Вместо предисловия

«Летящие лепестки», вопреки своему легкомысленному заглавию, имеют и подзаголовок: «непридуманное». И весь текст действительно «не придуман»: это – не сочинённое ради красного словца, а промысленное, перечувствованное, прожитое, взятое изнутри. Не было бы ошибкой дать этой книге и ещё один подзаголовок, в буддийском духе, – «сущностные наставления». Кстати, её автор является служителем (ламой) буддийской общины традиции Гелуг. Так что же перед нами – сборник проповедей?

Нет, не вполне: это выжимки из наставлений, каждое или почти каждое из которых когда-то произносилось устно. Выжимки, сделанные мной, редактором издания, с согласия автора и даже при его участии (он, что называется, «держал руку на пульсе»). Выжимки по-настоящему энергичные, если уж пользоваться метафорой «выжимания»: иногда из большой, многостраничной проповеди выжималось только одно предложение. Были, правда, и такие, которые хотелось брать едва ли не полностью.

Каждый отрывок я снабдил датой сетевой публикации записи, из которой он взят: охвачены по времени больше десяти лет. Все их я расположил строго хронологически (за исключением последнего отрывка). При этом использовал я далеко не любое наставление, опуская и слишком простые, и слишком сложные, верней, узкоспециальные, интересные больше буддистам, чем широкой публике, и чрезмерно политизированные.

Признаюсь честно, что моим исходным материалом были не только проповеди, но и другие тексты автора: «Апология русского буддизма», «Сангха как церковь», «Русское зазеркалье» и «Последняя Европа». Но и к этим текстам я отнёсся достаточно придирчиво: так, из пятисотстраничной «Последней Европы» я извлёк только восемь коротких записей.

Итог работы – перед вами, и хочу сказать, что доволен этим итогом настолько, насколько им может быть доволен редактор. Текст – густой, плотный, насыщенный мыслью, афористичный. Он не представляет собой связного повествования, объединённого единым сюжетом или структурой, но по стилю и форме очень напоминает «Опавшие листья» Василия Розанова. И, разумеется, «Летящие лепестки» – полностью осознаваемая автором перекличка с «Опавшими листьями», смысловая рифма к ним, юмористическая и нарочная в своей шутливости. Нарочная – чтобы избавиться от всякого фальшивого пафоса, которого ни я не люблю, ни сам автор терпеть не может.

И всё же текст очень розановский: может быть, несколько менее, чем «Опавшие листья», личный и несколько более аккуратный в выражении мысли, но не менее прямой, честный, пронзительный. Вероятно, не вполне удобный – и, возможно, для многих это неудобство, где-то и на грани резкости, станет причиной отложить книгу в сторону. Но хочется верить, что эта книга найдёт и читателей, и искренних поклонников: она их заслужила.

О чём – этот сборник почти-афоризмов? Обо всём на свете. О буддийских истинах, прочитанных, продуманных, пережитых русским человеком. О кризисе массовой культуры и ущербности религии-лайт. О пророчествах, возвещённых западными и русскими мыслителями, от Симоны Вейль до Достоевского, и сбывающихся на наших глазах. О том, как неожиданно буддизм способен отражаться в христианстве, а христианство – в буддизме, и о том, что «линия фронта» в наши дни уже давно не проходит между отдельными религиями. О том, что является таинственной душой веры. О пошлости, включая пошлость в пространстве храма, и о победе над пошлостью. О том, что путь традиционной религии в наше безумное время, когда «мир ходит на голове», сложен – но при всей своей сложности остаётся открытым. О том, как именно совершается внутреннее делание, – но, пожалуй, будет разочарован тот, кто ждёт от текста пошаговых инструкций, особенно дешёвых рецептов в стиле «МакДональдса духа» (собственное и, кажется, любимое выражение автора).

Это – слова, прожитые до того, как они были произнесены или написаны; слова, которые сам читатель должен не просто продумать, но размолоть на мельнице своей мысли, взвесить на своих внутренних весах, поверить своим опытом, разрешить им прорасти внутри своего ума, – если он хочет это делать.

Есть много драгоценных идей, которые читатель обнаружит на этих страницах. Это и мысль о духовном камертоне внутри нас, способном созвучить со всей вселенной; инструменте, которому мы позволяем позорно ржаветь, – но который всё ещё можно настроить, используя затвор, молитву, обеты и медитации. Это и изумительное рассуждение об уязвимости священного, о том, что именно способность быть поруганной, отброшенной или осмеянной делает святыню подлинной святыней, а милосердие – настоящим милосердием. Это понимание того, как тесно связаны прощение другого – и раскаяние перед этим другим, ведь «виноваты всегда двое». Это и глубокий образ двойной тяжести верующего человека – тяжести общих для всего человечества вызовов вроде смерти или одиночества, к которым добавляется тяжесть сомнения и доказательства правоты религиозных истин. Вот то, что «отозвалось первым», – но возможно, даже вероятно, у иного читателя отзовётся в душе совсем иное. Читатель меняется, и меняется на протяжении более чем десяти лет и сам автор: от заострённых, несколько сатиричных обличений – в сторону большей созерцательности, всеохватности, сдержанности, даже нежности, что, однако, никогда не переходит в сентиментальность. Здесь есть и юмор, а не только суровая серьёзность, и вообще это – очень широкая книга, и по охвату тем, и интонационно.

«Летящие лепестки» – чуть насмешливое и почти дальневосточное, в духе Дзэн, название, напоминающее об эфемерности нашего понимания Трансцендентного, – книга очевидным образом буддийская и одновременно очень русская: говорящая голосом русского буддиста, глядящая на истины «Бодхичарьяаватары» и «Уттаратантры» глазами Достоевского, Розанова, Михаила Бахтина. А то мелькнёт фраза из «Мёртвых душ», и так она естественно продолжает мысль, что и не сразу опозна́ешь её в качестве цитаты. Уже в этом – редкость, смелость и достоинство текста, а также, конечно, и смелость автора: быть буддистом – но быть бескомпромиссно русским и в языке, и в образе мысли, а не твердить навязшие в зубах рассуждения на «общечеловеческом буддийском эсперанто».

Но главная ценность, пожалуй, в том, что это – книга-приглашение. Она приглашает осознать, что честное движение по духовному пути – даже в наше упрощённое, «пластмассовое» время – возможно; что путь этот требует всего человека, а не его мизинца, – но и даёт невообразимо многое. Она предлагает читателю осмыслить свою собственную жизнь, увидеть ясными глазами препятствия на пути и приступить к труду удаления этих препятствий, к настройке своего внутреннего радио руками сосредоточенной внимательности.

Приглашение не звучит навязчиво. Его можно не расслышать. Его можно принять лишь наполовину, а уже вступив на путь, можно всё время оглядываться назад. Автору всё это хорошо известно. Он знает, что путь – долог; что каждый из нас, включая и его самого, буддийского клирика, бредёт по нему, падая и спотыкаясь. Но он также знает, что путь истинно существует и что пройти по нему – возможно.

Одна из сильных и выразительных метафор книги – образ жизни как школы. «Будем идти по нашему школьному коридору легко, бесстрашно и с достоинством, не боясь одних, не завидуя другим, не пытаясь выслужиться перед третьими, – пишет автор. – Будем в разноцветных жетонах, которыми так дорожат одноклассники, видеть только разноцветные жетоны. И будем помнить, что последний звонок обязательно прозвенит».

Цветные жетоны – имущественных приобретений, карьеры, высоких должностей, мирских побед, «безумной любви», встреч и расставаний – блестят на солнце. И всё же они – всего лишь пластиковые жетоны. Последний звонок непременно прозвенит для каждого из нас, и нам придётся держать ответ о том, чему мы научились. «Летящие лепестки» – пособие в помощь каждому, кто оказался за партой в школе жизни, не единственное и далеко не самое подробное, но лаконичное, искреннее и безусловно содержательное. Пусть оно верно послужит каждому, в чьих руках окажется.

Старый Знакомый