста Виктора, встреченных им в годы войны в отеле Мажестик, поведут читателя извилистыми тропами тех горьких лет. В тугой узел между собой окажутся связаны перипетии личных судеб героев, но помимо этого важное значение и немаловажную роль не всё происходящее будут постепенно оказывать международные события и отношения.

Основную часть романа его действие происходит в древнейшем городе мира и Древнего Израиля Яффе. Сюжетная линия развивается на фоне трагических международных событий, сотрясающих этот регион на протяжении длительного времени, среди которого двадцатый век не стал исключением.
И если в недавно прочитанной книге произошедшее рассматривалось с точки зрения евреев и политики мировых держав по отношению к созданному государству Израиль в те годы, то здесь, наоборот, речь идёт о палестинцах и их мнении на этот счёт.
Поэтому интересно и важно было послушать мнение другой стороны.

Помимо этого в романе также пойдёт речь о взаимоотношениях людей различных национальностей, влиянии международных проблем на жизнь отдельного человека, семейных тайнах, чувстве вины и желании её искупить.
Также здесь очень хорошо передана атмосфера восточного региона, что становится дополнительным плюсом при чтении.
Поэтому искренне рекомендую всем любителям зарубежной прозы, востока и желающим расследовать семейные тайны.

Образование Израиля и последующий за этим многолетний конфликт, в настоящее время вышедший на новый виток, который может перекрыть старые цифры погибших и осиротевших, насильно переселенных людей, зачастую лишенных всего, что они имели. С исторической точки зрения роман получился сильным, тут автор хорошо постарался продемонстрировать читателю то, что происходило, то, что не любят вспоминать, так как здесь сочувствие вызывают арабы. Лагерь беженцев в две сотни тысяч людей, покинутые дома и квартиры своих дедов и отцов, в которых теперь живут евреи из разных частей света, расстрел мирных деревень сионистами со всеми жителями, не щадя даже детей. И всё это на земле, на которой мирно существовали иудеи, христиане и мусульмане, помогая друг другу в горе и в беде, разделяя радости и праздники. Герои романа постоянно вспоминают ту мирную жизнь до войны и прихода сионистов, до освободительной борьбы двух сторон, причем освободителями называли себя и те, и другие.

Насилие порождает ненависть и ответное насилие. Иначе не бывает. Уничтожая людей, забывали о главном - идея-то остается жить, а значит придут другие. Но где тут найти справедливое решение, если и те, и другие по-своему правы? Ведь до трагедии изгнанных со своей земли палестинцев, до террора был геноцид евреев и они его терпели не единожды. Нация, на которую принято списывать все грехи и все беды. Те, кого уничтожали в разные времена, те, кто лишился земли. Шпек не забывает показать и их путь. И он не менее трагичен. Даже более. Но поэтому и не ожидаешь от тех, кто веками испытывал на себе все беды и лишения, что они поступят также с другими. Что лишат земли, несмотря на обещания о том, что беженцы смогут вернуться. Что захватят больше, убивая мирных жителей ради их земли и апельсиновых рощ. Сложно. Вопросы, вопросы, вопросы...

Шпек не встает ни на чью сторону, он просто рассказывает историю израильско-палестинского конфликта устами своих героев, которые пережили те события. У него тут запрятана целая семейная сага, персонажами которой являются целых три семьи: немецкая, еврейская и палестинская. Очень символично. Как и то, что встречаются представители этих семей на месте самоубийства человека, который их объединял, и между ними тоже случается конфликт...

Да, это большая семейная сага, в которой, как на той земле, которая раньше была Палестиной и объединяла христиан, арабов и евреев, сплелись судьбы трех семей: немецкой, еврейской и арабской. Благодаря одному человеку, который менял личины, пытаясь искупить то, что когда-то воевал на стороне фашистов. Его спасла семья евреев, живших в Тунисе, членом этой семьи потом он и стал. И прошел с ней борьбу за Израиль против палестинцев. Но какова была эта борьба? Злая, непримиримая, открывшая столько счетов, которые не выплачены, а только копятся, с обеих сторон. Здесь, на фоне движения во времени, автор рассказал всё от начала до конца: образование, благодаря решению ООН, Израиля, захват им территорий Палестины, которые не входили в очерченную ООН линию, убийства, террор, геноцид, ответные восстания палестинцев, теракты, в том числе и на Олимпиаде 1972 года, захваты самолетов и ответные убийства Моссадом членов освободительного движения Палестины. На фоне исторических событий, которые транслирует автор, происходит встреча трех наследников Морица/Мориса, того самого немца,

И здесь тоже происходит своя маленькая "война". Все они очень многого не знали. Рассказывая друг другу трагичные истории своих семей, они складывают для читателя полотно страшных страниц истории, на которые принято смотреть однобоко.

