Отзывы на книгу «Августовские пушки»

Если я верно помню, «Августовские пушки» я читал в третий раз. Бывают такие книги, прелесть которых не считывается сразу, её так не ухватишь. Труд Такман как раз из таких.

Вроде бы простая книга, без особого углубления, местами откровенно поверхностная (особенно в главах по Восточному фронту Первой мировой). Написана так давно, что в деталях откровенно устарела, потеряла актуальность. А ведь поди ж ты, всё равно что-то к ней тянет, её хочется взять с полки и погрузиться в этот жаркий август-1914, когда миллионные армии маршировали, атаковали и оборонялись на обширном пространстве от Парижа до западной границы Восточной Пруссии.

Прелесть книги Такман в том, что она сумела соблюсти правильный баланс между популярностью и соответствием источникам. Её почти нельзя обвинить в передёргиваниях, при этом книга написана таким откровенно обычным, доступным языком, что она читается запоем, с неослабевающим интересом.

Даже тактические расклады, приведшие к известному повороту Клюка на восток, мимо Парижа, даны так, что история с марнским такси будет понятна любому, самому далёкому от тактики читателю.

Автор делает так, что всё, начиная от предвоенного планирования, всё, включая первые битвы, первые марши через Бельгию, первые стычки в Восточной Пруссии, всё это становится наглядным. И порой даже эпическим, простите пафос. Есть что-то от мрачной трагедии в этом немецком марше, в этой попытке соответствовать идеальному плану, который гнал людей по сорок километров в охватывающем манёвре. И есть какая-то странная историческая справедливость в этом контрударе от стен Парижа, в этом «чуде на Марне».

Особый интерес, естественно, книге придаёт то, что, по свидетельствам очевидцев, её очень любил Кеннеди, который читал её в дни Карибского кризиса и прочувствовал настолько, что смог перебороть своих военных, которые, как и их немецкие, французские, английские и русские коллеги в 1914-м, утверждали, что военное планирование важнее конкретных условий и планы, раз задуманные, должны осуществляться, как бы ни были страшны их последствия.

Да, книга даёт много материала для размышления о том, как глупы люди. Такман очень хорошо показывает, как старая Европа, Европа bell epoque, совершает самоубийство, как все плачут от невозможности остановить войну, но ничего конкретного не делают. Я не склонен плакать, задумываясь над тем, как хрустела в 1913 году французская булка, но трудно не жалеть те миллионы солдат, которые погибли в 1914-1918 и после в конфликтах, вызванных этой войной, из-за того, что кайзер хотел дожать Францию, Россия выполняла союзнический долг за французские кредиты, а англичане боялись усиления Германии. Лучше после войны не стало никому: ни победителям, ни побеждённым.

Признаюсь, я вспоминал об этой книге летом 2014 года, когда казалось, что спираль раскручивается по похожему сценарию. Риторика становилась всё более оторванной от реальности, провокации нарастали, люди гибли.

Особой остроты личного сопереживания книге придаёт то, что мой прадед как раз участвовал в Восточно-Прусской операции русских армий в 1914 году, этой авантюре царских войск, вроде как спасшей Париж. Прадед попал в плен после разгрома армии Самсонова и просидел в немецком лагере четыре года (лагерь был на оккупированной немцами территории северной Франции, чтобы бежать было дальше). Я люблю смотреть на его фото в плену, присланное через Красный крест. Он сфотографирован среди группы других пленных, Красный крест явно просто делал потом число копий по числу человек на фото и рассылал по России. Что он думал тогда, в 1916, проведя уже два года в лагере? Как он потом пробирался домой в 1918, через разваливавшиеся империи? По семейной легенде, пришёл он в 1918 в Тамбовскую губернию с винтовкой и ничего толком не рассказывал. А ещё он в лагере выучил немецкий и в следующую войну, во второй её половине, с нескрываемым интересом общался с немецкими пленными, которых пригнали на стройки. Что он думал в этот момент? Думал ли о превратностях судьбы?

