Глава первая. Бегущие на верную смерть

Пыльная буря шла третьи сутки. Ее спутниками были горячий ветер, вездесущий песок и всеобщее помешательство.

Третий день были закрыты учебные классы, центры досуга и почти все производство. Каждые полчаса, основательно проплевавшись помехами, приемники разорялись хриплой песнью о необходимости оставаться в помещениях, закрывать окна и двери и пользоваться средствами индивидуальной защиты. Жителей Эндевора и округа Нэре заперли в тесных клетушках резиденций и многоквартирных домов.

От жары, безделья и вынужденной изоляции жители Эндевора и округа Нэре с удовольствием сходили с ума. Джекки Девентер, глава следственного отдела управления государственной стражи, из-за этого полоумия отложила до более благоприятной поры выяснение обстоятельств аварии транспорта государственной архивной службы и занималась совсем не своей работой.

В общественной кантине на пятой линии женщины не поделили обед, подпортили друг другу лица и нанесли кантине незначительный ущерб. Трое мужчин сцепились по невыясненной причине на лестнице резиденции на седьмой линии. Две сотрудницы семейной комиссии устроили дележку безразличного к их страстям вдовца посередине первой линии. Женщин определили в камеры, вдовца – в госпиталь, зашивать раны, в семейную комиссию из управления полетел издевательский рапорт за подписью самого генерала, обратно, вероятно, проклятья. Одинаковые конфликты замельтешили с пугающей быстротой.

Дежурная смена не справлялась с потоком заявлений, дежурный офицер походил на тень и спал где придется. Второй уровень погодной опасности, объявленный вчера в середине дня, поубавил число желающих нестись в управление, что не означало, что количество происшествий сошло на нет. За запертыми дверями, за плотно закрытыми окнами, была уверена Джекки, все только начинается и скоро рванет.

Люди стервенели в четырех стенах друг от друга и духоты, особенно сильно ощущавшейся к вечеру, при раскаленном ветре с запада. Капитан Джекки Девентер зверела от безумия людей и нехватки государственных стражников. Она задрала голову, дослушала покашливание приемника за стеной и отметила, что допросы свидетелей нападения на архив длятся четвертый час.

Женщина, сидевшая в кресле для посетителей, терла глаза, и дорожки слез тянулись по щекам, присыпанным красной пустынной пылью. Песок пробирался в любые щели, забивался под одежду, хрустел на зубах, и даже на собственном столе Джекки могла пальцем начертить свои инициалы или послать длинной надписью кого-нибудь в пекло.

В кабинете, как и во всем здании управления, стояла убийственная жара. Джекки понемногу к ней притерпелась, а сержант Кин, усердно скрипевший пером по бумаге, изнывал. По его страдальческому взгляду было очевидно, что он готов раздеться до исподнего и терпит исключительно потому, что будет неправильно понят.

– Вы находились в помещении для дежурных, капрал, на положенном вам перерыве. – Джекки убрала со лба влажную прядь, Кин наугад ткнул ручку в чернильницу и со вздохом записал вопрос. Женщина в кресле подняла голову, сжавшись еще сильнее. – Вы были одна, все было спокойно, что случилось потом?

На столе среди прочих бумаг лежали протоколы предыдущих допросов капрала Окка. Первый провел все тот же сержант Кин на месте, повторно ее допросила дежурная сержант в управлении. Капрал Окка не понимала, зачем ей задают одни и те же вопросы, а Кин замучился их записывать вместе с ответами.

– Я услышала, что кто-то бежит, – еле слышно выдавила капрал и облизала пересохшие губы. Жест вышел бессознательным. Джекки поднялась, подошла к шкафу, налила из графина мутноватой теплой воды и поставила стакан перед капралом Окка.

– Здесь душно, как и везде, капрал, – Джекки обошла стол и встала за спиной Кина. – Можете снять куртку, если хотите.

Куртку капрал Окка снимать не стала, но воду выпила жадно, большими глотками. Кин коротко обернулся и пожал плечами, выражая полное согласие с тем, что на втором этаже управления государственной стражи, в кабинете главы следственного отдела, не так страшно, как считают за стенами этого здания. Намного страшнее, чем рисует обывательская фантазия.

– Я… не придала этому значения, капитан, – продолжала капрал уже свободнее. – Потом что-то упало. Я испугалась.

