Глава первая. Дом у чёрной ивы

На окраине деревни, где дорога уходила в тёмный лес и терялась среди корней старых сосен, стоял дом ведьмы. Его крыша поросла мхом, а окна всегда казались тёмными, даже в ясный день. Люди говорили, что там живёт ведьма по имени Мирослава – старая, как сама земля, и мудрая, как ночь. Но на самом деле Мирослава не была ни такой старой, ни такой страшной, как о ней шептались. Просто её глаза видели больше, чем позволено обычному человеку.

У самого дома росла чёрная ива. Её ветви свисали до земли, словно прятали вход от чужих глаз. Говорили, что если пройти под ними с дурными мыслями, можно забыть дорогу назад.

В тот вечер, когда началась эта история, ветер выл в трубе, а свечи в комнате ведьмы горели ровным синим пламенем. Это был знак – кто-то шёл к ней.

Мирослава сидела за столом и перебирала сухие травы. Полынь – от дурных снов. Зверобой – от сглаза. Чабрец – чтобы укрепить дух. Но сегодня травы в её руках тревожно шуршали, словно знали то, чего не знала она сама.

В дверь постучали три раза.

Не быстро.

Не медленно.

Как стучат те, кто боится.

– Входи, – сказала ведьма, не поднимая глаз.

Дверь скрипнула, и в дом вошла женщина, укутанная в тёмный платок. Лицо её было бледным, а глаза – красными от слёз.

– Ты ведьма? – тихо спросила она.

– А ты как думаешь? – ответила Мирослава и наконец подняла взгляд.

Женщина переминалась с ноги на ногу, будто хотела убежать, но что-то держало её на месте.

– У меня беда… – прошептала она. – Сын мой… он сам не свой стал.

Мирослава молчала. Люди часто говорили «беда», но редко понимали, что это значит на самом деле.

– Он по ночам разговаривает… – продолжала женщина. – С кем-то, кого я не вижу. А вчера окно само открылось. И холод… такой холод в комнате стал…

Свеча на столе дрогнула.

Ведьма медленно встала и подошла к женщине. Та вздрогнула, когда холодные пальцы коснулись её руки.

– Давно началось? – спросила Мирослава.

– Семь дней назад…

Ведьма нахмурилась. Семь дней – плохое число для таких дел. За семь дней тень может укорениться.

– Ты что-нибудь находила? – спросила она. – Под дверью, под кроватью, во дворе?

Женщина замялась, потом достала из кармана тряпичный узелок.

– Вот…

Мирослава развернула ткань. Внутри лежали спутанные чёрные нитки, кость мелкой птицы и ржавый гвоздь.

Свечи разом затрещали.

– Кто-то звал беду в твой дом, – тихо сказала ведьма.

Женщина всхлипнула.

– Его можно спасти?

Мирослава посмотрела в окно. За стеклом ветви ивы медленно качались, хотя ветра почти не было.

– Можно, – сказала она. – Но не бесплатно.

Женщина поспешно кивнула.

– Я заплачу, сколько скажешь.

Ведьма покачала головой.

– Не золотом.

Она подошла к полке и сняла маленькую глиняную чашу.

– Мне нужно имя.

– Чьё?..

– Того, кто это сделал.

Женщина побледнела.

И в этот момент свечи погасли.

Комната погрузилась в темноту, и только снаружи, за окном, что-то тихо зашуршало в ветвях ивы.

Мирослава замерла.

Она уже знала этот звук.

Так приходят те, кого не звали.

– Поздно, – прошептала ведьма. – Он уже здесь.

За окном мелькнула тень – слишком высокая для человека и слишком тонкая для зверя.

Женщина закричала.

А ведьма только закрыла глаза и прошептала слова, старые как лес:

– Кто пришёл без имени – уйдёт без следа…

И ветви ивы ударили в окно, словно живые.

Так началась первая история из жизни ведьмы Мирославы – история о мальчике, который разговаривал с тенью.

И это была лишь одна из многих.

Глава вторая. Тот, кто приходит с кровью на руках

Случай с оборотнем произошёл поздней осенью, когда ночи становились длиннее дней, а туман стелился по земле так густо, что в нём можно было потеряться у собственного порога.

В тот вечер Мирослава как раз закрывала ставни. Лес шумел беспокойно – не так, как обычно. Ветер не выл, совы не кричали. Всё словно затаилось.

Это был плохой знак.

Когда ведьма уже собиралась погасить свечи, в дверь ударили.

