От редактора
Брэм Стокер родился в 1847 году в Дублине, в семье протестантского чиновника. Болезненный ребёнок, он долго не мог ходить, но сумел перерасти свой недуг и стал спортсменом и отличником в Тринити-колледже. Позже работал журналистом, а затем — личным менеджером великого актёра Генри Ирвинга. Эта дружба с гениальным и властным человеком, как полагают, отчасти вдохновила его на создание самого знаменитого образа в литературе ужасов.
Идея романа пришла к Стокеру в 1890 году, во время летнего отдыха в йоркширском городке Уитби. Там стояла старая церковь Святой Марии, лежало кладбище с романтично-мрачными надгробиями, а в библиотеке попалась книга о валашском воеводе Владе Цепеше, прозванном Дракулой. Стокер семь лет собирал материалы, изучал фольклор и создавал свой миф. Когда «Дракула» вышел в 1897 году, критики встретили его прохладно — роман показался им старомодным и слишком длинным. Но публика думала иначе. Книга разошлась мгновенно, и с тех пор её сюжет пересказывался сотни раз, а образ графа-вампира прочно вошёл в мировую культуру.
Настоящее издание представляет собой новый перевод, а также современную литературную редактуру. Мы адаптировали речь персонажей — она стала живой, индивидуальной, с паузами, обрывами и разговорными интонациями. При этом мы сохранили исторический колорит и особенности эпохи: викторианский Лондон, трансильванские горы, паровые катера и фонографы. Никаких современных сленговых вкраплений; мы лишь постарались, чтобы текст зазвучал так, как если бы он был написан на русском языке талантливым автором конца XIX века и затем бережно отредактирован для сегодняшнего читателя. Главная наша задача — чтобы вы, открыв эту книгу, поверили: всё происходящее происходит здесь и сейчас, на родном языке, без холодка «иностранности». Путешествие в замок Дракулы начинается.
МОЕМУ ДОРОГОМУ ДРУГУ
ХОММИ-БЕГУ
Порядок этих бумаг прояснится по ходу чтения. Все лишние подробности опущены, так что история, в которую в наши дни почти невозможно поверить, предстанет как неприкрашенная правда. Здесь нет ни одного утверждения о прошлом, где память могла бы ошибиться, — ибо все отобранные записи строго соответствуют времени событий и даны с точки зрения и в пределах знания тех, кто их вёл.
ДНЕВНИК ДЖОНАТАНА ХАРКЕРА
(Записан стенографически)
3 мая. Бистриц. — Уехал из Мюнхена первого мая в 8:35 вечера, наутро прибыл в Вену — должен был в 6:46, но поезд опоздал на час. Будапешт, насколько я разглядел из окна и за короткую прогулку по улицам, место удивительное. Далеко от вокзала я не отходил: мы пришли с опозданием, а отправляться должны были почти по расписанию. Чувствовалось, что мы покидаем Запад и въезжаем на Восток. Самый западный из великолепных мостов через Дунай — здесь река благородной ширины и глубины — перенёс нас в край, где ещё живы предания турецкого владычества.
Тронулись почти без задержки, затемно добрались до Клаузенбурга. Здесь я заночевал в гостинице «Рояль». На ужин — вернее, уже на ночную трапезу — подали курицу с красным перцем. Очень вкусно, но после неё мучит жажда. (На память: выведать у Мины рецепт.) Официант сказал, это «паприкаш хендл» — национальное блюдо, его готовят по всему течению Карпат. Моих жалких познаний в немецком здесь хватило; без них я бы и вовсе пропал.
Пока в Лондоне было свободное время, я заглянул в Британский музей и изучил в библиотеке книги и карты, касающиеся Трансильвании. Подумал, что хоть какое-то представление об этой стране не помешает при общении с тамошним дворянином. Выяснил, что край, названный графом, находится на самой восточной оконечности Трансильвании, на стыке трёх государств — собственно Трансильвании, Молдавии и Буковины, в сердце Карпатских гор. Это одна из самых диких и малоизученных областей Европы. Ни на одной карте, ни в одной книге я не нашёл точного расположения замка Дракулы — здешних карт, сравнимых с нашей военно-топографической съёмкой, пока не существует. Зато я выяснил, что Бистриц, почтовый город, названный графом, — место довольно известное. Внесу сюда кое-какие заметки: они освежат память, когда буду рассказывать Мине о своих странствиях.
Население Трансильвании делится на четыре разных народа: на юге — саксонцы, вперемешку с валахами (потомками даков), на западе — мадьяры, на востоке и севере — секеи. Я отправляюсь как раз в земли последних — они считают себя потомками Аттилы и гуннов. Возможно, так оно и есть: когда в одиннадцатом веке мадьяры завоевали эту страну, гунны уже обитали здесь. Я читал, что все известные на свете суеверия собрались в подкове Карпат, словно в воронке какого-то необоримого воображения. Если это так, поездка обещает быть очень занимательной. (На память: непременно расспросить обо всём графа.)
