Дисклеймер

Произведение предназначено исключительно для лиц, достигших совершеннолетия, – 18 лет и старше.

Это вымышленное произведение. Все имена, персонажи, предприятия, места, события и инциденты в этом произведении являются продуктом воображения автора или используются в вымышленном образе. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или реальными событиями является чисто случайным.

Мнения и действия персонажей не отражают мнения автора и не должны восприниматься как руководство к действию.

Персонажи в произведении употребляют алкоголь и табак, однако это используется исключительно как художественный прием и ни в коем случае не пропагандирует такое поведение. Курение и употребление алкоголя вредят здоровью.

Персонажи в произведении употребляют энергетики, стимуляторы и химические препараты различного рода действия: боевые, лечебные, анестезирующие, развивающие физиологию, – все вымышленные и несуществующие. Автор напоминает, что в реальной жизни подобные вещи могут быть вредны, и их применение может разрушить организм.

Произведение содержит мат, нецензурную лексику, брань, сквернословие, ругательства. Автор не поощряет подобное использование русского языка, но за счет использования таких слов старается усилить подачу и передать живые образы героев.

В некоторых случаях вымышленные языки выдуманных стран могут иметь слова, имеющие в своей основе корни и/или напоминающие существующие нецензурные слова.

Произведение содержит образы чрезмерной жестокости и насилия и не рекомендуется для людей с неустойчивой психикой.

Произведение содержит сильные эмоциональные сцены, которые могут оказать психологическое давление на людей с тонкой психикой и неустойчивым душевным равновесием.

В произведении присутствуют сцены эротического характера, которые передают личности персонажей и написаны исключительно с целью показать сюжет, характер и образ этих персонажей в полной мере: их психологический портрет, физиологический облик, психосоматику и соматопсихику, часто раскрывающие мотивы действий этих персонажей вне самого повествования. Все герои в таких сценах достигли восемнадцатилетнего возраста. Ни одна из эротических сцен не существует ради самой себя – все персонажи играют свою ключевую роль в общем сюжете и влияют на развитие главного героя.

Произведение не несет в себе никаких призывов и не имеет целью кого-либо оскорбить.

Вступление

Здоровый, по сравнению с другими, гремлин с белым ирокезом и в кожаной броне бежал на коротких ногах, словно горилла, по кривым улочкам Гремлинска. Его длинные руки почти касались кривой брусчатки и постоянно натыкались на все подряд, что лежало на дороге. А лежало там все, что может существовать.

В какой-то момент он резко остановился, но не потому, что перед ним рухнула высокая башня со стороны домов и перегородила поперек улицы, а потому что он увидел газетный киоск. Гремлин подбежал к нему и спросил у продавца:

– Выпуск. Свежий?

Щуплый гремлин взял одну из газет и, сожрав ее, ответил:

– Да. Этот свежий.

Здоровый почесал свое ухо, думая, чем ему заплатить, но его отвлек третий, новый гремлин, что внезапно возник с ним рядом. И был он гол. Хотя для гремлинов в городе в этом не было ничего необычного, так как гремлины относились к собственной наготе индифферентно, но все равно уважающий себя гремлин всегда норовит напялить на себя все самое лучшее, чтобы показать всем вокруг свой статус, ум или силу, а то и все сразу.

Голый гремлин, чья кожа была коричневой, оказался не голым, а измазанным грязью, и он спросил у Здорового:

–Видел?

Беловолосый здоровяк удивился:

– Что?

– Вот это. – Грязный голый гремлин вытянул руку с золотыми круглыми часами на длинной золотой цепочке, не понятно откуда вынув их. И Здоровяк взял их, принявшись пристально рассматривать, а затем, посмотрев на Грязного, непонимающе спросил:

– И что?

В разговор влез Продавец:

– Вы газету брать будете? Есть и несвежая? Вот, – и он протянул скомканные листы, которыми только что вытер свой зад.