И всё бы хорошо, но ближе к концу автор сильно увлекается, от чего в логике истории появляются дыры, а персонажи начинают вести себя странно. Неприятно удивляла Жоэль, такая крепкая, справедливая и вдруг начала обвинять Элиаса в преступлении, причем остро чувствуется, что ей необходимо, чтобы всё было так, как это видит она. Не верится в мотив Мориса, когда он пытается защитить Амаль, якобы очень похожую на Ясмину. Линия с Ясминой тоже вызывает вопросы. Задумав такое огромное полотно и такой хитросплетенный клубок из различных судеб, Шпек отлично справился с исторической составляющей, но вот людские истории где-то остались не прописанными, мотивы не объясненными, одна судьба перенасыщена, а в другой витает недосказанность.

Но закончить хочется на плюсах. Несмотря на сложную тематику и насыщенность событиями и персонажами, Шпек умеет держать внимание, аккуратно переходит из одного временного пласта в другой, не путает читателя, постепенно раскрывая все хитросплетения и все связи. А ещё он классно пишет.

Огромный временной пласт и огромное количество действующих лиц. И нерешенный вопрос - кто прав, а кто виноват. Понятно только одно - это не прекратиться никогда, что подтверждает новый виток современной истории.

Нас определяют не только наши решения, но и запутанные обстоятельства наших матерей и отцов.

Продолжаюобзор книг Ясной поляны-2024. Так закрутить интригу, как это сделал Даниэль Шпек в дилогии "Piccolа Сицилия", удается мало кому из современных авторов, считающих сюжет пережитком прошлого. "Улица Яффо", впрямь, напоминает роман Дюма, где связи героев крепче канатов, люди из прошлого внезапно вторгаются в реальность, а логические дыры в ткани повествования с успехом латаются эмоциональностью. Роман продолжает историю Морица-Мориса, посредством его потомков, пытающихся разобраться в семейной хронологии. Внучка героя Нина и его приемная дочь Жоэль, нашли друг друга еще прежде, теперь они снова встречаются по приглашению душеприказчика отца одной и деда другой в итальянском Палермо, а мы знакомимся с третьей жизнью и третьим ребенком Мориса.

Первая, где был солдатом-кинохроникером Вермахта, успев стать отцом маленькой Аниты, о рождении которой не подозревал, закончилась высадкой союзнических войск в Тунисе, и спасением немца еврейской семьей. Во второй он беженец с еврейским паспортом, муж красавицы Ясмины и отец маленькой Жоэль, и это далеко не безоблачное начало новой жизни. Лагеря интернированных и беженцев, об устройстве которых мы мало задумываемся, описаны здесь подробно и без сантиментов. Это страшно и больно всегда, даже в режиме максимального благоприятствования - как в случае Израиля, принимавшего евреев со всех концов света, что уж говорить беженцах и жертвах массовой депортации, которыми стали палестинцы из Лидды и Рамлы в 1948.

И мы подошли ко второй линии, параллельно разворачивающейся в романе. История девочки-палестинки Амаль, вчера дочери преуспевающего торговца и владельца яффской апельсиновой рощи, отныне и навсегда бесправной бесприютной скиталицы. Хождение по мукам из тех, на которые так богат был "гуманный" ХХ век. Сильнее всего удивляет, как люди, после учиненного над ними, находят не только силы жить дальше, но и подниматься, добиваться успехов, бороться. Третья жизнь Морица, агента Моссада под прикрытием преуспевающего немецкого фотографа, связана с ней. В этой истории семейная трагедия соединяется с драмой целого народа, в сюжет, вплетаются события Мюнхенской Олимпиады, в которые оказывается вовлечена Анита, что дает возможность взглянуть на происходящее глазами благополучного европейца.