Пока капрал сказала не больше и не меньше того, чем говорила до этого. Кин на середине предложения поставил смачную кляксу и тихо пробормотал ругательства, но переписывать не стал.

– Я выбежала…

– Чего именно вы испугались, капрал?

Ни Кин, ни дежурная сержант не спросили ее об этом. Капрал Окка снова сжалась, и Джекки выругалась про себя. У Окка и так случилась истерика в холле управления, не хватало начинать все сначала.

– Вы не могли знать, что там происходит, капрал, – нахмурившись, пояснила Джекки, проклиная про себя все вокруг. – У вас был перерыв на ужин, и все же что-то удивило вас так, – она употребила более подходящее к случаю слово вместо «испугало», – что вы выбежали в коридор. Что?

Капрал задумалась. Джекки видела, что она действительно пытается вспомнить, но подсказывать не собиралась.

– Это было… – произнесла капрал и замолчала, уставившись на бумаги. Прочитать она ничего не могла, все исписанные листы были перевернуты. Джекки наклонилась и подцепила из-под руки Кина нужный протокол.

– Арлена, – окликнула она, отыскав имя и вернув протокол на место, – что бы там ни произошло, вы в этот момент не считались государственным стражником, находившимся при исполнении. Что бы ни произошло, я не отправлю вас под арест за то, что вы сделали или не сделали.

Кин, пользуясь тем, что Джекки стоит у него за спиной и видит все, что он пишет, начеркал в протоколе «ха!» и шлепнул сверху кляксу. Кин работал в следственном отделе достаточно, чтобы не верить всему, что здесь обещают.

– Это было что-то вроде… – Капрал еще раз облизнула губы, Джекки списала это на волнение и жару. – Я бы сказала, что похоже на драку.

«Терпение – главная добродетель любого следователя», – любил повторять полковник Рик Стентон, заместитель главы государственной стражи, надеясь хотя бы Джекки привить со временем то, чем абсолютно не обладал сам. Преуспел полковник в этом лишь частично.

– Все было очень быстро. Как будто… два человека столкнулись, потом удар и падение. Я поняла, что кто-то упал.

«Надо слушать людей, – наставлял полковник Стентон. – Даже тогда, когда главная добродетель уже на исходе». Кин всем видом демонстрировал, что ему не нравится, когда кто-то смотрит в его бумаги, и Джекки пару раз прошлась по кабинету, ожидая, пока Окка еще что-нибудь скажет.

– Я выбежала.

– Он должен был пробежать мимо вас, – напомнила Джекки, дошла до стены и развернулась. – Вы шли со стороны входа. Или выхода, как на него посмотреть.

– Нет, – быстро сказала капрал, и эти показания прозвучали увереннее, чем остальные. Она даже выпрямилась и расправила плечи. – Никто не пробегал. Я увидела, что кто-то лежит, и побежала туда. И… – она опять сникла. – Я не подала сигнал тревоги, капитан.

Тревогу поднял сержант, старший смены охраны архива, и от момента нападения до сигнала, по показаниям прочих свидетелей, прошло от минуты до двух. Подозрительные звуки услышали сержант и два капрала, дежурившие у входа. Сержант покинуть свое место сразу не мог, но капралов отправил незамедлительно. Капрал Арлена Окка была в таком потрясении, что не заметила их появления и не ответила ни на один вопрос сержанта.

Ни сержант Лэйси, ни капралы, которых Джекки допрашивала до Окка, не видели чужака. Он ниоткуда не мог прийти, ему некуда было деться, ему удалось уйти незамеченным, и все гадали, куда и как.

– Вы не видели, кто напал на капрала Харгрейва. Но вы слышали, в каком направлении он побежал.

Окка покачала головой. Джекки стояла теперь рядом с ней и раздумывала, что предпринять дальше. Вариант «потерять терпение» напрашивался сам собой.

– Нет, капитан. Драка, удар, падение, это все.

– Драка, удар, падение, – перечислила Джекки себе под нос и добавила уже громче: – Вы свободны, капрал, – и она, расписавшись на служебном листке, подвинула его к Окка.

Дольше держать в духоте и без того обессиленную пожилую женщину не было смысла. «Драку» капрал Окка, по сравнению с первыми показаниями, успела додумать, но главное было ясно.

