© Матюнин Б., 2025

* * *

Глава 1. «Мера наказания»

Весьма вероятно, что, блуждая по безграничным просторам Рая, его обитатели совершают грехи, и за это им присуждается жизнь – как мера наказания.

Эта мера предусмотрена для того, чтобы бестелесные существа всегда помнили о неминуемости наказания – возможности быть отправленными в ссылку на невероятно красивый, но цинично-беспощадный «зелёный звездолёт». Душа обретает плоть и получает билет на экспресс, который повезёт её через испытания, соответствующие тяжести совершённого греха.

Следы засохшей крови на челе -

не мало песен о Голгофе спето…

И дни, и ночи люди на Земле,

персты слагая, каются за это.

Проходят вехи, даты, рубежи!

Живёт Земля – зелёный звездолёт.

Но на сердце моём печаль лежит -

не ведает, что делает народ!

А между тем, становится близка

развязка пьесы – сузился сюжет.

С последнего суфлёрского листка

подсказок не доносится уже.

Здесь все играют на подмостках роли -

кто на виду, а кто звучит едва ли.

В них столько веры, радости и боли!

А что под занавес? В финале?

Пусть будет водевиль, чтобы без бед.

С тех пор как Ева встретила Адама,

надеемся мы так на happy end,

но в мире что ни жизнь – то драма!

Сначала маленький пассажир будет робко смотреть в окно набирающего скорость поезда, но постепенно, по мере взросления, любопытство преодолеет страх. Он станет выходить на платформы остановок и выбирать праведные и неправедные атрибуты мирского существования для удовлетворения прихотей своей капризной плоти. Этот выбор и наполнит его жизнь неповторимым содержанием.

Набирая скорость, состав пойдёт всё быстрее и быстрее, и не будет возможности взглянуть на себя со стороны. Но однажды экспресс продолжит путь без старика, который останется на своей последней платформе один – перед беспристрастным зеркалом, и увидит в нём незнакомое отражение. Уже ничего нельзя изменить; зазвучит великая музыка сфер, ангелы соберутся на справедливый суд, и на семейной стене скорбной памяти появится ещё один портрет в свежей траурной рамке.

В рамках висели три фото -

три зажигал свечи.

Лучше бы раньше кто-то

вере меня научил.

Всюду незваным гостем

чувствовал на погосте.

Вот и земля святая!

В потных ладонях зуд.

Шепнула старуха седая:

«Сегодня вершится суд!

Сегодня надо молиться,

сегодня ни есть, ни пить,

сегодня в твои страницы

впишут, как дальше жить!»

Что ж, повинуюсь советам,

следую строго запретам.

…

Рядом – четыре портрета.

Последний ласкают руки.

В лицах ищу ответа -

за что ей такие муки!?

Странно – лицо смеётся…

Скомкал второй платок.

Нет, не легко даётся

грешнику трудный урок!

Тщетно молить о прощении -

будешь жестоким и грубым,

если имеешь с рождения

когти, желудок, зубы!

Птицы имеют и звери

схожую анатомию.

Так что же? На самом деле!

По Образу и Подобию?

Много загадок на свете.

Чьи же мы всё-таки дети?..

Ветер запутался в шторах -

срезался пламени колос,

и под лучины шорох

тихий явился голос:

«За кем грехи завелись,

в царстве Великого Знания,

тому присуждается жизнь —

как мера наказания.

Свою оплакивай долю,

а четверо – вышли на волю».

В тот день в родильном доме появились на свет десять девочек и один мальчик. Это обстоятельство позволило ему уже с первых минут жизни познакомиться с милыми капризами прекрасного пола. Их нестройное многоголосие со всей очевидностью свидетельствовало о том, что новые пассажиры глубоко огорчены вынесенным приговором и всё ещё надеются на помилование.

Надо ли говорить о том, что именно отношения между мальчиками и девочками являются основной декорацией великого спектакля под названием жизнь? Спектакля, на познание сути которого никогда не хватает времени, присуждённого мерой наказания.

В отчаянных и безуспешных попытках поиска сути жизни особенно впечатлительные пассажиры «зелёного звездолёта» попадают под мучительное, завораживающее и опьяняющее влияние чудо творящей Музы. Они создают бесценные картины, пронзительные стихи, завораживающую музыку, чудесные изобретения. Этим творцам назначен особый режим отбывания наказания, который, кроме телесных страданий, предусматривает невероятные душевные переживания.

Любое творчество сопровождается неудержимым потоком вдохновения, который возносит душу в заоблачные высоты, отвлекая от насущных проблем и житейской суеты. Сладостное самоистязание, связанное с вольным полётом возбуждённого сознания, перерастает в одержимость, которая заставляет преобразовывать фантазию в реальное воплощение. При этом перенёсшее стресс сознание, едва оправившееся от нервного потрясения, посещает новая фантазия, требующая непременной реализации. Однако созданные в муках цветы не часто попадают в тепличные условия оранжереи, где радуют и восхищают зрителей своей красотой. Гораздо чаще они оказываются высаженными в холодный грунт безучастного неведения или пренебрежения, причиняя нестерпимую боль их создателям.

Мало в октябре тепла и света —

Мастера готовы за гроши,

в дорогих и дешёвых багетах

продавать эскапады души.

Пряча от людей, идущих мимо,

сердца боль за оградой ресниц,

переносят в себе терпеливо

приговоры бесчувственных лиц!

Вазы, натюрморты и портреты…

Неожиданно в сознание проник,

раздвигая толпы силуэты,

детских глаз оглушительный крик:

«Не спешите так, дяди и тёти!

Почему вы проходите мимо?

Вам не нравится бегемотик!?

Вам не нравится Буратино!?

Посмотрите – вот это садик,

а вот это – кувшин из глины.

Это – девочка и её братик,

а вот это – пудель Мальвины».

Разложила всё на картонке

аккуратно, порядок любя.

Рядом вывела ручкой тонкой -

где по восемь, где три рубля.

Пригляделся. Рисунки, лепка…

Как она повзрослела рано!

«Как зовут тебя, милая детка?»

Отвечала скромно: «Диана».

А в продрогшем лице – ни кровинки;

фиолетовый шарфик, коса…

И непрошенные слезинки

на её навернулись глаза.