Пролог

На вчерашних торгах Кузьмич случайно услышал от караванщиков, что на болотах, идущих от Обсерватории и до «Московской», образовались непроходимые заросли дикого можжевельника. Караванщики говорили об этом, как о проблеме, но у Кузьмича в голове пронеслись совсем другие мысли. Охотник моментально уплыл в своих фантазиях лет на тридцать назад и вспомнил свой самый любимый напиток, который он всегда считал божественным. И, когда он слышал слово «можжевельник», он смаковал на губах приятный вкус джина. Давно позабытого и такого любимого. Кузьмич в одно мгновение понял, что хочет променять свою сивуху, которая казалась такой родной в последнее время, на напиток богов. Но, для этого, придется немного попотеть. Но дело очевидно того стоило.

И вот сейчас он стоял на самом обрыве Пулковских высот и всматривался вниз. Небо было иссиня-черным, в нем кружили птеродактили, в кустах вокруг шебуршали какие-то неведомые твари, шел противный дождь, погода стояла промозглая. Внизу пузырилось болото, кишащее какими-то отвратительными тварями, счета которым не было. Ситуация была так себе, Кузьмич пожевал губы, проговорив: «Тпру» и сплюнул. Перед глазами стояла упоительная картина, как он сидит в кресле и смакует джин, но как добраться до зарослей можжевельника, он себе никак не мог вообразить. Он уже было хотел начать спуск, как, вдруг, у него зачесалась нога. Он наклонился, потер ее ладонью и встал. Как только он сделал первый шаг, нога начала чесаться еще сильнее, Кузьмич не глядя отмахнулся от, как ему казалось, надоедливых комаров, и попытался двигаться дальше. Но в этот момент ногу пронзила уже вполне себе ощутимая боль.

– Да чтоб тебя! – выругался Охотник, опуская взгляд на свою ногу.

Каково было его удивление, когда он увидел у своих ног удивительное создание. Оно было полностью покрыто черным плащом, с красными отворотами, каким бы не побрезговал сам граф Дракула, голова была спрятана в капюшон, а из его лап торчала вилка… да, именно вилка. Маленькая, детская, казалось, что игрушечная, вилка.

Кузьмич прищурил один глаз и приподнял бровь над другим глазом, смерив создание оценивающим взглядом. В этот момент маленькая фигурка сбросила капюшон, и Кузьмич расплылся в улыбке.

– А-а, это ты, друг мой, рад тебя видеть, Смертькиц! Отлично выглядишь!

– Мяу.

– А почему у тебя в руках вилка?

– Мяу! – чуть более раздраженно ответил Смертькиц.

– А, понимаю-понимаю, говоришь, что коса, для тебя, тяжеловата, а инструмент для работы необходим. Ну что ж, надо сказать, что это… эм… необычно, но стильно!

– Мяу.

– А что ты здесь делаешь? Ты же, это, не человеческая Смерть, ты же не уполномочен меня забирать? А котов я уже сто лет не видел здесь.

– МЯУ!

– А, я понял тебя, Смерть послал тебя ко мне, предупредить, что не шутил, что наша прошлая встреча была последней дружеской и в следующий раз мне уже точно придется умереть окончательно. Все-таки любит меня Смерть, раз предупреждает, – улыбнулся Кузьмич. – Спасибо тебе, Смертькиц! – проговорил Кузьмич, понимая опасность своей затеи и отходя подальше от края обрыва. – Ну рассказывай, как твои дела? Как работа? Ведь нечасто мы с тобой видимся! – спросил Кузьмич, пытаясь увести тему разговора. На самом деле Смертькиц нравился Кузьмичу, а у того было мало собеседников в Вечности, поэтому Смертькиц с азартом начал свой рассказ о делах насущных, сетуя на нелегкую судьбу.

– Мяу. Мяу! Мур-мяу! МЯУ!..