Августовские пушки - это пример нон-фикшна, который стремится к фикшну. Барбара Такман потратила много сил, чтобы показать персонажей книги - реальных исторических персон - живыми, со своими чувствами и переживаниями.
В итоге книга про войну, про маневры армий, корпусов, дивизий и т.п. выглядит не такой сухой как могла быть:) Но некоторые образы вышли несколько карикатурными - особенно среди немцев. Такое ощущение, что в немецкой армии генералы были тощими и высокими как жерди либо толстыми как пивные бочки. Людей нормального телосложения генералами видимо не ставили:)
Запомнилось как любые самые предусмотрительные планы летят к чертям, как только начинаются реальные действия. Немцы предусмотрели многое, но не задумывались, что Эйфелева башня может глушить их радиопереговоры. Опять же много внимания уделяется взаимоотношениям между союзниками и внутри французской и немецкой армии.
Книга познавательна и поучительна, особенно учитывая нынешние обстоятельства.

Несмотря на то, что я люблю читать книги по истории, исторические романы, следует честно признаться, что историю я знаю плохо. Так чтоистория Первой мировой войны не стала исключением. Это величайшее в мире событие, которое многие не без оснований считают определяющим в истории мира на десятки, а сейчас счет уже пошел на сотни лет вперед. Да, эхо Первой мировой до сих пор громко звучит в мировой политике.
Поэтому читать «Августовские пушки» мне было интересно, и я узнал для себя много нового. Барбара Такман в этой книге сделала попытку нарисовать картину событий, которые предшествовали началу войны и то, что произошло за август 1914 года. Да это только попытка, так как всё что мы пытаемся узнать о прошлом, всегда останется только попытками, ибо как оно там было в точности на самом деле мы уже не узнаем никогда. Тем более никаких обнадеживающих новостей о создании машины времени пока нет.
Скорей всего эта книга не может претендовать на учебник по истории или какой-нибудь там исторический труд, однако думаю, основные этапы и эпизоды войны в ней описаны без каких-либо серьёзных отклонений от общепринятых положений исторической науки. Да можно придраться к различным фактам. Как, например, было или не было тяжелая артиллерия в той или иной армии, сколько погибло в том или ином бою человек и т.д. В целом картины это не меняет.
Главное в книге Такман – это люди. А точнее это поиск ответа на вопрос, как разумные и в общем неплохие люди, допустили развязывание этой мировой бойни, в которой погибло огромное множество людей, были использованы не применявшиеся ранее виды оружия, нарушены чуть ли не все общечеловеческие ценности в масштабах не виданных ранее.
Это больше книга о психологии и сознании, хотя многие её главы без карты лучше не читать. Иначе легко запутаться во всех этих многочисленных перемещениях корпусов и дивизий, которые изложены достаточно подробно. Тем не менее это книга о всемогуществе планов и проектов.
Думаете вы составляете в течении нескольких лет подробные планы и графики, о том куда и зачем пойдут ваши войска, а потом с легкостью от этого откажитесь, даже если будет такая необходимость? Как - бы не так!
Или об узости мышления умнейших людей, которые считают, что там не должно быть противника и не принимают или дают другое объяснение многочисленным данным и сообщениям разведки и наблюдений, лишь бы они совпадали с их точкой зрения.
О том как политики в сложной обстановке и ограниченных временных рамках просто неспособны принять правильное решение.
А за этим всем миллионы загубленных человеческих жизней! Когда один из императоров, зевнув говорит: «Делайте, что хотите!» и начинает работать военная машина, которая уничтожит миллионы жизней.
Вот это у Такман очень хорошо показано, это стоит прочесть. Язык очень живой, рассказано увлекательно, несмотря на обилие сухих фактов.
Однако есть и на что посетовать.
Во-первых, в книге делается прежде всего упор на поступки и образ мышления власть имеющих. В них она ищет причины и следствия. При этом совершенно упущены из виду экономические причины Первой мировой. А мне воспитанному в духе материализма они видится определяющими. Ничего не было сказано о том, что Германия стала основным конкурентом в торговле в Европе и начинала прокладывать пути на Восток и её притязаниях на владения Англии. Или о том, что Эльзас и Лотарингия это не просто красивые места и плодородные земли, а еще источники сырья и металлургия. И много еще других причин, в том числе и противоречия с Россией, среди которых «вступимся за братьев славян» было далеко не самым острым.
Также, по каким- то причинам автор практически полностью обходит стороной развитие событий в Сербии, Австро-Венгрии и боях в Галиции.
Тем не менее, книга очень интересная. Она не расскажет обо всём, но всем интересующимся Первой мировой прочитать её будет очень интересно. Так как прежде всего это книга предупреждение. Насколько не прочен мир на этой земле. Как легко приходят в движение разрушительные силы, которые, казалось бы, находятся под контролем и управлением.

