Луна, взошедшая над деревней, так и норовила подглядеть в окно. Свет настойчиво падал, размывая полумрак. И только огонек от угасающего камина, был единственным противопоставлением ей. Демосфен не любил тьму. Отцы говорили, что она вместилище пороков. Поэтому в ней так легко скрывать похоть и зломыслие.

Он стоял над девой, что так покорно склонилась у его ног. Скованная животной цепью, она дрожала и слизывала грязь с его сапог, отчаянно прося пощады, как побитая псина.

– Пожалуйста… – шептала она, трясущимися губами. – Я не виновата...

Он сделал шаг назад, брезгливо плюнув рядом с ней. Чуть отведя ногу, нанес удар ей по голове, отчего девушка перевернулась на спину. Она не вскрикнула, не охнула. Сил уже ни на что не было. Лицо Демосфена скривилось в гримасе отвращения. Раскаленная кочерга в его руке начинала остывать. Он чувствовал только запах паленых волос и кожи. Комната, в которой проводили допрос, была вверх дном. Улики, по его мнению, доказывающие вину этой девушки, лежали разбросанными по комнате. Тряпичные куклы, в виде местного кузнеца, кухарки, дровосека и его детей. Все это происки колдовства. Демосфен знал, как опасны такие рукотворные изделия. И несмотря на то, что ведьму поймали, она умоляла его остановиться, уверяя в своей невиновности. Но он знал. Отцы говорили, что лжив язык колдуна.

Он отбросил кочергу, и, нагнувшись к виновной, схватил ее голову обеими руками, открыв красивое, но измученное пытками лицо. Молодая, не больше двадцати. Он выдернул клок волос из ее расслаивающейся кожи на голове и с отвращением бросил в догорающий камин.

– Ты еще можешь искупиться. Отринь колдовство. Признай вину пред Богом.

Ее губы зашевелились, но голос пропал. Лишь сиплый вздох, предвещающий скорую смерть. Инквизитор был с ней до конца, пока девушка не испустила дух. Демосфен с сожалением, отпустил тело. Хоть раз, он ждал слов покаяния. Но ни одна охота не заканчивалась признанием в преступлении. С этими мыслями он вышел вон.

– Сжечь. – бросил Демосфен аколиту, стерегущему вход.

Выйдя на улицу, его встретили жители деревни. Обступив его со всех сторон, страх и ненависть читались в их глазах.

– Можете возвращаться по домам и заниматься своими делами. Колдунья мертва и будет предана огню.

– Она ни в чем не виновата! – истошно рыдала женщина. – Она просто пряла кукол!

– Молчать! – рявкнул Демосфен, взявшись за рукоять своего меча. – За оправдание колдовства, казнь на месте!

– Смилуйтесь, господин! – возопил староста. – Ее дочь сжигаете, она же…

Демосфен смерил его злобным взглядом:

– Заприте ее, пусть придет в себя. Иначе я отрежу ее длинный язык.

Староста молча закивал и приказал паре мужиков отволочь безутешную мать.

– Будь проклята ваша Новая церковь! – орала она в бешеном исступлении. – Почему демоны не забрали вас с собой?!

Женщина вопила до тех пор, пока ее не уволокли в хату.

Солдаты, которых приставили его сопровождать на чистки, соорудили кострище. Аколиты уже водрузили тело и подожгли. Никаких поминальных обрядов для колдунов не проводилось. Не богоугодное это дело. Но предстояло еще много работы. Демосфен, отряхнув плащ от золы и пепла, направился к своей повозке. Проходя мимо, он ловил на себе взгляды солдат. Кто-то смотрел со страхом, некоторые его искренне ненавидели, а кому-то все равно за что платят жалование. Его мнение окружающих не сильно заботило. Главное, выполнить поставленную задачу. Новый Бог требовал искуплений.

Достав курительную трубку, он хотел перевести дух. Но, как принято в его работе, передышка, удел людей сторонних от церкви. У повозки его ждал священник. Демосфен не любил их. Церковники были слишком мягкотелыми. Никто из них не порывался работать в поле. А для того чтобы испачкать руки учредили, инквизицию. Но фасадом всего успеха, всегда ставили их.

– “Но ничего” – думал храмовник. – “Инквизиция еще скажет свое слово”.

– Ваше рвение, пример для всех нас, господин Демосфен. – подал голос священник.

