Вместо предисловия

«Летящие лепестки», вопреки своему легкомысленному заглавию, имеют и подзаголовок: «непридуманное». И весь текст действительно «не придуман»: это – не сочинённое ради красного словца, а промысленное, перечувствованное, прожитое, взятое изнутри. Не было бы ошибкой дать этой книге и ещё один подзаголовок, в буддийском духе, – «сущностные наставления». Кстати, её автор является служителем (ламой) буддийской общины традиции Гелуг. Так что же перед нами – сборник проповедей?

Нет, не вполне: это выжимки из наставлений, каждое или почти каждое из которых когда-то произносилось устно. Выжимки, сделанные мной, редактором издания, с согласия автора и даже при его участии (он, что называется, «держал руку на пульсе»). Выжимки по-настоящему энергичные, если уж пользоваться метафорой «выжимания»: иногда из большой, многостраничной проповеди выжималось только одно предложение. Были, правда, и такие, которые хотелось брать едва ли не полностью.

Каждый отрывок я снабдил датой сетевой публикации записи, из которой он взят: охвачены по времени больше десяти лет. Все их я расположил строго хронологически (за исключением последнего отрывка). При этом использовал я далеко не любое наставление, опуская и слишком простые, и слишком сложные, верней, узкоспециальные, интересные больше буддистам, чем широкой публике, и чрезмерно политизированные.

Признаюсь честно, что моим исходным материалом были не только проповеди, но и другие тексты автора: «Апология русского буддизма», «Сангха как церковь», «Русское зазеркалье» и «Последняя Европа». Но и к этим текстам я отнёсся достаточно придирчиво: так, из пятисотстраничной «Последней Европы» я извлёк только восемь коротких записей.

Итог работы – перед вами, и хочу сказать, что доволен этим итогом настолько, насколько им может быть доволен редактор. Текст – густой, плотный, насыщенный мыслью, афористичный. Он не представляет собой связного повествования, объединённого единым сюжетом или структурой, но по стилю и форме очень напоминает «Опавшие листья» Василия Розанова. И, разумеется, «Летящие лепестки» – полностью осознаваемая автором перекличка с «Опавшими листьями», смысловая рифма к ним, юмористическая и нарочная в своей шутливости. Нарочная – чтобы избавиться от всякого фальшивого пафоса, которого ни я не люблю, ни сам автор терпеть не может.

И всё же текст очень розановский: может быть, несколько менее, чем «Опавшие листья», личный и несколько более аккуратный в выражении мысли, но не менее прямой, честный, пронзительный. Вероятно, не вполне удобный – и, возможно, для многих это неудобство, где-то и на грани резкости, станет причиной отложить книгу в сторону. Но хочется верить, что эта книга найдёт и читателей, и искренних поклонников: она их заслужила.

О чём – этот сборник почти-афоризмов? Обо всём на свете. О буддийских истинах, прочитанных, продуманных, пережитых русским человеком. О кризисе массовой культуры и ущербности религии-лайт. О пророчествах, возвещённых западными и русскими мыслителями, от Симоны Вейль до Достоевского, и сбывающихся на наших глазах. О том, как неожиданно буддизм способен отражаться в христианстве, а христианство – в буддизме, и о том, что «линия фронта» в наши дни уже давно не проходит между отдельными религиями. О том, что является таинственной душой веры. О пошлости, включая пошлость в пространстве храма, и о победе над пошлостью. О том, что путь традиционной религии в наше безумное время, когда «мир ходит на голове», сложен – но при всей своей сложности остаётся открытым. О том, как именно совершается внутреннее делание, – но, пожалуй, будет разочарован тот, кто ждёт от текста пошаговых инструкций, особенно дешёвых рецептов в стиле «МакДональдса духа» (собственное и, кажется, любимое выражение автора).

Это – слова, прожитые до того, как они были произнесены или написаны; слова, которые сам читатель должен не просто продумать, но размолоть на мельнице своей мысли, взвесить на своих внутренних весах, поверить своим опытом, разрешить им прорасти внутри своего ума, – если он хочет это делать.

Есть много драгоценных идей, которые читатель обнаружит на этих страницах. Это и мысль о духовном камертоне внутри нас, способном созвучить со всей вселенной; инструменте, которому мы позволяем позорно ржаветь, – но который всё ещё можно настроить, используя затвор, молитву, обеты и медитации. Это и изумительное рассуждение об уязвимости священного, о том, что именно способность быть поруганной, отброшенной или осмеянной делает святыню подлинной святыней, а милосердие – настоящим милосердием. Это понимание того, как тесно связаны прощение другого – и раскаяние перед этим другим, ведь «виноваты всегда двое». Это и глубокий образ двойной тяжести верующего человека – тяжести общих для всего человечества вызовов вроде смерти или одиночества, к которым добавляется тяжесть сомнения и доказательства правоты религиозных истин. Вот то, что «отозвалось первым», – но возможно, даже вероятно, у иного читателя отзовётся в душе совсем иное. Читатель меняется, и меняется на протяжении более чем десяти лет и сам автор: от заострённых, несколько сатиричных обличений – в сторону большей созерцательности, всеохватности, сдержанности, даже нежности, что, однако, никогда не переходит в сентиментальность. Здесь есть и юмор, а не только суровая серьёзность, и вообще это – очень широкая книга, и по охвату тем, и интонационно.