Дальше...

Каким образом поражение в 1905 году России от Японии повлияло на баланс сил в Европе и как это приблизило начало войны.
Оказывается некий полковник русского генштаба в 1902 году продал один из первых военных планов России на случай войны немцам. Интересно есть ли об этом книга?
Что было бы, если бы немцы в 1914 году отправились на восток, ограничившись на обороной на Западе? А ведь это был очень возможный вариант.
Не знал о роли Бельгии в этой войне. Это небольшая, но очень мужественная страна, стала ключевой в начале войны. Именно в Бельгии мир столкнулся с массовыми расстрелами гражданского населения, сжигания городов, библиотек, уничтожения культурных ценностей, как с методом ведения войны и устрашения населения.
Не знал, что другая ширина железнодорожной колеи в России сделана умышленно в оборонных целях.

Очень объемная книга посвященная Первой мировой войне, а по информации о ней, так получившая Пулитцера, разве я могла пройти мимо такого прекрасного кирпичика? Как оказалось, но награда не улучшила стиль повествования Барбары Такман - это было читать нудно, трудно и голова пухла от кучи фактов, порой до того мелких и не всегда нужных для полной картины: у кого какая борода, и т.д. Образы не складывались, а все выглядело фрагментарно. В памяти данная информация не удерживалась и приходилось возвращаться, перечитывать, а кто был чей ученик, однокашник и т.д.

О чем книга? О политиках начала двадцатого века, которые начали войну, которая мало кому была выгодна. Почему ее начала Германия? Вы удивитесь, но всему виной, ну, как бы одной из составляющих, идея о избранности немецкого народа, о да, первая война Германию мало чему, тогда научила и они снова наступили на те грабли, когда начали Вторую Мировую, снова в основе захвата чужих земель имелась доктрина, что "мы лучшие - нам все можно". Были ли другие страны умнее? Нет, Франция и Англия, готовы были жертвовать своими союзниками довольно быстро, если им это было выгодно - например, они изначально готовы были отдать Германии на растерзание Бельгию. Во Вторую Мировую, они также манипулировали, не всегда благородно, другими странами. Короче, очень много было общего у Первой и Второй мировых войн.

Работа, конечно же, для написания книги была проделана большая, но порой составить общую картину полностью было трудно из-за перегруженности текста, а само произведение вызывало головную боль. Такое надо читать умеренными дозами, и да, желательно иметь базис данного материала еще до чтения данной книги. Она больше подойдет тем, кто серьезно интересуется данным периодом истории.

В 1963 году Кеннеди любил приводить обмен репликами в 1914 году между двумя германскими руководителями о причинах и расширении той войны. Бывший канцлер спрашивал: «Как же это случилось?», а его преемник отвечал: «Ах, если бы знать!»

Несомненно, Пулитцеровская премия – это заслуженная награда автору за прекрасно написанный труд! В книге описан совсем короткий период – преддверие и первый месяц первой мировой войны. Начинается книга с «парад-але» монархических домов Европы на церемонии захоронения короля Англии Эдуарда VII. Удивительно рассматривать всех участников и знать как долго каждый из них останется в живых: последняя встреча родственников знаменитого

Эдуарда, ставшего причиной этого беспрецедентного сборища, часто называли «Дядей Европы» — это прозвище, если иметь в виду правящие дома Европы, следовало бы понимать в буквальном смысле. Он был дядей не только кайзера Вильгельма, но также (по линии сестры своей жены) вдовствующей русской императрицы Марии и царя Николая II. Сама русская царица была его племянницей. Его дочь Мод являлась королевой Норвегии, другая племянница, Ена, была королевой Испании, а третья племянница, Мария, вскоре должна была стать королевой Румынии. Датская ветвь его жены, помимо того, что владела троном Дании, находилась в родстве по материнской линии с русским царем, а также снабдила королями Грецию и Норвегию. Другие родственники, отпрыски девяти сыновей и дочерей королевы Виктории, находились в избытке во всех королевских дворах Европы.

Никто не хотел воевать, и всем пришлось… как ни банально, но роль личности в истории еще подлежит уточнению: племянник покойного Эдуарда, император Вильгельм II – яркий тому пример. Автор честно и весьма нелицеприятно пишет о царской власти, опираясь на документы и дневники высших сановников.