Даниэль Шпек делает этой дилогией замечательно интересную вещь: рассказ в формате семейной саги с элементами травелога о порядочном и добром, но роковым образом невезучем в любви человеке, которого судьба побросала - на внешнем уровне. На глубинном внутреннем - двукнижие возвращает память о забытых жертвах больших войн, исследует цепную реакцию эскалации насилия, заставляет взглянуть на события глазами "другой стороны", которую привычно и не разбираясь обвиняем.

Уникальное сочетание эмоционально вовлекающего авантюрного и любовного сюжета с деликатным, но настойчивым разговором о неудобной правде.

Давайте перенесёмся на шумные улицы Иерусалима, где воздух пропитан историей, тайнами и болью. Представьте: раскалённый камень мостовых, тени минаретов и куполов, аромат специй и кофе, смешанный с пылью веков. Здесь, на Улице Яффо, пересекаются судьбы, сплетаются истории, а прошлое так крепко держит людей, что иногда кажется – и шагу не ступишь без эха ушедших времён.

Книга, которая задевает за живое

Я читала её, затаив дыхание, периодически закрывая глаза, чтобы переварить эмоции. Это история о поиске себя, о том, как легко потерять корни, и о том, как сложно их снова обрести. Даниэль Шпек не просто рассказывает о людях — он запускает механизм проживания их судеб.

Три семьи – три мира. Немцы, евреи, палестинцы. Три взгляда, три правды, три набора ран и потерь. Как можно было настолько бережно вплести в одно повествование такие сложные, такие разные истории? Но Шпеку это удалось.

Герои, которые остаются с тобой

Мориц, он же Морис. Немецкий солдат, который однажды решает сбросить с себя груз прошлого и стать кем-то новым. Но можно ли полностью стереть прошлую жизнь? Можно ли спрятаться от себя?

«Люди думают, что можно просто взять и переписать свою судьбу, но судьба — это цепь. Разорви одно звено, и ты потеряешь всё.»

Мориц словно пилигрим, блуждающий по пескам времени. Он то и дело меняет имя, играет с идентичностью, но чем дальше бежит, тем больше корни тянутся за ним, мешая двигаться вперёд. И в этом так много боли – в его попытках стать кем-то другим, в его стремлении любить, не оборачиваясь назад, но и не имея права на настоящее.

Женщины в романе – это стихии.

Ясмина – еврейка, чьи потери невозможно измерить. Она – огонь, опаляющий и согревающий одновременно. В ней столько жажды жизни, что кажется, она переживёт всех. Её любовь – борьба, её боль – неизбежность.

«Ты можешь бежать сколько угодно, но прошлое идёт за тобой. Оно прячется в складках одежды, в тенях на лице, в молчании между словами.»

Амаль – палестинка, вынужденная оставить родной дом. В её жизни столько невыговоренного, столько утраченного. Она – вода: текучая, мягкая, но способная размыть камень.

«Я не принадлежу ни себе, ни этому миру. Я принадлежу только воспоминаниям.»

Нина и Жоэль – дети нового поколения, те, кто не понимают, почему в их крови намешано столько историй, которые они не выбирали. Они смотрят на мир широко раскрытыми глазами, пытаясь понять: где границы семьи? Где заканчивается одна правда и начинается другая?

Метафоры, которые делают книгу живой

Улица Яффо – это не просто улица. Это артерия города, его память и его неизбывная боль. Здесь пересекаются дороги тех, кто всегда стоял по разные стороны, но кого связывают невидимые нити.

Апельсиновые рощи – символ утраченного рая. Их запах, их солнечные плоды – как воспоминания о доме, который нельзя вернуть, но можно хранить в сердце.

Смена имён – попытка забыться. Морис, Мориц, разные люди – но одна душа. Как много в этом желании раствориться, начать заново, быть никем и одновременно всеми сразу.

Чем эта книга так зацепила меня?

Она многослойна, как слоёный пирог, где за каждым пластом скрывается что-то новое. Каждая страница заставляет задуматься – о семье, о прошлом, о том, как одно событие может разорвать связи или, наоборот, сплести их крепче.

Это книга о потерянных домах и людях, которые вечно ищут место, где смогут быть собой.
Это история о любви, которая может быть сильнее национальных границ, но слабее прошлого.
Это роман о том, что правда всегда сложнее, чем кажется.

