Глава

12 марта. У меня 31‑я неделя беременности. Сашка опять

не перезвонил, надеюсь, он хоть немного скучает. На

мои сообщения ответил коротко: «Всё норм». Я

проплакалась и уснула. Обидно. Мне кажется, что это

конец наших отношений, что он нас бросил

Я проваливаюсь в сон — но это не отдых, а новое

испытание. Сначала всё размыто: серые силуэты зданий,

неясные очертания. Потом картинка становится резкой,

пугающе реальной.

Мой малыш лежит на холодном бетонном полу

заброшенного здания. Он совсем голый, крошечный —

ручки поджаты к груди, ножки слегка согнуты. Кожа

бледная, почти прозрачная, видны тонкие синие

прожилки вен. Он не плачет, не шевелится — просто

лежит, и от этого становится ещё страшнее.

Делаю шаг к нему, хочу подхватить на руки, согреть… Но

пол будто отталкивает меня, отдаляет от ребёнка. Я

пытаюсь бежать — ноги вязнут, будто в смоле. Воздух

становится густым, тяжёлым, дышать всё труднее.

И тут появляется она — женщина в длинном чёрном

платье. Ткань струится за ней, как тёмная вода. Лица не

видно — оно скрыто тенью капюшона. Она наклоняется,

берёт моего малыша на руки. Движения плавные, почти

ритуальные, от этого ещё более пугающие.

-Нет! — кричу я, но звука нет. Горло сдавило, будто с‑то

сжал его железной хваткой.

Бросаюсь к ней, тяну руки:

— Отдай моего ребёнка! Отдай!Я не могу её догнать — и

просыпаюсь от сильной боли внизу живота.

Я разбудила маму, мне вызвали скорую. В окно машины

я видела те самые серые здания — всё то, что видела во

сне.

Меня привезли в роддом — уже было 23:00. Машина

скорой остановилась у бокового входа, возле мусорных

баков. Фельдшер помог мне выйти, поддержал под

локоть:

— Держись, девонька. Сейчас тебя осмотрят, помогут.

Я, с трудом переставляя ноги, подошла к двери и нажала

кнопку звонка. Прошло минуты три, прежде чем за

стеклом появилось недовольное лицо медсестры. Она

окинула меня взглядом — с головы до ног , задержавшись

на моём округлившемся животе, — и неохотно открыла

дверь.

— Чего надо? — буркнула она, не делая попытки помочь.

— У меня схватки… — выдохнула я. — Мне нужна помощь.

— Схватки, схватки… — передразнила она. — У всех

схватки. Проходите.

Я шагнула внутрь, но тут же пошатнулась от новой волны

боли. Схватка скрутила так резко, что я невольно

схватилась за живот и застонала.

— Ну‑у, — протянула медсестра, скривившись. — Только

не здесь, пожалуйста. Идите в приёмный покой, там

разберёмся.

Она махнула рукой в сторону длинного коридора, тускло

освещённого жёлтыми лампами. Пол был скользким от

свежей уборки, и я, в тапочках скорой помощи, едва не

упала.

— Помогите… — прошептала я, пытаясь ухватиться за

стену.

— Да идите же! — повысила голос медсестра. — Не

задерживайте!

В приёмном покое за столом сидела акушерка —

женщина лет пятидесяти с усталым, раздражённым

лицом. Она даже не подняла глаз, когда я вошла.

— Что у вас? — спросила она, продолжая заполнять

какие‑то бумаги.

Конец ознакомительного фрагмента.