Союзники не беспокоились всерьез по поводу недостатков русской военной системы. Главные из них: плохая разведка, пренебрежение маскировкой, разглашение военных тайн, отсутствие быстроты, неповоротливость, безынициативность и недостаток способных генералов.

«Этот психически ненормальный режим, — так называл его граф Витте, самый рьяный его защитник, занимавший пост премьера в период 1903—1906 годов, — есть переплетение трусости, слепоты, лукавства и глупости». Во главе его находился суверен, имевший лишь одну цель государственного правления — сохранение целостности абсолютной монархии, завещанной ему отцом. Лишенный интеллекта, энергии и не подготовленный для такой задачи, он находил утешение в личных фаворитах, предавался капризам и чудачествам — обычным развлечениям пустоголового самодержца. Отец его, Александр III, который из определенных соображений не хотел посвящать сына в премудрости правления страной до тридцати лет, к несчастью, неправильно высчитал примерную продолжительность своей жизни и умер, когда Николаю было двадцать шесть лет. Новый царь, достигший теперь 46-летнего возраста, так ничему и не научился за прошедшие годы, а впечатление спокойствия, которое он производил, было в действительности апатией, безразличием ума, настолько не выдающегося, что его можно было сравнить с плоской поверхностью. Когда ему принесли телеграмму с сообщением о разгроме русского флота под Цусимой, царь, прочитав ее, запихнул в карман и отправился продолжать партию в теннис.

ни один внешний враг не смог бы нанести такой ущерб русской армии как ее собственное бездарное и вороватое командование.

В 1877 году во время войны с турками Сухомлинов, бойкий кавалерийский офицер, был награжден Георгиевским крестом. Впоследствии он думал, что военных знаний, приобретенных во время этой кампании, вполне достаточно и что они совершенно не меняются с течением времени. Как военный министр, он отчитывал преподавателей академии генштаба за проявление интереса к таким «новшествам», как преимущественное использование фактора огневой мощи в противовес штыку, сабле и пике. Он говорил, что не может слышать фразу «современная война» без чувства раздражения. «Какой война была, такой и осталась... все это зловредные новшества. Взять меня, к примеру. За последние двадцать лет я не прочел ни одного военного учебника». В 1913 году он уволил пять преподавателей, которые распространяли порочную ересь «огневой тактики».
Природный ум Сухомлинова сочетался со склонностью к интригам и махинациям. Низкий и мягкий, с лицом как у кота, аккуратными белыми усами и белой бородой, он обладал располагающей, почти кошачьей манерой завлекать таких людей, как царь, которым он стремился понравиться. Другие, как, например, французский посол Палеолог, испытывали к нему «недоверие с первого взгляда».
Учитывая, что от прихоти царя зависело назначение или смещение тех или иных людей на важные министерские посты, Сухомлинов завоевал и в дальнейшем поддерживал его благосклонность, стараясь быть всегда подобострастным и занимательным, рассказывая анекдоты и разыгрывая всяческие забавные буффонады, избегал говорить о серьезных и неприятных делах и старательно способствовал возвеличиванию «друга» Распутина. В результате ему сходило с рук обвинение во взяточничестве и бездействии, ему простили грандиозный скандал с разводом и даже еще более громкий скандал в связи с делом о шпионаже.
В 1906 году Сухомлинов, потеряв голову от любви к красивой 23-летней жене провинциального губернатора, избавился от ее мужа после развода, основанного на фиктивных доказательствах, женился на ней, сам вступая в брак в четвертый раз. Ленивый по природе, он все больше и больше перекладывал свою работу на плечи подчиненных, приберегая, по словам французского посла, «силы для брачных удовольствий с женой на 32 года моложе его». Молодая жена с удовольствием заказывала наряды в Париже, обедала в дорогих ресторанах и устраивала большие приемы. Для покрытия ее экстравагантных расходов Сухомлинов в скором времени успешно наловчился использовать командировочные, составленные из расчета поездок со скоростью в 24 лошадиные версты в день, используя в действительности для инспекционных поездок железную дорогу. За шестилетний период ему удалось положить на свой счет в банке 702 737 рублей, которые ему достались в результате знания всех тайных пружин фондовой биржи. В то же время общая сумма полученного им жалованья составила 270 000 рублей. Этому счастливому для него положению дел способствовали окружавшие его люди, которые ссужали ему деньги за военные пропуска, приглашения на маневры и предоставление других видов информации. Один из них, австриец по фамилии Альтшиллер, представивший фиктивные сведения для бракоразводного процесса Сухомлиновой, принимался как близкий друг в доме министра, а также в кабинете, где повсюду лежали без присмотра различные военные документы. В 1914 году после отъезда Альтшиллера выяснилось, что он был главным резидентом австрийской разведки в России.
Еще более нашумевшим было дело Мясоедова, любовника Сухомлиновой, по мнению некоторых. Он являлся начальником железнодорожной полиции в пограничной зоне, но тем не менее был награжден кайзером пятью орденами и удостоился чести быть личным гостем германского монарха на завтраке в Роминтене, где неподалеку от границы находился охотничий домик императора. Не удивительно, что полковник Мясоедов был заподозрен в шпионаже. Его арестовали и отдали под суд в 1912 году, однако в результате вмешательства Сухомлинова он был оправдан и смог в дальнейшем выполнять свои прежние обязанности в течение всего первого года войны. В 1915 году, когда его защитник потерял пост министра в результате понесенных Россией поражений, Мясоедов был вновь арестован, осужден и повешен как шпион[54].
Карьера Сухомлинова после 1914 года ознаменовалась весьма примечательными событиями. Как и Мясоедову, ему грозило судебное преследование, избежать которого удалось лишь благодаря личному вмешательству царя и царицы.