Вывод: прочитать обязательно

Я долго не могла отпустить эту историю. В ней столько боли и света одновременно, что внутри что-то переворачивается. У Шпека нет осуждения, нет деления на «плохих» и «хороших» — есть люди, связанные общей судьбой, даже если они сами этого не понимают.

Оценка – твёрдая 4,5 из 5. И не потому, что в книге чего-то не хватило, а потому что я ещё долго буду размышлять над её смыслом. Рекомендую всем, кто любит глубокие, многослойные истории о людях и времени, которые не просто рассказывают – а проживаются вместе с тобой.

— Я... жду первый автобус, — соврала Ясмина. — А вы?
— Я тоже не могу спать

Нас учили в школе, что у любой войны есть начало и есть конец. Есть агрессор и есть жертвы. Есть победители и проигравшие. Когда военные события не касаются тебя напрямую, то всё проходит мимо ушей, особенно если тебе пятнадцать и впереди целая жизнь. А спустя пятнадцать лет твоя тётя уезжает в Тель-Авив и перестаёт выходить на связь. А я читаю книгу про вербовку Моссада и перестаю верить в человечество.

С тех событий, что описал Даниэль Шпек, прошел не один десяток лет. Фигуры на доске поменялись, но суть остаётся прежней— бесконечный круг взаимной неприязни. Судить о том, кто прав, а кто виноват точно не мне. Да и книга, наверное, не совсем об этом. Шпек вряд ли кому-то сильно открыл глаза. Даже те, кто усиленно зажмуривается и отмахивается, слышали о конфликте, который занял в книге ключевое место. Но все же хочется отвлечься от этого и решить, что значит эта книга именно для меня.

Мы попрощались с Морисом на пути к земле обетованной. Он в очередной раз начинал новую жизнь. Он верил, что новый шанс обернётся чудесным спасением. И наконец-то он будет там, где должен быть, тем, кем хочет быть. Но легко не бывает. Куда бы ты ни поехал, с собой ты тащишь всех своих тараканов. И Морис в очередной раз с ними не справился.

Будь я чуточку циничнее, то я, возможно, бы указывала герою на ошибки, порицала его бывшую жену, бывшую невесту, бывшую страну и бывшую его покорёженную душу. Но в книге и без меня достаточно тех, кто кинет в спину камень. Достаточно и того, что на пороге смерти героя обнимало только одиночество.

Можно всю жизнь стремиться к ускользающему идеалу себя самого. Бессонными ночами искать, за что можно ухватиться и вытащить на свет то, что ты есть. Без притворства, масок и поддельных паспортов. Начать жить, не боясь разоблачений. Быть понимающим. Добрым. И не думать о том, что ты делаешь это потому что должен, а не потому что хочешь сам.

И хочется какой-то одной правды. Не хочется, чтобы у каждого своя. Хочется, чтобы общая, одна на всех. Чтобы обиды прощались и чтобы были они мелкие, бытовые, настолько незначительные, что и не помнились к вечеру. Ругаться с соседями из-за окурков мимо урны, а не из-за разрушенного детства. Бояться пьяных водителей, а не снайперов на крыше.

Среди страниц затерялось множество судеб. Морис сплел между собой нити, которые никогда не должны были пересечься. Он стал мостиком, который связал между собой немку, еврейку, палестинца. Связанные по рукам и ногам, нахлынувшей болью, они смогли разглядеть в Морисе то, что он сам всю жизнь терял. Можно быть для всех удобным, незаметным, близко не подпускать. Но проиграть в этой битве. Проиграть, но не пожалеть об этом. И хочется, чтобы войны происходили только внутри человека и чтобы победителем всегда выходила самая светлая сторона. Но я уже большая и в сказки не верю.

Мне снова стало нестерпимо грустно. Обидно за главного героя, которому жизнь постоянно подкидывала лимоны. Да, он старался делать из них лимонад, но у всего есть лимит стойкости. Слишком много войн кружило вокруг него и в нем самом. Человек без семьи, человек без родины, человек с огромным сердцем. Написала и сразу хочется опровергнуть первые два пункта. У Мориса были люди, которые очень его любили, была страна, которая в нем нуждалась. Но почему я все равно чувствую его неприкаянность и почему так хочется, чтобы у него все сложилось по-иному?