ESET_NOD32

Цитаты из Интеллигенция. Заметки о литературно-политических иллюзиях

Читайте в приложениях:
34 уже добавили
Оценка читателей
  • По популярности
  • По новизне
  • Итогом подобной дистанцированности от реальности стало почти полное отсутствие того, что составляет смысл интеллектуальной работы на Западе – рационализации повседневности.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Тем самым возникала странная ситуация: альтернативная культура (в самом широком смысле), представляющаяся участниками этих объединений максимальным приближением к «настоящей жизни» – искусству, литературе, «настоящим», то есть нормальным условиям интеллектуального существования, – консолидировалась и скреплялась немодерными системами отношений, духом и формами организации, присущими скорее традиционным коллективам. В первую очередь это относится к тем, кто занимался филологией или культурологией, в меньшей степени – к экономистам и социологам.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Групповые нормы существования, групповые критерии и оценки становились единственным средством самосохранения самой группы, стиля ее мышления, моральных стандартов отношения к работе, удержания своеобразных норм элиты (элиты не по функциям, а по нормам вкуса, уровню оценок «настоящей науки»).
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • В первую очередь подобные формы возникали там, где модернизационные процессы были заметнее других, – в столичных и крупных городах: Москве, Ленинграде, Риге, Таллине, Тбилиси, Ереване, Новосибирске, Тарту…
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Появление множества семинаров, кружков, альтернативных объединений, служивших анклавами «настоящей науки», «настоящей литературы», ориентирующихся на прошлое или на Запад, было необходимым условием выживания и удержания стандартов «высокой» культуры, научной и интеллектуальной работы, накопления или восстановления первичного символического капитала для независимой умственной деятельности в будущем. Это был «бульон» иной интеллектуальной и моральной среды, альтернативных ценностей и убеждений, в конечном счете разрушивших тоталитарную систему господства, убивших ее систему воспроизводства[11].
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Соответственно, критериями порядочного социального поведения могли считаться (в разных средах) либо неучастие, маргинальность как сознательная позиция и сопротивление официозу, либо акцентированно, демонстративно деидеологизированная работа, как правило, заключающаяся в консервации всего того, что способствует сохранению неофициозной и высокой культуры, ее спасению от уничтожения или забвения (своего рода психологическое или социальное замещение).
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Длившаяся почти три десятилетия внутренняя оппозиция власти (в самом широком спектре – об брюзжания до участия в правозащитном движении) имела достаточно важные психологические последствия для интеллигенции.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Действительно, положение интеллигенции в дряхлеющем тоталитарном обществе (а это период с середины 1960-х до конца 1980-х годов) достаточно двусмысленно. С одной стороны, высококвалифицированные и образованные служащие обеспечивают функционирование всей бюрократической машины, самой системы господства, ее легитимности, оборонной и репрессивной мощи, воспитания и обучения кадров, систему информации и т. д., демонстрируя, пусть и неискренне, сервильную лояльность и преданность режиму, готовность к дальнейшему обслуживанию и защите. С другой – в соответствии с унаследованными легендами и идеалами интеллигенция воспринимает себя как оппозицию и участника частичного идеологического саботажа, то есть как защитника народа, «соль земли», совесть общества.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Значимыми оказываются не анализ того или иного артефакта, произведения искусства или особенности его восприятия публикой, а складирование, накопление материала, организуемого именем классика или кандидата в него.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Допустим, И. Бродский сам по себе – тунеядец, претенциозный малый, не лишенный дарования, но… Но в качестве Нобелевского лауреата, поэта, признанного за границей, более того – «воплотившего в своем творчестве стихию русского языка», он автоматически становится идолом современной поэзии. О. Мандельштама можно убить, но потом, подвергнув в критике мифологическому мумифицированию, сделать цитатным столбом, указывающим «дорогу русской современной поэзии». И т. д. Эта фазовая переворачиваемость выдает принцип мышления интеллигенции. В качестве «живой» и непосредственной субъективности индивид-интеллектуал вытесняется на социальную периферию, в пространство незначимых существований. Центр занят структурами, символическое значение которых тем выше, чем ближе они к иерархической оси власти. Однако после смены персонального состава обслуживающих власть новая команда приходит на центральное поле под знаменами восстановления символического статуса прежних маргиналов, чье социальное существование уже лишено признаков непосредственности и угрозы релятивизма. В этом новом качестве маргиналы становятся символическим ресурсом новых людей, занимающих теперь авторитетные позиции.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Интеллигенция думает «за всех», ей свойственно сочинение программ всеобщего переустройства, мечтательное принятие, примеривание на себя роли субъекта власти.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Поэтому для умственной работы интеллигенции характерно оперирование тотальными, «объективными» понятиями, масштаб которым задан уровнем претензий. «Страна», «народ», «Запад», «Россия», «культура», «литература», «государство» и т. п.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Само знание в интеллигентской среде представлялось и представляется в виде суммы готовых истин, объективно существующих где-то – их-де надо лишь найти и использовать.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Литературоцентризм русской интеллигенции отражает ее умственную неразвитость, неспособность (не биологическую, разумеется, а исторически и социально сложившуюся) к анализу, объяснению, точному знанию.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • То, что интеллигенция десятилетиями объединялась чтением художественной литературы, группировалась вокруг «толстых» журналов, всегда воспринималось и расценивалось в ее среде как чрезвычайно положительное обстоятельство, достоинство русской культуры, свойство ее особой «духовности». И никогда не считалось признаком слабости. Как же, «литература в России заменяет все – философию, парламент, социологию, свободную печать и т. п.». Но ведь не замещает!
    В мои цитаты Удалить из цитат