Спал я плохо, хотя постель была удобной, — меня одолевали какие-то странные сны. Под окном всю ночь выла собака, возможно, в этом и дело. А может, виной всему паприка: я выпил весь графин воды, а жажда не прошла. Под утро я забылся сном, но меня разбудил непрерывный стук в дверь — значит, к тому времени я спал довольно крепко. На завтрак мне подали опять паприку и нечто вроде каши из кукурузной муки — они называли это «мамалыга», а также фаршированные баклажаны, отменное блюдо «имплетата». (На память: и его рецепт тоже.) Завтрак пришлось проглотить наспех — поезд отправлялся около восьми, точнее, должен был отправляться. Потому что, примчавшись на вокзал в полвосьмого, я просидел в вагоне больше часа, прежде чем мы тронулись. Мне кажется, чем дальше на восток, тем менее пунктуальны поезда. Что же тогда творится в Китае?
Весь день мы еле тащились по краю, где было разлито всяческое изобилие красот. Мелькали городки и замки на крутых холмах — точь-в-точь как на страницах старинных часословов. Бежали реки и ручьи, по широким каменистым берегам которых видно, что они часто и сильно разливаются. Чтобы смыть внешнюю кромку реки, нужно очень много быстротекущей воды. На каждой станции толпился народ, порой целые сборища, в самых разных одеждах. Иные были точь-в-точь как наши крестьяне или те, что попадались мне по дороге через Францию и Германию: короткие куртки, круглые шляпы, домотканые штаны. Другие же выглядели очень живописно. Женщины издали казались хорошенькими, но вблизи — ничего особенного, к тому же у всех была очень тяжёлая талия. Рукава — пышные, белые, какие-то такие. У большинства — широкие пояса, от которых свисало множество ленточек, словно в балетных костюмах, но, разумеется, с юбками пониже. Самыми диковинными нам показались словаки: они выглядели совсем варварами. Огромные ковбойские шляпы, широкие мешковатые штаны грязно-белого цвета, белые полотняные рубахи, тяжеленные кожаные пояса чуть не в ладонь шириной, утыканные медными гвоздями. Сапоги высокие, штаны заправлены внутрь. Волосы длинные, чёрные; усы — густые, чёрные. Очень живописно, но внушения доверия не вызывают. На сцене их сразу приняли бы за какую-нибудь восточную разбойничью шайку. Впрочем, как мне сказали, они совершенно безобидны и даже не умеют за себя постоять.
Сумерки уже сгустились, когда мы добрались до Бистрица — прелюбопытнейшего старого места. Расположенный фактически на границе (Боргоский перевал ведёт отсюда прямо в Буковину), он пережил бурную историю, и следы её, бесспорно, заметны. Пятьдесят лет назад здесь случилась серия больших пожаров, пять раз в городе бушевал страшный огонь. А в самом начале семнадцатого века город выдержал трёхнедельную осаду и потерял тринадцать тысяч человек — к обычным военным потерям прибавились голод и болезни.
Граф Дракула велел мне остановиться в гостинице «Золотая корона». К моей великой радости, она оказалась истинно старомодной — я ведь хотел увидеть всё, что возможно, из местных обычаев. Меня, видимо, ждали, потому что, когда я подошёл к дверям, навстречу вышла приветливая пожилая женщина в обычной крестьянской одежде: белая нижняя рубаха, длинный двойной передник — спереди и сзади из цветной ткани, и сидело всё так плотно, что даже неприлично. Когда я приблизился, она поклонилась и спросила:
— Господин англичанин?
— Да, — ответил я. — Джонатан Харкер.
Она улыбнулась и что-то сказала пожилому мужчине в белой рубахе с засученными рукавами, который вышел за ней к дверям. Тот ушёл и тотчас вернулся с письмом:
«Друг мой! Добро пожаловать в Карпаты. Жду вас с нетерпением. Спите эту ночь спокойно. Завтра в три часа дилижанс отходит в Буковину; для вас сохранено место. На Боргоском перевале вас встретит моя карета и доставит ко мне. Уповаю, что путешествие из Лондона было благополучным и что вы насладитесь пребыванием в моей прекрасной стране.
Ваш друг,
Дракула».
4 мая. — Я обнаружил, что хозяин гостиницы тоже получил от графа письмо — граф велел ему занять для меня лучшее место в дилижансе. Однако когда я попытался расспросить его о подробностях, он стал уклончив и притворился, будто не понимает моего немецкого. Вряд ли это было правдой: до того он понимал всё прекрасно, по крайней мере отвечал на мои вопросы точно так, как если бы понимал. Они с женой — той самой старушкой, что меня встречала, — переглянулись с испуганным видом. Он пробормотал, что деньги были присланы в письме, и это всё, что ему известно. Когда я спросил, знаком ли он с графом Дракулой и может ли что-нибудь рассказать о его замке, они оба перекрестились, заявили, что ничего не знают, и наотрез отказались продолжать разговор. Времени до отъезда почти не оставалось, расспрашивать кого-то ещё было некогда, а всё это казалось очень таинственным и отнюдь не успокаивало.
Перед самым моим уходом старая женщина поднялась ко мне в комнату и сказала почти в истерике:
— Неужели вы поедете? Ох, молодой господин, неужели поедете?