Но Здоровяк сощурился, рассматривая грязного гремлина, уж больно он был ему знаком, но он никак не мог понять, где он встречал его до этого.

А Грязный, не обращая внимания на пристальную попытку Здоровяка чуть ли не в упор рассмотреть все поры кожи, отпихнул его лицо в сторону и, задрав поучительно палец к небу, пояснил:

– Так это… Они тикают…

Здоровяк с Продавцом раскрыли в непонимании рты, тем самым говоря: «И что?» А Грязный снова ткнул пальцем вверх и с тоном ученого магистра дал целую лекцию:

– Это часы Мордиуса. Они никогда не тикают, но ходят. Что показывают – никому не понятно. Стрелка может кружить, кружить, кружить… и встать. А потом снова, только уже в обратную сторону. И вот, они никогда не тикали, а час назад как начали! И с каждым разом все сильней и быстрей. Я так сюда и пришел. Потому что их тиканье превратилось в один писк. Как думаешь: это игра?

Здоровяк поднес их к уху, но ничего не услышал и уставился с подозрением на Грязного. Но тот выхватил часы из рук Здоровяка обратно и, приложив их уже к своему уху, радостно вскрикнул:

– Да нет! Вот же. Пищат.

Здоровяк приложил ухо к часам в руке Грязного, который так и продолжал вслушиваться в них, держа у своей головы. Но затем разочарованно сказал:

– Не тикают. Не пищат.

– Да черт твой мать! Ты дебил? Они точно пищат, – злобно взъелся Грязный, высоко занеся руку над головой – ему даже пришлось привстать на цыпочки, чтобы ударить Здоровяка по башке, на что белобрысый детина лишь буркнул себе под нос:

– Среди чертей нет женщин… – Однако прозвучало это как-то странно, будто лично Здоровяк не верил в это утверждение, просто сказав в свою защиту то, что и все так знают.

Впрочем, дерзость Здоровяка, посмевшего перечить даже в такой мелочи, лишь больше разозлила Грязного, и его кулак почти дотянулся до лба белобрысого, но тут снова вмешался Продавец газет:

– Дай-ка мне. И где ты их взял?

Явно страдающий биполяркой, Грязный моментально переключился на более заинтересованного в его вещи гремлина, позабыв о Здоровике, и воодушевленно передал часы Продавцу и, пока тот их нюхал, стучал ими о кладку дороги и кусал, пробуя на вкус, каждый раз поднося их к уху и вслушиваясь в них, ответил:

– Как где? Само собой, у Мордиуса взял! Я же вам сказал: «Часы Мордиуса».

Здоровяк напряг лоб и почесал затылок:

– Эээ… А кто это? Мордиус?

Грязный вновь взъелся на тупого детину и, вознеся указательный палец к небесам, шокировано произнес:

– Да ты что? Не знаешь, кто такой Мордиус? Это же святило… как… как…

Грязный, пытаясь подобрать нужное слово, взглянул на свой палец, которым тряс перед своим лицом, но Здоровяк понял, что хочет донести до него грязнуля и, подняв свой взор к ночному небу, куда все время указывал палец Грязного, восхищенно выдохнул:

– Как падающая звезда… черная…

Грязный, тотчас соглашаясь, радостно подхватил:

– Да! Вот! Точно! Как звезда! – А затем осекся и переспросил: – Подожди, какая падающая и черная?

В следующий момент черный столп света четко попал в тело грязного гремлина, в одну секунду перекрутив его тело, что вжалось в точку и пропало вместе с самим лучом. Здоровяк еще пытался вспомнить, где же он видел этого грязного гремлина, но его привлек продавец газет, воскликнув:

– А! Вот! Тикают.

Беловолосый осклабился:

– Здорово. Тогда я беру за них два свежих номера. Стой! Не из твоих рук. Я сам возьму.