«Летящие лепестки» – чуть насмешливое и почти дальневосточное, в духе Дзэн, название, напоминающее об эфемерности нашего понимания Трансцендентного, – книга очевидным образом буддийская и одновременно очень русская: говорящая голосом русского буддиста, глядящая на истины «Бодхичарьяаватары» и «Уттаратантры» глазами Достоевского, Розанова, Михаила Бахтина. А то мелькнёт фраза из «Мёртвых душ», и так она естественно продолжает мысль, что и не сразу опозна́ешь её в качестве цитаты. Уже в этом – редкость, смелость и достоинство текста, а также, конечно, и смелость автора: быть буддистом – но быть бескомпромиссно русским и в языке, и в образе мысли, а не твердить навязшие в зубах рассуждения на «общечеловеческом буддийском эсперанто».

Но главная ценность, пожалуй, в том, что это – книга-приглашение. Она приглашает осознать, что честное движение по духовному пути – даже в наше упрощённое, «пластмассовое» время – возможно; что путь этот требует всего человека, а не его мизинца, – но и даёт невообразимо многое. Она предлагает читателю осмыслить свою собственную жизнь, увидеть ясными глазами препятствия на пути и приступить к труду удаления этих препятствий, к настройке своего внутреннего радио руками сосредоточенной внимательности.

Приглашение не звучит навязчиво. Его можно не расслышать. Его можно принять лишь наполовину, а уже вступив на путь, можно всё время оглядываться назад. Автору всё это хорошо известно. Он знает, что путь – долог; что каждый из нас, включая и его самого, буддийского клирика, бредёт по нему, падая и спотыкаясь. Но он также знает, что путь истинно существует и что пройти по нему – возможно.

Одна из сильных и выразительных метафор книги – образ жизни как школы. «Будем идти по нашему школьному коридору легко, бесстрашно и с достоинством, не боясь одних, не завидуя другим, не пытаясь выслужиться перед третьими, – пишет автор. – Будем в разноцветных жетонах, которыми так дорожат одноклассники, видеть только разноцветные жетоны. И будем помнить, что последний звонок обязательно прозвенит».

Цветные жетоны – имущественных приобретений, карьеры, высоких должностей, мирских побед, «безумной любви», встреч и расставаний – блестят на солнце. И всё же они – всего лишь пластиковые жетоны. Последний звонок непременно прозвенит для каждого из нас, и нам придётся держать ответ о том, чему мы научились. «Летящие лепестки» – пособие в помощь каждому, кто оказался за партой в школе жизни, не единственное и далеко не самое подробное, но лаконичное, искреннее и безусловно содержательное. Пусть оно верно послужит каждому, в чьих руках окажется.

Старый Знакомый

Часть первая

Духовная практика не должна быть слишком сладкой. Лекарство часто имеет горький вкус.

22 ноября 2013 г.

*****

Никакой объём знаний не даст нам гарантии того, что мы в духовной жизни не поведём себя как слепые беспомощные котята.

5 апреля 2015 г.

*****

Любая великая религия – выше этноса. Она (хотя и не только она) формирует национальный характер, становится его воспитателем и лекарем. Но именно потому, что стои́т выше, религия не обязана следовать тёмными поворотами народной воли. Религия вообще никому не должна, если мы признаём за ней знание об иной, надмирной реальности, а не просто бескрылый инструмент народного воспитания. Из того, что религия является воспитателем народа, вовсе не следует долга (или права) клира быть воспитателем любого представителя этого народа, включая иноверцев и атеистов.

6 августа 2015 г.

*****

Рассуждения Смердякова о лёгкости отречения от родной веры должны по принципу «от противного» заставить любого русского держаться православия, коль скоро от него хочет отречься такой малосимпатичный персонаж. Но всё не так просто.

Если сам Смердяков – христианин или если христианин – Фёдор Павлович Карамазов, нет ничего ужасного в отказе от отчей веры этих двух. Не обеднеет от этого отказа ни христианство, ни христианская община. Нет беды в отказе от того, чему и раньше не имелось внутреннего следования.

Если вера – следствие механического рождения в нации, а не дело сознательного выбора человека, в ней нет подвига. Там, где нет подвига, не может быть и мученичества.

Нам смешон и жалок Смердяков, говорящий о том, что смысла в мученичестве нет. Но, если поверить в то, что религия даётся человеку через рождение и предопределяется рождением (а это – неправда), опровергнуть иезуитскую, тошнотворно-буржуазную логику Смердякова оказывается невозможно.

6 августа 2015 г.

*****

Гения от обычного человека отделяет подвижность ума, отсутствие тех стен внутри ума, которые мы возвели сами. Эти стены – предубеждения, предрассудки, шоры, ригидные оценки, которые мы раздаём другим людям и событиям. Этими стенами мы защищаем от боли свою иллюзорную личность. Причина их создания – наши омрачения. Отсюда более чистое сознание – это одновременно и более ясный, более острый ум. Если бы не наши страсти, мы все могли бы быть если не гениями, то одарёнными в разных областях людьми. Вот отчего именно религия заостряет ум.