Она так разволновалась, что утратила остатки своего немецкого, всё перепутала с каким-то другим языком, которого я вообще не понимал. Мне удавалось следить за ней, только переспрашивая снова и снова. Когда я ответил, что должен ехать немедленно и что меня ждёт важное дело, она спросила снова:
— А вы знаете, какой сегодня день?
Я ответил, что сегодня четвёртое мая. Она покачала головой и повторила:
— Да, да! Я это знаю! Знаю, но понимаете ли вы, какой сегодня день?
Я ответил, что не понимаю, и тогда она продолжила:
— Сегодня канун дня святого Георгия. Или вы не знаете, что сегодня, едва часы пробьют полночь, всякая нечисть на свете обретёт полную власть? Знаете ли вы, куда едете и зачем?
Она была так явно расстроена, что я попытался её успокоить, но тщетно. Наконец она упала на колени и умолила меня не ездить — или хотя бы отложить отъезд на день-другой. Всё это было очень нелепо, но мне стало не по себе. Однако дело есть дело, и я не мог позволить ничему мне помешать. Поэтому я попробовал поднять её и сказал как можно серьёзнее, что благодарю её, но долг обязывает — я должен ехать. Она встала, вытерла глаза, сняла с шеи распятие и протянула мне. Я не знал, что делать: как английский церковник, я привык считать такие вещи в какой-то мере идолопоклонством, но с другой стороны, отказать пожилой женщине, которая желала мне добра и была в таком состоянии, казалось просто неучтиво. Она, должно быть, заметила сомнение у меня на лице, потому что сама надела мне на шею чётки и сказала: «Ради вашей матери», — и вышла из комнаты. Я дописываю эту часть дневника, пока жду дилижанс — который, разумеется, опаздывает. Распятие всё ещё у меня на шее. Не знаю, то ли виной всему страх старухи, то ли здешние жуткие предания, то ли само распятие, но на душе у меня далеко не так спокойно, как обычно. Если эта тетрадь попадёт к Мине раньше, чем я сам, — пусть это будет моё прости. Вот и дилижанс!
5 мая. Замок. — Серость утра миновала, солнце стоит высоко над далёким горизонтом, который кажется зубчатым — то ли от деревьев, то ли от холмов, не пойму, слишком далеко, там всё сливается. Спать не хочется, а будить меня будут только, когда проснусь, так что я пишу, пока сон не придёт. Много всякого надо записать, и чтобы читающий не подумал, будто я слишком плотно поужинал перед отъездом из Бистрица, распишу свой ужин точно. Я ел то, что они называют «разбойничьим бифштексом»: кусочки бекона, лука и говядины, приправленные красным перцем, нанизанные на палочки и жаренные на огне — в лучших традициях лондонской кошачьей снеди! Вино — «Медиаш золотистый», оно оставляет странное пощипывание на языке, но неприятного в этом ничего нет. Я выпил всего два бокала и больше ничего.
Когда я садился в дилижанс, возницы ещё не было на месте — я увидел, что он разговаривает с хозяйкой. Говорили они, очевидно, обо мне: то и дело поглядывали в мою сторону. Кто-то из сидевших на лавке у дверей — её здесь называют словом, которое означает «носитель слов», — подходил, слушал, потом тоже смотрел на меня, и большинство — с жалостью. Я расслышал много повторявшихся странных слов — в толпе было множество народностей. Я потихоньку достал из сумки словарь-полиглот и перевёл их. Должен сказать, меня они не обрадовали. Среди них были: «ордог» — сатана, «покол» — ад, «стрегойка» — ведьма, «вролок» и «влкослак» — оба означают одно и то же (первое по-словацки, второе по-сербски), а именно — либо оборотня, либо вампира. (На память: непременно расспросить графа об этих суевериях.)
Когда мы тронулись, толпа у дверей гостиницы — к тому времени уже довольно большая — вся осенила себя крестным знамением и выставила в мою сторону два пальца. С большим трудом я уговорил одного попутчика объяснить, что это значит. Сперва он не хотел отвечать, но узнав, что я англичанин, пояснил: это оберег и защита от дурного глаза. Очень приятно, ничего не скажешь, — отправляться в неведомое место к неведомому человеку. Но все они казались такими добросердечными, такими опечаленными и полными сочувствия, что меня это не могло не тронуть. Век мне не забыть последний взгляд на гостиничный двор с его живописной толпой — все крестятся, стоя вокруг широкой арки, за которой в зелёных кадках, сгрудившихся посреди двора, пышно разрослись олеандры и апельсиновые деревья. А потом наш возница — широченные полотняные подштанники закрывали весь передок облучка, они называют их «гоца», — щёлкнул своим длинным кнутом над четвёркой маленьких лошадок, бежавших гуськом, и мы отправились в путь.
На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Дракула», автора Брэм Стокер. Данная книга имеет возрастное ограничение 12+, относится к жанрам: «Книги про вампиров», «Классическая проза». Произведение затрагивает такие темы, как «вампиры», «страшилки и ужастики». Книга «Дракула» была написана в 2026 и издана в 2026 году. Приятного чтения!
О проекте
О подписке
Другие проекты