– Начинайте обращение со слова Инквизитор. Не будем нарушать субординацию. – недовольно бросил Демосфен.

– Прошу простить. Инквизитор. – поклонился тот. – Вас изволит видеть епископ Бальтасар.

Храмовник нахмурился. Он ждал этого очень долго. Десяток деревень у приграничной зоны, было очищено лично им. И только сейчас его преосвященство желал говорить. Скрывая свое нетерпение, инквизитор спросил:

– Где?

– Он остановился в придорожной таверне. Отсюда по тракту прямо несколько километров. Она называется “Слепой путник”. Советую вам не медлить.

– У меня еще бумажная работа.

– Отдайте ее аколитам.

– “Ага, а потом переделывать” – подумал инквизитор.

– Я понял вас, ваше преподобие.

Служитель церкви поклонился, после чего взобрался на свою лошадь и ускакал в направлении Пограничного Бастиона¹.

– “Дороги нынче небезопасны” – подумал Демосфен. – “Особенно в приграничье”.

Война, что длилась двести лет закончилась, но даже спустя шестнадцать лет она оставила раны которые никогда не заживут. Страну разрывают послевоенные проблемы. Дезертиры, бандиты, а после издания указа “О запрете магии”, так и вовсе беглые колдуны. Демоны, пришедшие в мир, тоже оставили незаживающие отпечатки. Не говоря о том, что после закрытия врат в их мир, здесь остались не успевшие сбежать твари. Запечатывания портала обрубило их силу чтобы выживать, и многие уповают на то, что вторженцы сами вымрут со временем. Политический кризис усилился. Смерть короля спровоцировала бурление в столице. И никто не знает, чем это кончится. Послевоенные соглашения поддаются сомнениям. Всплыли территориальные претензии. Королевство успело ухватить большой кусок спорных земель у своих союзников альвов². Им такая дерзость не понравилась. И теперь бывший соратник, то и дело может стать новым врагом. Пока что говорит дипломатия. Но многие так и ждут, когда меч снова вступит в диалог.

Демосфен, седлал своего коня и направился вперед по тракту, оставив солдат и аколитов его, ждать. Высшие церковные чины не отличались терпением на его памяти, поэтому лошадь он не щадил.

Луна стала больше и словно солнце ярко освещала землю. Таверна, где было место встречи, ничем не отличалось от тех, что могут встретиться на дороге десятки раз. Доживающая свой век, старое корыто. Номера были пусты. И только в трапезной, была хоть какая-то жизнь. Деревянные столы были заняты экипировкой сопровождающих епископа стражников. Сами стражи тихонько выпивали пиво в дальнем углу трактира. То и дело осматривались, не видит ли Бальтасар их игры в карты. Сам трактирщик стелился перед епископом. Кубок его преосвященства за время своего пребывания, почти ни разу не пустел. Огонь очага грел всех в эту холодную ночь. Епископ завороженно всматривался в пламя. Ему так и хотелось протянуть руку. В молодости он уже проходил проверку огнем и выжил.

Дверь трактира жалобно заскрипела. Топот тяжелых сапог раздался по помещению. Демосфен бегло оглядел трапезную. Любопытные взгляды стражи, устремились на новоприбывшего гостя. Но стоило им увидеть его одежду, интерес пропал моментально. Церковь позаботилась, чтобы ее служителей узнавали за версту. Для церковников это были красные рясы, с прошитыми золотыми узорами. Высшие чины носили обезличенные маски медного цвета во время служб. Тем самым показывая, что они есть лицо и глаза божьи. Инквизиторы же отдавали предпочтение практичности и носили кожаный доспех с вышитыми символами церкви на наплечниках. Храмовники с боевым опытом, чаще носили тяжелые доспехи, поверх которых надевали плащи.

Подойдя к очагу Демосфен опустился на одно колено, глубоко поклонившись:

– Вы звали меня, ваше преосвященство, я прибыл.

Епископ развернулся к нему. Инквизитор затаил дыхание. Мужчина перед ним был высок и строен. Но его лицо, было обезображено ужасными ожогами. Отсутствие волос, перекошенный нос и почти слипшиеся глаза, заставляли собеседника нервно сглотнуть. И только по руке, держащей кубок, можно было определить его возраст. Демосфен предположил, что епископу перевалило за седьмой, а то и восьмой десяток. Тем не менее держался он не как старик. А как проживший жизнь волк, все еще способный перегрызть глотку противнику. Меч, что висел на его поясе выдавал в епископе бывшего сотника, выжившего в двухсотлетней войне.