На фоне закатного неба стоял старый Охотник и Смертькиц. Но сторонний наблюдатель мог видеть только Кузьмича, разговаривающего с землей под ногами, весело смеющегося и серьезничавшего попеременно. Сторонний наблюдатель мог подумать, что Охотник сошел с ума, но никто не подумал бы, что Кузьмич просто видит больше, чем доступно остальным, ведь он неоднократно выкарабкивался из рук самого Смерти.

Глава 1. Начало начал

Егор, накинув на спину покрывало, как плащ, подошел к горелке и приглушил свет, в палатке стало почти совсем ничего не видно. Никита и Алиса устроились на полу, подогнув под себя ноги, и приготовившись слушать. Егор немного отошел ближе к центру палатки и поднял вверх руку так, чтобы из-за свисающего с нее почти до самого пола покрывала были видны только его глаза. Нахмурив брови, он уставился на усевшихся слушателей, передавая всем своим видом, всю таинственную тревожность наступающей обстановки. После не долгой, но очень многозначительной паузы, пошарив где-то в складках своей одежды, он извлек из нее сложенную вдвое тетрадь, аккуратно развернув ее, шелестя в кромешной тишине помятыми и исписанными листами, принялся читать. На самом деле тетрадь была ему не нужна, он знал эту историю наизусть, но вид чтеца придавал ему больше солидности.

Никита и Алиса сидели, затаив дыхание, в то время как темные тени от тусклой горелки плясали по ткани палатки, оживая с каждым новым словом Егора, будто старинный диафильм или даже мультфильм, которых ребята никогда в своей жизни не видели.

– Начиналась ночь, – едва слышно начал декламировать Егор, выглядывая из-за своей мантии выпученными глазами, которые будто бы мерцали от света лампы в нависшем полумраке.

– Холод сковал тело Охотника, который притаился среди веток раскидистой ели, приказав своему верному и бесстрашному помощнику укрыться внизу… это мне, если что… – добавил Егор уже другим голосом, но, быстро откашлявшись и снова сдвинув брови, продолжил, – тьма и холод обступали со всех сторон, пронизывая до самых костей, усталость и голод сводили с ума, но отступать было нельзя. Кровожадное чудовище, долгие годы наводившее страх на жителей Обсерватории, было где-то совсем близко и только Охотник мог бросить ему вызов! Притаившись неподвижно в ветвях, он множество дней и ночей выжидал свою добычу с одной лишь мыслью: «только бы в нужный момент не дрогнула рука!» И вот, остатки дня исчезли за кронами замерзших деревьев и весь мир погрузился во тьму, холодную и мертвую, будто дышащую тьму! – Егор замолчал, зыркая на слушателей выпученными глазами, в то время как Никита и Алиса ежились, будто ощущая пронизывающий холод зимней ночи, не отрывая глаз от рассказчика.

– И будто все было бесполезно, но Охотник знал и продолжал ждать! Вот на черное небо нехотя выползла огромная серебристая луна, очертив контуры всех предметов своим тусклым серебристым светом. И в этот момент вдали из оврага взмыла в воздух огромная крылатая тень… – с этими словами Егор расправил руки в разные стороны и, отбросив тетрадь, побежал по палатке, кружа вокруг слушателей. Покрывало развивалось за ним словно шлейф огромных черных крыльев, отбрасывая зловещие тени на ткань палатки. Алиса, вскрикнув от страха, прикусила губу, а Никита блестящими, как от лихорадки, глазами, смотрел на летящее по палатке чудовище.

– Кровожадный монстр, повелитель ночи летел прямо на нас, – подвывая, голосил он, продолжая полет, – исполинская птица возвращалась домой, прямиком в ад, а в это время в ветвях дерева Охотник приготовился к смертельной схватке, встав у нее на пути. Его мысли были чисты, а рука тверда, как никогда. Он ждал. И вот, когда ящер был совсем близко, он выхватил свой нож и обрушил на монстра всю свою ярость.

