Цитаты из книги «Коллохвиум»

– Ну что Вам сказать?.. Знаете, сколько раз ошибается сапёр? – Один? – Нет. Сапёр ошибается дважды. И знаете, когда впервые? – Когда? – Когда выбирает профессию. Итак, Вы со своими «бомбами» серьёзно ошиблись, когда избрали сей путь, пусть бы и не как основной. Вот так вот.

И ещё минут с двадцать шла бурная мозговая деятельность, которая со стороны могла выглядеть или как мечтательство, или как творческий процесс, но на самом деле была чем-то совсем иным. В фантастических произведениях, чтобы защититься от чтения мыслей телепатами, обычно или повторят стишки, или пытаются думать про нечто пустое, действуя «на автомате», но все эти методы жалки: дабы гарантированно отвадить телепата, лучше всего вычислять в уме какой-нибудь интеграл или предел. Итак, если бы в тот момент в аудитории был телепат, Васю он бы точно не сумел пересилить!

О, а тут Вы берёте интеграл. А почему функция интегрируема? – Хм… Ну, а отчего бы ей не быть интегрируемой? – Серьёзно? А отчего бы Вам не перейти на журналистику? В математике не отвечают вопросом на вопрос, всё должно быть обосновано.

Как и предвиделось, уже через минуту в аудиторию зашли Игорь Э-вич и ещё какой-то сударь, какого никто до сих пор нигде не встречал. Знакомый профессор захлопнул двери, как полицейские захлопывают решётку «бобика», принуждая хулигана подумать над своим поведением, а незнакомый преподаватель просто встал в углу, презрительно скрестив руки. – Так, сегодня мне будет помогать Степан А-вич. – Представил лектор своего коллегу. – Есть, может, какие-то вопросы, или начинаем? – Есть! Когда будет третья попытка? Всем бы стоило засмеяться, но студентам было не до того, так что улыбнулись только преподаватели. – Третья?! Что-то у вас слишком пессимистичный настрой… Проведём сначала первую, а там следом и решим. Вы же всё знаете! «Я знаю, что ничего не знаю!» – Ладно, больше нет вопросов? Нет… Тогда приступим!

Вася учился до трёх или четырёх утра и решил, что лучше чуть-чуть выспаться, чем чествовать преподавателя по программированию своим присутствием. Точнее, его мозг решил, что Дирихле и Абель, авторы двух последних теорем, – козлы, а вот тело как раз таки и велело, что самое время спать – студент заснул с тетрадкой на груди, как и большинство прикладников в тот день.

Хотя ровно половина студентов сумела заставить себя начать что-то делать сразу же, до последней встречи с преподавателем перед самим коллоквиумом почти каждый приготовил по крайней мере полдюжины «бомб» из тринадцати необходимых. Были, конечно, некоторые или чрезмерно самоуверенные, или чрезмерно ленивые, что не писали ничегошеньки, но на таких уже смотрели, как участник Википедии смотрит на статью, номинированную на быстрое удаление. В целом, «бомбы» совсем не обязывают себя применять, напротив, во время их создания можно немало запомнить и уразуметь, сумев впоследствии воспроизвести материал и убедить профессора, что всё верно. Таким образом, это была жизненно необходимая подстраховка, что-то наподобие бронежилета: нерадивого солдата он не спасёт, умелому не понадобится, но бывают ситуации, когда может действительно спасти положение.

– Короче, надо писать «бомбы». – О, то классная мысль! Хоть много работы, но десять-пятнадцать баллов того стоят. Значит, сегодня же начать, по одной теореме в день-два безупречно прорабатывать… Хотя, кого я обманываю? Всё будет, как всегда: в последние три дня и, вероятно, без сна. – Что правда, то правда. Молвят, Ленин, когда готовил революцию, спал по четыре часа – скоро, чувствую, мы ему позавидуем! – Хе, а я уже настроен на пересдачу, но кто знает, дай Бог, повезёт. – Как заявлял сам препод, коллок – это всегда наполовину везение. Но иногда удачу можно «подкрутить».

– Ну, что, народ, как готовиться будем? Кто-то и впрямь собирается всё выучить? – Данила выучит – это гарантированно! – Ага! Я вот живу с ним в одной комнате и всегда ощущаю какую-то ауру тяги к знаниям. Но, увы, вне общежития эта его аура чего-то на меня не действует.

В целом, для студентов есть только два состояния близости контроля: «ещё не скоро» и «капец, уже завтра».

Полгода назад студенты уже испробовали первый в своей жизни коллоквиум, и впечатлений хватило аж до зимней сессии. Для случайного слушателя, то бишь такого, что не учился на прикладной математике, это слово и понятие не казалось чем-то особенным; филолог мог бы подумать: «Ну, что там, colloquium, loqui – беседа, разговор: поговоришь с преподавателем, потрындишь – да и всё», но ведь нет! Трындеть – дело журналиста или политика, а математический разговор не может содержать никакой «водички», полуправды, «общественного мнения» или недомолвок.