Его преосвященство заговорил:

– Встаньте. Не терплю, когда предо мной стоят на коленях. Говорите, глядя мне в глаза.

Демосфен поднялся, встав ровно, вытянув подбородок.

– Значит, вот каков инквизитор Демосфен. – епископ подошел к нему ближе. – Вы молоды, но не настолько, сколько я себе представлял. Каков ваш возраст? Отвечайте.

– Не помню ваше преосвященство. Я рос без родителей, в доме ненужных. Сами понимаете, никого не интересовал наш возраст. Как научишься говорить и ходить, тебя выбрасывали на улицу.

Епископ понимающе покачал головой:

– На вид вам не больше двадцати пяти. Как давно вы служите церкви?

– С детства. Меня подобрали проповедники с улицы.

– Сколько вы пробыли в аколитах?

– Не больше года.

Епископ подошел еще ближе к Демосфену, глянув на него сверху вниз:

– Вы верите в Бога, инквизитор?

Храмовник опешил от этого вопроса. Его глаза забегали в замешательстве:

– Не понимаю, ваше преосвященство. Разве моя служба не показатель веры?

Епископ хмыкнул:

– Показатель. Но боюсь, ваша верность, лишь внешнее. Мысли же принадлежат только вам и тому, кому они обращены. Это таинство невозможно раскрыть, даже под самой тяжелой пыткой.

Он отошел от инквизитора к очагу и сделал скупой глоток из кубка:

– Я слышал, вы резвы в своей карьере. Сколько деревень было очищено, с момента вашего назначения?

– Больше десятка, ваша милость. Меня направили в пограничные земли, сразу после посвящения в инквизиторы.

Епископ нахмурился:

– Кого вы сжигали? Ведьм или колдунов?

– Я не делю их. Каждый, должен предаться огню.

– Вы видели их колдовство своими глазами? – епископ внимательно посмотрел на инквизитора.

Демосфен задумался. Конечно, за то время, сколько он истреблял магическую заразу, видел лишь последствия колдовства или улики, указывающие на занятия им. Но ни один из обвиненных при нем не использовал магию.

– Нет, ваше преосвященство. Косвенных доказательств факта колдовства, было для меня достаточно.

Епископ шумно выдохнул:

– Слепая вера вас привела к тому, что вы стоите здесь, инквизитор. Осознаете, что могли казнить простых людей?

Демосфен нахмурился, внутри него закипало:

– Их смерть была назиданием для любого, кто осмелиться прикоснутся к запретным знаниям.

– Радикально. – подытожил епископ.

Повисло молчание. Демосфен был в недоумении. Вопрос о том, что будет дальше мучил. Он не мог признать, что епископ вызвал его для порки, а не для похвалы. Он помог церкви, он делал, так как велел ему закон и заветы Новой церкви. Почему его отчитывают?

Епископ нарушил молчание:

– Времена сейчас сложные инквизитор. Страна терпит серьезные изменения. С момента смерти короля мы, наконец, стоим на пороге рождения нового государства. Запомните, юноша – Королевству скоро придет конец. Вы даже представить себе не можете, какая идет грызня за власть в столице. И мы с вами, наша церковь, будет частью возрождения страны. Понимаете, инквизитор?

Демосфен кивнул, опустив глаза в пол.

– Я ценю вашу верность делу. Но вы должны понять. Принятие Эдикта “О запрете магических искусств” дало толчок волнениям. Особенно сейчас, когда его ужесточили до смертной казни. И у нас нет права на ошибку. Если предавать огню и мечу, всех без разбору, доверие к церкви будет утеряно. А мы не можем этого допустить, в тот момент, когда люди вместе с королем потеряли и бога. Понимаете?!

Демосфен снова кивнул. К концу войны, Дракон – так зовут создателя мира, бесследно пропал. Никто не знает, с чем это связано. Но бог, имеющий физическое воплощение, перестал отвечать своим последователям. Все мольбы стали обращены в пустоту. Для многих верующих это было ударом.

– Умерьте свой пыл, юноша. – продолжил епископ. – Нашей церкви пришлось пойти на множество уступок совету. Мы получили толику требуемого влияния, чтобы исполнять заветы Нового бога.