– Ишь ты, какой шустрый! – во весь голос заорал Никита и кинулся на пробегающего мимо, размахивающего оборванным покрывалом, Егора, тряся над своей головой самодельным деревянным ножом. Повиснув на спине друга, он продолжил движение уже чуть ли не у него на плечах. Ребята изображали яростную схватку человека и ящера. Пробежав так пару метров, Егор выдохся и остановился отдышаться, Никита отполз обратно на свое место, торжествуя эпичность зрелища, а рассказчик, переведя дух, продолжил повествование.

– Схватка была долгой, никто не хотел уступать, нож сверкал словно молния, но толстая кожа, будто броня, защищала злобную тварь. Силы были неравны. Огромный монстр сбросил Охотника на землю, намереваясь нанести смертельный удар. Поняв это, благородный Охотник повернулся к своему верному помощнику: «Беги! Спасайся!» – выкрикнул он, уворачиваясь от смертоносных клыков. «И, если это мой последний бой, я погибну достойно!» – Никита благоговейно повторял каждое слово, как завороженный, глядя на Егора, это была его любимая история и он знал ее наизусть.

– Не может быть… – в ужасе шептала Алиса.

– Я сам видел… – прошептал в ответ Никита, приподнимая рубашку и продолжая пялиться на подошедшего к развязке Егора. Девочка ахнула, увидев на спине и боку страшные шрамы от когтей монстра, и поняла, что каждое слово в этой истории – чистая правда.

– Отважный помощник не мог бросить Учителя на погибель и, невзирая на смертельную опасность, бросился на помощь, – Егор выпрямился, сжав кулаки, весь его взгляд был полон решимости. – Эй, тварь, я здесь! – завопил он, размахивая руками, будто стараясь привлечь внимание монстра. Тут же, сгорбившись и подняв «крылья», он изобразил как злобное чудище переключилось на него. – Воспользовавшись тем, что ящер отвлек свое внимание на помощника, Охотник выхватил арбалет. Он не видел ничего вокруг, кроме цели, не слышал ничего, кроме своего выровненного дыхания, даже стук сердца, барабаном звенящий в его голове, на мгновение стих. Время остановилось и, когда шелест его выдоха стих, он нажал на курок. Стрела словно молния устремилась к цели, разрывая мрак своим смертоносным свистом. И Охотник не промахнулся! – схватившись за глаз, Егор изобразил раненое чудовище. Он ревел на всю палатку, шатаясь, падая и поднимаясь, пока окончательно не запутался в покрывале и не рухнул на землю. В этот момент с криком: «Сдохни гадина!» – снова подскочил Никита и принялся дубасить приятеля деревянным ножом, Егор же гоготал из-под покрывала, пытаясь отпихнуть его ногами.

– Так, кто это тут ругается? – сурово спросила Вера Андреевна, заходя в палатку и прибавляя мощности горелке. Ребята наперебой принялись оправдываться, щуря глаза от света и сваливая все на Егора, который все еще отчаянно пытался выпутаться из покрывала. Женщина подняла с земли исписанную кривыми буквами тетрадку Егора, и помогла ему выбраться из западни.

– Что, все пишешь? – спросила она, когда парень немного отдышался.

– Угу… – ответил Егор, обиженно поглядывая на товарищей.

– А ну, почитай. Пожалуй, и я послушаю, – попросила женщина. Егор в ответ смущенно покраснел, – ну давай, не стесняйся, – улыбнулась она, заметив это.

– Хорошо… – пробубнил Егор, – только обещайте, что не будете смеяться… – женщина утвердительно кивнула в ответ, устраиваясь на стуле.

Егор забрал из ее рук тетрадь и, открыв на первой странице, продекламировал, – «Записки Охотника», – по всей видимости так он назвал свою историю. Окинув взглядом слушателей, которых прибавилось, он принялся сбивчиво читать, а Вера Андреевна, слушая его рассказ, думала о своем, погружаясь в воспоминания, в те дни, когда все только начиналось…