На заре

На заре, под рассвет красных окон,

На заре, на заре мы встаем.

На заре, на заре под печалью глубокой,

На заре мы встаем и поем.

На заре, словно, в красном бутоне глубоком,

Мы встаем и о вечном поем.

Под гармонь, под гармонь, под гармошку,

Под гармонь и гармошку поем,

Под гармонь и игрушку-гармошку немножко

Веселее прожить нам вдвоем.

Под гармонь и старушку-гармошку немножко -

Не так грустно тужить о былом.

Под любовь, под любовь губ ответных,

Под любовь в любви прожитых дней,

Мы встречали еще не такие рассветы,

О любви пели песни своей.

Мы встречали еще не такие рассветы -

И о доле не знали своей.

На любви, на любви все стояло,

За любовь, за любовь все текло.

На заре, на заре - в краске всполохов алых -

Манит вдаль голубое стекло.

На заре, на заре, в слезах всполохов алых, -

Манит нас глубина за стеклом.

Под зарей, под зарей, под зарею,

Под зарей, под зарей мы лежим.

Под зарей, под зарей, под надежной юдолью

Мы лежим о заре говорим.

Под зарей, под ее ненадежной юдолью

Мы лежим, ни о чем говорим…

Два луча меж прогалов усталых,

Где под ветром мотает листву.

На заре нас однажды с тобою не станет,

И поклонимся мы естеству.

На заре нас, любивших, однажды не станет,

И проляжет любовь к Естеству…

И проляжет любовь к Естеству…

Два крыла

Мы любили долго, и купались,

Словно два лебедушка в пруду,

Выстрелы – и мы в одном остались,

Сохраняя общую мечту.

Два крыла одной убитой птицы,

Что не повторится никогда, -

Мы с тобой в окно печали постучимся,

И посмотрим: впустят ли тогда?

Два крыла одной убитой птицы,

Что не повторится никогда, -

А быть может, мы, тогда не постучимся,

Пусть не тяготит наша беда.

Две тропинки, что накрыло тиной,

И где впереди глухая топь.

Пусть попробуют наши друзья найти нас,

Вот тогда посмотрим: кто есть кто?

Две тропинки, что накрыло тиной,

И где впереди глухая топь.

А быть может, мы, в ту черную путину

Вас и не поманим ни за что!

Две любви, что развели мостами,

И что смотрят в счастье с двух сторон, -

Мы с тобой посмотрим, кто встал между нами,

И решим: кто виноват притом?

Две любви, что развели мостами,

И что смотрят в счастье с двух сторон, -

А быть может, мы - с повинными словами -

Встретимся укромно под мостом.

Две души не созданного счастья -

Оборвали крылья суетой:

Когда мы с тобой не ведали согласья -

Кто-то оказался за чертой.

Две души не созданного счастья -

Оборвали крылья суетой:

Вот узнать бы, кто желал нам лишь ненастья, -

Вот тогда прознали бы мы кто!

Два крыла одной убитой птицы,

Что не повторится никогда, -

Мы с тобой в окно печали постучимся,

И посмотрим: пустят ли туда?

Два крыла одной убитой птицы,

Что не повторится никогда, -

А быть может, мы, вообще, не разлучимся:

И нас позабудут навсегда,

И нас позабудут навсегда.

Телефонная любовь

Художник я отменный был, с деньгами,

И по заказам полный был шабаш,

С шабашкой и любовь была меж нами,

А, может, в нас. Но я уже не ваш!

Ничей, и даже нет своей собаки,

Хотя вокруг натасканные псы,

Зачем я за тебя вмешался в драку,

Теперь звонишь, а вздох, как у попсы…

Вот это жизнь! По телефону?!

Не скажи!

Судьбу свою собакой к будке привяжи.

И пусть лучше она застрянет в проводах,

Которыми злой рок приворожил.

И пусть она тогда, замутит в провода,

Которыми ее приворожил.

Вот так всегда. По телефону.

Про любовь.

Сказать ей про свое несчастье любить вновь?!