– Драка, удар, падение, – повторила Джекки, когда за Окка закрылась дверь, и посмотрела на Кина. Тот глубокомысленно развел руками, достал из ящика плоскую металлическую коробку, перочинный нож и принялся затачивать карандаши. Мусор он педантично собирал на протокол. – Столкновение, удар, падение. Примерно так, или два удара, но я склонна считать, что Окка путает. Харгрейв поднял бы тревогу, будь у него хотя бы секунда, но он не успел. Куда мог деться нападавший? Как он мог незамеченным пройти в архив?

Кин оживился и даже бросил свое излюбленное занятие. Планы всех государственных учреждений он знал лучше, чем кто бы то ни было, потому что до того, как перейти в подчинение Джекки, занимался пожарной безопасностью и крови всем попортил немало. Трудно было сказать, кто больше рад его продвижению по карьерной лестнице: Джекки, у которой появился отличный помощник, сам Кин, получивший вместе с должностью привилегии, или лица, ответственные за то, чтобы в случае чрезвычайной ситуации уцелели и люди, и ценности.

– В здании архива два выхода – основной, где обычно торчит охрана, и переход к нам в управление, – вдохновенно зачастил Кин, опасно размахивая перочинным ножом. – Переход справа, там еще поворот, в самом архиве возле двери в переход тоже есть караульный, но если даже он врет, что никто не пробегал, капитан, у нас бы увидели постороннего как минимум трое. И второй этаж архива – решетки в конце лестниц справа и слева, одна постоянно закрыта, за второй киснут два капрала. Но они лязгают, капитан, эти решетки.

Кин стряхнул мусор в корзину и притворился, что ошметки по всему полу он не заметил.

– Эвакуационный выход?.. – спросила Джекки, прекрасно зная ответ.

– Да какой эвакуационный выход? – искренне изумился Кин и, подумав, снова взялся за перочинный нож. – Кто бы его там придумал? Будет гореть архив, будут сигать из окон первого этажа, а на втором этаже в окнах мышь и та застрянет. И решетки, их целое дело еще открыть.

– Все решетки целы и все закрыты, – сообщила Джекки по памяти. На месте происшествия она пока не была, но показания свидетелей помнила четко.

– Изнутри закрыты, и я не исключал бы сообщника, если бы не эта картина.

Джекки подошла к окну. Оно было занавешено темной шторой, Джекки отдернула ее и смотрела, как снаружи бесится песчаный вихрь. Стемнело, в нескольких футах от окна болтался фонарь, и ничего не было видно, кроме трепыхавшегося пятна. Джекки прислонилась лбом к заметенному пылью стеклу, и оно было ничуть не прохладнее воздуха в кабинете.

– Кому понадобилась картина? – уныло вопросил сержант то ли у Джекки, то ли у протоколов.

Этот вопрос Джекки слышала не впервые. Кому потребовалось проникать в охраняемое здание, красть картину и после нападения на капрала Харгрейва бросать похищенное рядом с безжизненным телом, никто не знал. И сержант Лэйси, и капралы как один уверяли, что не поверили собственным глазам, когда увидели окровавленную картину на полу коридора, но идти против факта было нелепо.

Джекки едва сдержалась, чтобы не шарахнуть по стеклу. В нападении кто-то усматривал вызов, кто-то провокацию, кто-то съехидничал, что из госпиталя сбежал ошалевший от жары пациент с неустойчивой психикой. Час для веселья был выбран неподходящий, и дежурный лейтенант отправил шутника патрулировать улицы. Кин подытожил – легко отделался.

Джекки повернулась, указала на груду бумаг:

– Оформите протокол, сержант, я к полковнику.

В коридорах управления было тихо, из кабинета ближе к лестнице доносился громкий встревоженный голос. Джекки, пользуясь своим положением, распахнула без предупреждения дверь.

Дежурный лейтенант Балто, проводивший допросы тех, кто был в архиве помимо государственных стражников, махнул рукой на высокого пожилого мужчину. Тот обиженно замолчал и вытаращился на Джекки. Балто покачал головой, давая понять, что ничего важного у него нет. Джекки захлопнула дверь, свидетель принялся голосить невыразительно и монотонно, и Джекки сообразила, что он глуховат.

На лестнице ее нагнал надоевший хрип:

– Объявлен второй уровень погодной опасности с возможным переходом на третий. Не покидайте место жительства, рабочие места, пользуйтесь средствами индивидуальной защиты. Не открывайте окна и вентиляцию, не оставляйте открытыми двери. Объявлен второй уровень погодной опасности…

Дежурный диктор давно осип, но смена еще не окончилась, и мучиться ему предстояло порядком.