Не постучали – именно ударили. Один раз. Тяжело.

Потом ещё.

Дверь заскрипела сама по себе, будто её толкнули снаружи.

Мирослава медленно подошла ближе.

– Если человек – входи, – сказала она. – Если нет – уходи.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял парень. Молодой, лет двадцати. Бледный как снег, весь в грязи. Рубаха на груди была разорвана, а руки дрожали.

И пахло от него странно – железом и лесом.

Кровью и зверем.

Он сделал шаг и едва не упал.

Ведьма успела подхватить его.

– Помоги… – прошептал он. – Пожалуйста…

Она закрыла дверь ногой и потащила его к столу.

Когда свеча осветила его лицо, Мирослава сразу всё поняла.

Глаза.

У людей так глаза не блестят в темноте.

– Когда? – спросила она.

Парень тяжело дышал.

– Сегодня…

– Первый раз?

Он кивнул.

Это было плохо. Первый раз – самый опасный. В первую ночь оборотень может не вернуться обратно человеком.

Ведьма разорвала рукав его рубахи.

На плече были следы зубов. Старые. Уже зажившие.

– Кто тебя укусил?

– Не знаю… – прошептал он. – В лесу… месяц назад…

Он вдруг сжался и застонал.

Кости в его руке тихо хрустнули.

Мирослава резко обернулась к печи и бросила туда горсть трав.

Пламя вспыхнуло зелёным.

– Слушай меня, – сказала она строго. – Сейчас будет больно.

Он зажмурился.

– Я уже чувствую…

Его пальцы начали скрючиваться. Ногти потемнели.

Ведьма схватила верёвку и быстро связала ему запястья.

– Это не для меня, – сказала она. – Это для тебя.

Парень вдруг зарычал.

Не по-человечески.

Свечи задрожали.

– Помоги… – прохрипел он. – Я не хочу…

Его спина выгнулась, и он закричал.

Крик перешёл в вой.

Глубокий. Звериный.

За окном ответили волки.

Мирослава быстро начертила мелом круг вокруг стола.

Парень упал на колени.

Кости трещали, будто ломались и срастались заново.

Шерсть начала пробиваться сквозь кожу.

Но что-то было не так.

Ведьма прищурилась.

Оборотни обычно меняются полностью.

А этот – нет.

Он застрял между.

Полу-человек. Полу-зверь.

И это было хуже всего.

Такие долго не живут.

Она достала нож.

Обычный. Железный.

Провела по своей ладони.

Кровь закапала на пол.

– Слышишь меня? – сказала она твёрдо. – Если хочешь жить – держись за своё имя.

Зверь дёрнулся.

– Как тебя зовут?

Он рычал.

– Имя! – крикнула ведьма.

– И… Иван… – прохрипел он.

– Ещё!

– Иван!

– ЕЩЁ!

– ИВАН!!

Круг вспыхнул красным.

Зверь ударился о невидимую стену.

Мирослава начала шептать слова – старые, тяжёлые, такие, от которых воздух становился густым.

Зверь метался.

Когти скребли пол.

Клыки щёлкали в темноте.

Но круг держал.

– Человек держит зверя, – шептала ведьма. – Зверь не съест человека…

Ветер ударил в дом.

Дверь задрожала.

Окна заскрипели.

А потом всё стихло.

Зверь упал.

Тяжело.

Глухо.

Тишина длилась долго.

Очень долго.

Потом парень закашлялся.

Обычным человеческим голосом.

Мирослава устало села на лавку.

– Живой… – прошептал он.

– Пока да, – сказала ведьма.

Он посмотрел на свои руки.

Обычные.

Только в крови.

– Это прошло?

Ведьма покачала головой.

– Нет.

Он побледнел.

– Но ты теперь знаешь, – сказала она. – И это значит, что у тебя есть шанс.

– Шанс на что?

Она посмотрела на него внимательно.

– Не стать зверем навсегда.

Парень молчал.

– Ты будешь приходить сюда каждое полнолуние, – сказала ведьма. – Иначе однажды ты не вернёшься обратно.

Он кивнул медленно.

У самой двери он остановился.

– Почему ты помогла мне? – спросил он.

Мирослава посмотрела на чёрную иву за окном.

– Потому что зверей и так хватает, – сказала она. – А людей всё меньше.

Парень ушёл в туман.

А ведьма ещё долго не гасила свечи.

Потому что знала – это не последняя их встреча.