Довольно большой объем книги посвящен мужественной борьбе Бельгии.

Поворот событий в Бельгии явился результатом германской теории устрашения. Клаузевиц предписывал ее в качестве соответствующего метода для сокращения сроков войны. Вся его теория войны основывается на том, что война должна быть короткой, активной и решительной. Гражданское население не исключается из ее сферы, наоборот, оно должно испытывать ее тяготы и в результате воздействия на него самыми сильными мерами должно заставить своих руководителей заключить мир…..
23 августа в Льеже были расклеены объявления, подписанные генералом фон Бюловым, оповещавшие, что население Анденна, небольшого городка на Маасе недалеко от Намюра, нападавшее на его войска «самым предательским образом», было наказано «с моего разрешения, как командующего этими войсками, путем полного сожжения города и расстрела 110 человек». Население Льежа извещалось, что его постигнет та же судьба, если оно последует примеру соседей.
Сожжение Анденна и кровавая расправа — бельгийцы считают, что было убито 211 человек, а не 110, — имели место 20-21 августа во время битвы под Шарлеруа.
Командиры Бюлова безжалостно осуществляли карательные меры в занятых деревнях. В Сейле, находящейся на другом берегу реки напротив Анденна, было расстреляно 50 жителей, а дома преданы разграблению и огню. В Тамине, захваченном 21 августа, город начали грабить в тот же вечер, и продолжалось это всю ночь и весь следующий день. Обычная оргия разрешенного мародерства, сопровождавшаяся пьянством, привела солдат в состояние, близкое к первобытному, имевшее целью усилить эффект устрашения. На второй день в Тамине перед церковью на главной площади согнали около 400 граждан, по которым солдаты открыли стрельбу как по мишеням. Те, кто не погиб от пуль, были добиты штыками. На местном кладбище стоят 384 могильных камня с надписью: «1914. Расстрелян немцами».
Когда армия Бюлова взяла Намюр, на улицах были расклеены объявления о том, что с каждой улицы было взято по десять заложников, которые будут расстреляны, если кто-нибудь из жителей выстрелит в немца. Захват и расстрел заложников практиковались так же систематически, как и реквизирование продовольствия. Чем дальше продвигались германцы, тем больше захватывалось заложников. Вначале, когда армия фон Клюка входила в город, немедленно появлялись извещения о том, что в качестве заложников взяты бургомистр, судья и священник, глава прихода с обычными предупреждениями населению об их судьбе. Вскоре этих троих уже было недостаточно, по человеку с улицы, по десяти с улицы — все было мало.

Наступления, похожие на бойню, когда сотни и тысячи людей гибли, чтобы захватить десяток метров чужой территории, сменив одну траншею с болотной грязью на другую, оскорбляли здравый смысл и достоинство человека. Каждую осень говорили, что этот ужас кончится к зиме, но наступала весна, а войне по-прежнему не было видно конца; армии и народы сражались лишь с одной надеждой — человечество извлечет из всего этого хороший урок.