Джекки поднялась на третий этаж, постояла перед приемной генерала Джервиса, потом толкнула тяжелую дверь.

Полковник Рик Стентон давно покинул пост генеральского адъютанта, но по-прежнему предпочитал генеральскую приемную, и, возможно, это было причиной того, что нового адъютанта генерал так и не взял. Рик не терпел конкуренции даже там, где ее в помине не было. Сейчас он выпрямился и сдвинул брови, придав себе властный и чарующий вид, но увидев, что это Джекки, откинулся на спинку кресла и расстегнул еще одну пуговицу на рубашке.

– У меня для тебя нет совсем никаких новостей, Джекки. Ни плохих, ни хороших.

Джекки кивнула и закрыла за собой дверь.

– Смогла что-то вытащить из этой Окка? У меня было чувство, что ее придется бить чем-то тяжелым по голове. Обошлось?

Вожделенное терпение не входило в число добродетелей Рика Стентона, и допросы он старался сам не проводить. В его присутствии пылали негодованием мужчины и рыдали женщины, но это, по уверениям Кина, было вызвано обаянием полковника: мужчины мечтали его убить, а женщины молили его о благосклонности.

– Ее надо перевести на работу с бумагами, – устало выдохнула Джекки, падая в кресло напротив Рика. – Она неплохо соображает, но медленно реагирует, на посту второго этажа ей не место, пусть сидит, сортирует старье, которое постоянно привозят. Впрочем, чья бы в этом была вина и был ли когда-нибудь случай, чтобы кто-то пытался ограбить архив?

– И похитить картину. Я о таком только в книгах читал.

– Она поняла, что произошло нападение, но не подала сигнал, как требовала инструкция, – продолжала Джекки, игнорируя реплику Рика и стараясь себя убедить, что инструкция ничего бы не изменила. Разве что нападавшего успели бы задержать.

– Ты намерена предъявить ей служебное несоответствие? – поинтересовался Рик, чуть прищурив глаза. Джекки взглянула на него, подумав, что капрал Окка не устояла бы перед ним, как и прочие, но Окка и без Рика истекла слезами достаточно.

– Сложно требовать от людей действий, которые многократно не отработаны. Да, предъявлю, чтобы остальным стало ясно, что готовыми стоит быть ко всему, даже к тому, что никогда не случалось. – Джекки помолчала, разглядывая государственный флаг за спиной Рика. – Не могу избавиться от чувства вины.

– Ты следователь, а не руководитель архива, – возразил Рик и тоже обернулся на флаг. – Теперь у парламента будет повод вышибить из кресла этого старого пня. Как думаешь, кого назначат на его место?

В приемной генерала не было испепеляющей легкие духоты – третий этаж был самым комфортным, Джекки чувствовала слабое движение воздуха. Отвечать она не торопилась.

– Врачи не дают никаких прогнозов, – перевел тему Рик, поняв, чего она от него ждет, или просто признав, что этого не избежать. – Джекки, они не всесильны.

– При нападении пострадал мой сотрудник! – заорала Джекки и осеклась. Рик пытался растормошить ее, вызывая на себя гнев, адресованный неизвестному, и, сознавая это, Джекки заставила себя просто заткнуться после того, как позволила себе первый срыв.

– Капрал Харгрейв не был твоим сотрудником. Он подчиненный Балто.

– Я выдернула его из патруля!

– Ты считаешь, что в патрулировании меньше риска?

Рик был прав, особенно учитывая, что творилось в последние дни. Джекки стиснула кулаки так, что короткие ногти впились в ладони. Лейтенант Балто, когда-то согласившийся на перевод Харгрейва из уличного патруля, не сказал ей ни слова, что не значило, что он ее ни в чем не обвинял. А Рик обмолвился «был» – или проговорился.

– Я найду его, чего бы мне это ни стоило. Что это будет стоить ему, мне без разницы.

– Только не пристрели его. Я серьезно.

– Работы на люминолитных шахтах хуже легкой и быстрой смерти, – осклабилась Джекки и прикрыла глаза. Ненадолго, на пару секунд, и ощутила под веками неприятную резь. – Никто еще не вернулся оттуда… Проклятая буря.

– Есть версии? Хоть какие-нибудь?