Схватив два огромных листа бумаги, он скрутил их в трубочку и, пробравшись через завал упавшей башни, поскакал дальше по улице. Здоровяк спешил в таверну «Гизьморь КаКа», где вот уже совсем скоро старый гремлин, которого все называли не иначе как Многоуважучаемый Дёд Мёрдиус и который, по слухам, был когда-то Великим Магом, служившим самой загадочной Системе, должен был словить очередной приход чужого Таймлапса. Или Таймлупа. В общем, приходы его были жесткими и неконтролируемыми и окутывали всех, кто находился в этот момент с ним рядом. Но всем нравилось, поэтому таверна всегда была забита под завязку, и от желающих никогда не было отбоя. Но здоровяк давно разобрался в циклах старика, когда у того приходило очередное озарение, и четко спешил к нужному времени.

Забежав в таверну, больше похожую на огромный кабак, размещавшийся в старинном замке, который стоял на улице впритык к стеклянному двадцатиэтажному бизнес-центру с одной стороны, а с другой упирался в стену ведьминского домика, в свою очередь упиравшегося уже в автозаправку, Гремлин подумал, что надо будет после попить бензинчика. Пробежав через зал в дальний угол таверны, попутно стырив чью-то кружку чучмаща, он пинком с прыжка выбил зазевавшегося гремлина, занявшего его любимое место. И, уютно расположившись, он отпил еще горячего отвара, походившего на грибной суп, в котором плавали ножки лягушки и разноцветные зефирки, и раскрыл перед собой свежий выпуск свежей газеты.

«Гремлинск Неважно. Выпуск 1204»

Сегодня не то, чтобы ничего не происходит и никто как балагурит там, но не тут, – новости есть! Во-первых, у нас закончилась чернила, – да, она у нас одна. И во-первых, вы сильно не принюхивайтесь к газете. Пейте лучше чучмащ дальше, он немного отобьет запах.

Ровный Вруналист НГ – Кучча-Гучча

Прогноз Погоды. На следующий год.

Главный по Ветрякам Какиш-Мякиш, Левый Астролгус и Звездун Бабаня, а также коза-гидролог Сенька вот уже третий день не выходят из леса Шишки-Кишки. Поэтому на их поиски мы отправили нашего штатного Мухомора-едаведа и признанного эксперта чучмаща, Пакиса Факиса. А наша Вредакция напоминает о том, что указом Главнюка Гремлинска Козявакира теперь прогноз надо составлять, чтобы он хотя б был фифти-фуфел и, как минимум, в его основе должно быть одно непредумышленное жертвоприношение. И не забудьте! Мы продолжаем принимать любые материальные ставки на то, кто из наших синоптиков, возможно, когда-нибудь расскажет нам про погоду.

Невштатный Вжирналист ГН Гурмургур Мяу

Отдельно для Уважучаемого Хера Круча-Верча.

Уважаемый Хер, ваша жена не может быть ставкой. Да и вообще, как мы должны ее оценивать? Она же ничего не умеет! И только жрет, как не в себя! Не могли бы вы уже забрать ее? Наша Вредакция готова рассмотреть любые ваши предложения по этому поводу.

Глав. Вред. Засим-Сюдым

Ну вот, новости закончились, чучмащ остыл, а старый гремлин, ради которого все собрались, наконец обосрался, тем самым ознаменовав, что очухался ото сна, и зал погрузился в томительную тишину. Здоровый гремлин еще успел ударом деревянной кружки по макушке снова вырубить того, кто сидел на его месте до того, как Здоровяк ввалился в таверну, так как тот, придя в себя, не нашел ничего лучше, чем очнуться вот прямо в этот момент. Тот начал приподниматься на руках и застонал, отчего единственный голос в тишине привлек все внимание. За такой поступок все только одобрительно и с уважением покивали Здоровяку, а затем снова обратили свои взоры на кресло-качалку у камина. Там то ли старый маг-волшебник, то ли древний ведьмак-кудесник, то ли вообще чудо-зомби колдун-фокусник все-таки подал голос: