Цитаты из книги «Велик без управления»

Велосипедисты же стоя сидели в ожидании (такое возможно только верхом на байке), усердно болтая и изучая взглядом архитектуру собственного города. А смотреть было на что, равно как и для обсуждений тем появилось немало: стоит лишь пару минут пройтись по собственному поселению не с делом, а просто с самостоятельной экскурсией, и можно открыть много нового даже в с первого взгляда знакомом тебе месте. И так приятно вспоминать то, что преподавали на предмете градове́дения (а не градоведе́ния, как ставила ударение одна ученица, – такую науку изучает разве что мэр), осознавая, что вот оно – то здание, про которое говорил учитель, и припоминая его занимательную вековую историю. Например, отличным поводом для смеха и дискуссии был дом, в котором когда-то один зажиточный господин организовал винный погреб. Прикол был в том, что в эннадцатом веке на улицу из здания выходил кран, из которого можно было набрать вина (естественно, предварительно рассчитавшись), и однажды по поводу празднества поток алкоголя оттуда не перекрывался весь день: хозяин всех угощал на халяву. Да, сейчас такой щедрости ни от кого не дождёшься, увы… А что, если оговорить занятную историю появления брусчатки в городе? Говорят, раньше тут дороги были уложены деревом: сильной потребности в камне не было, ибо вечные кони к покрытию менее прихотливы, чем современные авто. Однако, как это всегда бывает с отечественными дорогами, за этими никто не следил, и древесина гнила да подгнивала себе потихоньку. И угораздило же в злополучный момент наведаться сюда короля! Копыто его лошади в один прекрасный для жителей и не прекрасный для правителя миг буквально провалилось сквозь землю, отчего карета перевернулась. Слова, которыми король «награждал» бестолковых местных управленцев, не сохранились в истории, но после этого инцидента по личному приказу батюшки-государя центр города и подъезды к нему были вымощены первоклассной брусчаткой, что сохранилась до сих пор.

Хотя нет, одно событие всё же произвело всеобщее впечатление, но связано с днём смеха оно было чуть менее чем никак. Дело в том, что именно сегодня Боряныч решил принести в школу свою работу, начатую дома, – стул со спинкой. Только представьте себе прохожих, наблюдавших шествие школьника, прущего в школу полноразмерную, ещё не отделанную мебель, и сохранявшего при этом серьёзнейший вид лица! А предположите реакцию завуча, дежурившего на входе, когда он увидел сперва проталкивающийся в двери «трон», а затем и самого его создателя! Удивлению народа не было предела, и большинство думало, что это какая-то шутка, что, например, стул – всего лишь макет, но это было неверно. Нешлифованность, отсутствие покраски и общий незавершённый вид лишь придавали изделию шарма, и любой вошедший в кабинет трудов считал своим долгом посидеть на «троне», убедившись в его практичности и совершенно презрев риск загнать занозу в известное место.

– Надя, слушай, есть одно предложение… – Да? Какое именно? В кино хотите позвать? – Ну, почти. Только не в кино, а на сафари. Вернее, просто на охоту. – Даже так? Это интересно. Стоп, или вы шутите? Первое апреля ещё не наступило! – Нет-нет, правда. Будем загонять добычу… – Собаками? – Нет, велосипедами. – Ха-ха, серьёзно? Никогда не слышала про такой способ ловли зверей! – Ну, это новаторский метод, только в этом тысячелетии изобретён. В общем, у тебя же есть велик? Отлично, тогда никому и одалживать не придётся. Будем прям как цари или иные высокопоставленные господа ездить верхом и из седла бить по добыче.

Учёба следующего дня началась с нулевого урока – вещи довольно неприятной, изобретателю которой каждый ученик и преподаватель хоть раз мечтал набить рожу. Некоторые, конечно, утверждают, что лучше семь предметов и нулёвка, чем восемь уроков, которые тянутся аж до пятого часа, но им и невдомёк, что больше шести, максимум семи занятий в день вообще недопустимо. Что слишком рано, что после обеда люди думают малоэффективно, и практическая польза от нанизанных уроков минимальна. И даже несмотря на то, что нулёвка должна была быть занимательной, ибо на ней преподавалась астрономия, никто не хотел вникать, что такое, к примеру, параллакс, или почему в телескоп видно больше звёзд, хотя он и сужает радиус обзора. Всё, о чём думал, наверное, каждый, было лишь то, как бы отправить куда-нибудь в чёрную дыру свои учебники, это дурацкое расписание, а вместе с ним и того, кто ввёл нулевой урок, да как бы зарядиться энергией космоса, чтобы не хотеть спать. А вслед за астрономией шла физика, на которую тоже перенеслась негативная аура недоспанных часов (вернее, всего одного, но крайне важного часа, ибо для школьника десяток минут полусна после пробуждения стоит доброй половины ночи). Дошло до того, что ученики стали путать буквы, которыми обозначаются различные величины, получив силу тока в ньютонах, а омы вообще прилепив к массе. Масса, конечно, тоже может сойти за сопротивление, причём нехилое, но уж не в контексте тогдашних задач. Наконец, Денис, вызванный к доске, по ошибке не разделил на скорость света, а умножил, получив результат, в несколько раз больше в принципе возможного. Наверное, именно благодаря таким казусам наука когда-нибудь да придёт к гиперскачкам на сверхсветовых скоростях!

Между тем озёрный парк закончился, и для достижения следующего, согласно намеченному маршруту, следовало пересечь железную дорогу. Едва лишь байкеры выехали на рельсы, как Витя заявил: – А теперь все достали по монетке! – Зачем? – Дань за пересечение железнодорожных путей… Шутка! Просто будет прикольно, если пару копеек расплющит поездом. Это традиция, можно сказать. – Кабы паровоз от такой традиции с рельс не сошёл. – Не сойдёт, «Разрушители легенд» проверяли. Их вердикт был следующим: от монетки поезду ничего не сделается, если только не вогнать её в глаз машинисту. Так что давайте, кому не жалко, отдадим должное обычаю.

– Хорошо, а теперь задание на матлогику! Как с помощью арифметики из двух Лесь Украинок и одного Тараса Шевченко сделать Григория Сковороду? Семиклассники сперва остолбенели, пытаясь понять, как такое возможно, однако очень скоро стали выдвигать различные предложения: – Перестановка букв? – Что-то с годами связано? – Обращение букв имён и фамилий в цифры? – Пластическая операция! Автор задачи и сам не мог предположить, сколько всевозможных альтернативных ответов к ней вдруг появилось, но единственным разумно обоснованным был другой.

Восьмой класс с удивлением и любопытством наблюдал за ордой учителей и ждал фактического начала урока – не столько из-за тяги к знаниям, сколько из-за желания увидеть, как же их будут обучать впятером. Наконец, всё не особо великое количество учащихся собралось, и пошло объяснение темы. Впрочем, восьмиклашки быстро поняли, что урок будет полноценным, и что преподаёт только Борис, а остальные в лучшем случае помогают записыванием на доске или патрулированием кабинета. Ввиду этого каким-то шутником было решено попробовать отменить занятие: – Народ, а давайте скинемся по пятёрке, и урока не будет? Преподы опешили от такого заявления, не зная, как по уму ответить, и тут вдруг дверь снова отворилась, и в класс влетело ещё трое старшаков. – Мы от физики сныкаемся, лады? Теперь, наверное, впервые в истории школы в одном кабинете учителей собралось столько же, сколько учеников. Это явление, хотя и было из ряда вон выходящее, породило хороший ответ на предложение эдакой взятки за отмену урока: – Господа, ну по какой, скажите на милость, пятёрке? Вы видите, сколько тут желающих научить вас уму-разуму? Если вам так горит отделаться от грядущих знаний, то накидывайте минимум по полтиннику. Восьмиклассники враз обломались, и больше сорвать урок никто не планировал. Да и много ли пакостей напланируешь, когда рядом с тобой аж восемь старшеклассников и учителей в одном лице? Волей-неволей пришлось балбесам учиться, учиться и ещё раз учиться, как завещал сами знаете кто (а если не знаете, значит, историю было нечего прогуливать!).

Надеюсь, ты приготовил дэ зэ? – Эм… прочитал параграф… La bliae, – это псевдофранцузкое псевдоругательство, вымышленное во время прохождения темы про Наполеона, давно вошло в лексикон некоторых одиннадцатиклассников, – там столько дат, причём с месяцами и днями! Кому, спрашивается, оно надо? – Ну, кто не помнит своей истории, обречён повторять её. Правда, тот, кто изучает её слишком глубоко, обречён рехнуться, но это уже другой вопрос.

Однако, невзирая ни на расположившегося в задней части класса настоящего учителя, ни на присутствие самовызвавшегося надзирателя за порядком, детишки потихоньку начали нарушать рабочую атмосферу. Видимо, выдержка, так хорошо продемонстрированная в начале урока, быстро иссякла, уступив место безудержной тяге поговорить. Окончательно разворошила ребяческие инстинкты занятная задачка про императора Калигулу, сделавшего сенатором своего коня. Узнав забавный исторический факт, младшеклассники залились смехом и принялись это обсуждать, совершенно забыв, что им следовало найти процент лошадей в сенате Рима. Всё-таки добившись ответа, Борис понял, что пора пускать в ход «тяжёлую артиллерию», чтобы вернуть в нужное русло рассеянное внимание учащихся. – Ах вот вы как: болтать на уроке?! Ну, хорошо, придётся воспользоваться козырем. Все враз стихли, перепугавшись, что учителя могут вызвать классного руководителя или и того хуже, но всё мгновенное напряжение враз было снято: – А теперь решаем геймерскую задачу! Казак со здоровьем двести и уроном шесть вступает в бой с двумя пикинёрами… Как и предполагалось, такого рода задача сработала безотказно: все враз отложили ненужные мысли и устремили свои порывы к решению. Всё-таки что-что, а компьютерные игры всегда уважаются любым школьником. – А кто такой пикинёр? – Солдат с пикой. Это как копьё, только более позднее, – пояснил Давид, вдобавок сделав движение, словно атакует этим оружием. – А критический урон есть? – А лечение? – А казацкая сабля ломается? – Нет, это всё не учитываем. Можно, конечно, но тогда считать намно-ого больше придётся. Математически-геймерский азарт охватил пятиклассников на ура, и даже найдя победителя в предлагаемой задачей схватке, ученики до самого конца урока внимали всему, что им говорили, с радостью и воодушевлением щёлкая задания. Если бы не звонок, казалось, проучились бы они весь день без перерыва.

Обернувшись на ходу, чтобы оценить обстановку, Никита с удивлением заметил, что вместо того чтобы сбавить ход и подобрать да выгрузить людей, трамвай вдруг наоборот ускорился, промчав без остановки и явно собравшись настигнуть велосипедистов. Сложно сказать, принял ли водитель брошенный ему вызов, или же какой-то очень важный сударь попросил доставить его куда-то как можно быстрее, но предполагаемая остановочная фора больше не действовала. – Тревога, народ, нас догоняют! Недолго думая, байкеры, уже вошедшие в раж, переключились на следующую передачу и поехали раза в полтора быстрее, проскочив в последнюю секунду на зелёный сигнал светофора. Электротранспорт, из окон которого виднелись лица обалдевших пассажиров, промчал уже на красный, трезвоном отгоняя двинувшиеся наперерез автомобили. На высокой скорости преодолён бордюр, удар колеса о который издал оглушительный звук, насилу успевшие отскочить пешеходы чуть не понаступали друг другу на ноги, а дежурившая неподалёку перекрёстка полицейская машина, вернее, менты, сидевшие в ней, разинули рты. Шут знает, пустились ли бы полицейские в погоню, но подоспевший трамвай, чуть не подрезавший их автомобиль, вызвал у стражей порядка просто шок. Посчитав, видимо, что от греха стоит убраться подальше, они завелись и поехали в противоположную сторону, лишь оглядываясь. А велосипедисты, то и дело ударяя по звонкам, полетели вдоль следующей улицы.