– Прошу меня простить, ваше преосвященство. Я не обману ваших ожиданий. – ответил Демосфен, склоняя голову.

Бальтасар поставил кубок и, подойдя к храмовнику, возложил свои руки на его плечи:

– Вы способный член нашей церкви инквизитор.

Демосфен поднял взгляд на епископа. Тот проникновенно зрел ему в глаза:

– Я знаю, что вам по плану осталось посетить еще одну деревню.

Демосфен сдержанно кивнул, поправив:

– Небольшой городок. Инверно. В одном дне отсюда.

Бальтасар улыбнулся:

– Тогда не смею задерживать. А когда закончите, я буду ждать вас в Пограничном Бастионе. Ваше рвение пригодится в другом месте.

Демосфен поправил плащ и низко поклонился Бальтасару:

– Благодарю за доверие, ваше преосвященство.

– С Богом сын мой. Да укроет тебя длань его, —произнес епископ, вздымая руки к потолку.

Инверно, был похож на городской отросток, что выбросили за ненадобность. В строении поселения преобладали дома из камня, покрытые черепичной крышей, отчего назвать его деревней не поворачивался язык. Городок располагался ровно у опушки густого леса, за которым высились горы Каранак. Прибытие инквизитора вызвало нескрываемый интерес местных жителей. Многие повыходили из своих домов, чтобы поглазеть на маленькую процессию. Дети подбегали к солдатам поближе и задавали вопросы. Некоторые их отпугивали, другие по-отечески трепали любопытных по голове. Один из аколитов подарил девочке кусочек сахара, на что малышка, вереща от восторга, побежала хвастаться своим друзьям. Демосфен не понимал, что нашло на его свиту. Прежде никто так себя не вел, но пресекать этого, он не стал. Подойдя к маршрутному столбу, что высился в центре нечто похожего на площадь этого городка, он подозвал к себе местного мужика:

– Староста где?

Селянин молча указал на большой дом, что стоял напротив церкви. Старое двухэтажное строение, основание которого было сделано из кирпича, а верхний этаж из сруба. Выкрашенные в темно-зеленый цвет, это великолепие, окруженное декоративным забором, смотрело на инквизитора, своими большими лицевыми окнами. Спешившись с лошади, Демосфен направился туда. Подойдя к воротам, он бросил взгляд на молельный дом. На его шпиле-колокольне красовался скрученный дракон. Отполированный до блеска, тот сиял от падающих лучей закатного солнца. Демосфен заскрипел зубами и, сплюнув, двинулся к дверям дома. Не успев дойти, та отворилась, и на встречу вышел мужчина средних лет. Полностью седой, от макушки до пят, что несвойственно людям такого возраста. Широкие плечи и крепкие руки, говорили, что хозяин дома не чурается тяжёлой работы. Маленькие карие глаза, вцепились в Демосфена, как голодный пес за кусок мяса, и мужчина широкими шагами направился к нему. Инквизитор остановился, положив ладонь на рукоять своего меча-бастарда. Незнакомец встал в двух шагах от него и оценивающе осмотрел с ног до головы. Взгляд его упал на меч:

– Нечасто нас посещают гости. В особенности те, кто держат руку на клинке. Кто вы?

Храмовник выпрямился и сделал приветственный кивок:

– Меня зовут Демосфен. Я инквизитор церкви Нового Бога. Прибыл в ваше поселение для исполнения Эдикта “О запрете магических искусств”. В ваших интересах оказать содействие, и не препятствовать исполнению закона.

– Мы соблюдаем законы Королевства и не чиним препятствий для исполнительной власти. Но с каких это пор Новая Церковь, стала ее частью?

Демосфен достал из сумки свернутый пергамент и протянул мужчине. Тот подошел и, взяв документ, прочитал его:

“От имени замещающего совета Его Величества.” – закончил он чтение.

Отдав документ, лицо незнакомца стало острее, а взгляд грустнее. Он протянул руку Демосфену:

– Прошу простить мое недоверие. Новости до нас доходят долго. Я Авраэль, староста этого поселения. Если вам потребуется какая-то помощь в поисках колдунов или ведьмы, можете обращаться ко мне.

– Я надеюсь, она не понадобится.

Демосфен пожал протянутую руку.

– Скажите, инквизитор, когда умер король?

– Почти два месяца назад.