23 января 2016 г.

*****

Честертон, если бы он был жив, заметил бы, что нигде нет так много пошлости, как в религии. Речь о тех, кто, уже оказавшись внутри религии, стремится её использовать для обслуживания своих мелких интересов.

Пошлый человек хуже фанатика. Фанатик дик и невежественен, но желает вести других к благу. Пошлый желает блага лишь для себя. Он вызывает не гнев высших существ, а только их равнодушие.

14 мая 2016 г.

*****

Потребность в культе – словно дыхание. Она есть и у «архаичного» человека, и у современного. Культ рождается из восхищения чем-то более высоким, чем сам человек. Мы, люди, живём в природе, но мы живём и в духе. Наши пока не раскрытые органы позволяют нам смутно ощутить, что мы не одни в духовном мире, что есть существа более совершенные, чем мы. Из этого ощущения – и желание поклониться более высокому. Оно существует у каждого. Когда кто-то говорит, что свободен от «невежественной потребности в культе», это смешно. Разница – всего лишь в том, что́ мы видим высшим. Даже те, кто борется с религией, поклоняются своим идолам, куда более пошлым.

20 мая 2016 г.

*****

Кто-то думает, что можно сочетать буддизм и неоязыческий «позитивный настрой». «На двух конях решили вы прогуляться? Седалища не хватит!» – словами графа Калиостро из советского фильма.

19 июня 2016 г.

*****

Похоронившим религию и отплясывающим на её костях: зачем нужно относиться к другому человеку с любовью и интересом? Зачем вообще сто́ит любить и уважать других людей, если в вашей либертариански-гедонистической картине мира именно «Я», а не другие, есть центр Вселенной? Дай нам ответ, коллективная мысль современных просветителей!

Не даёт ответа.

Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо всё, что ни есть на земли.

4 июля 2016 г.

*****

Не надо спешить верить моральным суждениям четырнадцатилетних. И моральным суждениям двадцатилетних тоже не надо спешить верить.

4 июля 2016 г.

*****

Распутство, даже беснование распутства в современной городской жизни – не абсолютное зло. Те, кто хочет действительно упражняться в добродетели, именно в современной городской жизни находят для себя поле свободы, на котором и растёт добродетель. Не так велика заслуга удержаться от распутства в монастыре, тюрьме или на селе со строгими патриархальными нравами, но эта заслуга увеличивается в распутном окружении, которое предоставляет современность.

3 сентября 2016 г.

*****

Новое поколение – поколение «удэн». У – упрощение жизни. Д – демонстрация себя. Э – эгоизм. Н – наивность.

8 октября 2016 г.

*****

Кто молится на вещи и мирские достижения вместо того, чтобы их утилитарно использовать, тот утилитарно использовать будет – религию. Человек устроен так, что в его уме не могут существовать одновременно две святыни.

26 ноября 2016 г.

*****

Ни от кого нельзя требовать подвига. Подвиг – это всегда усилие сверх обычного, он всегда совершается добровольно, из любви к людям – так же, как семья создаётся из любви к отдельному человеку. Некрасиво вынуждать любовь или пытаться её купить. То же верно и про подвиг.

14 января 2017 г.

*****

Есть четыре черты, которые современный мир воспитывает в людях. Требовательность к другим при снисходительности к себе. Равнодушие к чужому подвигу и отсутствие благодарности. Суеверие: неготовность к смерти в сочетании с наивной верой в то, что любая проблема решается и любая болезнь лечится. Жестокосердие. Если мы хотим хотя бы приблизиться к Освобождению, надо заменить их на полностью противоположные.

14 января 2017 г.

*****

С религиозной истиной нужно обращаться так же осторожно, как с опасным оружием, понимая вес каждого слова и его последствия для жизни. Кто не понимает этого, вероятно, не созрел для проповеди своей веры.

Если некто не готов пожертвовать жизнью за проповедь истины или, как минимум, не считает, что истина не менее ценна, чем жизнь, – такой человек едва ли в полной мере верит в то, что проповедует.

15 января 2017 г.

*****

Мы потеряли восприятие слов как духовной реальности. Мы коллекционируем разные виды учений, набиваем ими голову, потому что для нас слова весят не больше, чем бумага, на которой они написаны. А должны они быть как свинцовые шарики.

21 января 2017 г.

*****

Рассуждения о том, что́ сильнее, буддизм или христианство, исключительно детские. Они похожи на спор детей о том, кто сильней, кит или слон. Всё это просто смешно. Вопрос религиозного самоопределения – очень тонкий, тайный, внутренний. Такое самоопределение происходит не «с позиции силы». А если с позиции силы происходит такой выбор, то это – «детский» буддизм и «детское» христианство.

21 января 2017 г.

*****

В каждой религии есть душа. Душа религии – это Трансцендентное, сверхобыденное: нечто, что не сводится к договорённостям, решениям, описаниям, конвенциям, словам. Религиозные гении – те, кто дал возможность попробовать другим это сверхобыденное на вкус.