И пусть я повторюсь про счастье в эту ночь, -

Но лишь бы в жилах не стояла кровь.

И пусть не повторюсь про беды в эту ночь,

Но лишь бы здесь не застоялась кровь!

Ты можешь все, - не сладились, -

Забыть меня.

Но только ты не знаешь крепости ремня.

И пусть судьбу мою решает ремешок,

Который мне - надежный корешок.

И пусть в судьбе на кон поставит ремешок,

Поможет мне надежный корешок.

Но нет постой. Не уходи же!

Навсегда -

Меж нами, видно, лягут эти провода.

Да я, как пес, в цепях! Какая тут корысть?!

Но лишь бы не умолкнуть никогда.

Ведь я, как пес цепной, останусь цепи грызть -

Но лишь не растерзать бы провода…

Художник я отменный был, с деньгами,

И по заказам полный был шабаш,

С шабашкой и любовь была меж нами,

А, может, в нас. Но я уже не ваш!

Ничей, и даже нет своей собаки,

Хотя вокруг натасканные псы,

Зачем я за тебя вмешался в драку,

Теперь звонишь, а вздох, как у попсы…

Мои картины… Проданы?..

Уже!

И те, где ты статисткой, в самом неглиже?

А я мечтал, что ты мне их вернешь!

Прощай, я знаю, больше не придешь!

Я все мечтал, что ты любовью мне, как дрожь -

По проводам: хоть так долги возьмешь!..

Хоть так долги возьмешь!..

Свидание

Над головами свет, метель,

Там есть и тьма, но мы с любовью,

И вся над небом канитель

Нас не берет своей судьбою.

А я стою, и ты стоишь.

И смотрим мы во след друг другу.

А на Сатурне какая тишь,

А на Сатурне гуляют вьюги.

А ты, как лист стоишь, дрожишь,

И ветка главная упруга,

А в стороне какая тишь,

Где любим мы с тобой друг друга!

А ты стоишь, и я стою,

Под солнцем яростного круга.

А ведь на самом, на краю

Мы так с тобой любим друг друга.

А ведь на солнечном раю,

Никак нельзя нам друг без друга.

А мы стоим, и все молчим.

А на Юпитере пожары,

А на Юпитере Гольфстрим.

И нас там нет, чему мы рады.

А на Юпитере Гольфстрим -

И нет любви, чему мы рады.

А на Земле нашей цветет

Любовь под кольцами рассвета,

И для нее наш звездолет

Готов отправиться по свету,

И для нее любви полет

Сейчас отправим мы по свету.

Над головами свет, метель,

Там есть и тьма, но мы с любовью,

И вся над небом канитель

Нас не берет своей судьбою.

И на лугу, где мы поем, -

И где Венеры свет так ярок, -

Так хорошо грустить вдвоем,

Сжигать сомнение в огарок.

Не будем мы грустить вдвоем,

Сожжем сомнения пожары.

И вот уже, во всем одни -

Во всем, во всем вселенском зданье,

Договорившись о любви,

Венере скажем – до свиданья.

Договорились о любви,

Уйдем на тайное свиданье,

Ушли на новое свиданье!

К солнцу

Рассвет все время в спину бьет и бьет -

Он, словно, нас к закату подгоняет.

Но он себе противоречит,

Ведь любовь его проймет, -

Он этого пока не понимает.

Да, он хотел понять – Зачем любви такой поход?

Но в этом ничего не понимает.

А за спиной стучит, стучит рюкзак,

Бренчат в нем кружка с ложкой полевые.

Есть свет и воздух, но в любви нам не насытится

Никак;

Без хлеба и воды - совсем пустые.

О, лишь бы свет был и любовь –

Снесем мы кое-как,

А нет ее, так все же - не в пустыне!

Но вот он и привал, и хлеб с водой:

Гостеприимству местных позавидуй!

Но где рассвет,

И где теперь рюкзак полупустой

И полевые дали голубые?

Нам дай рассвет, и пусть будет рюкзак совсем

Пустой:

Лишь бы, манили дали полевые!

А солнце нам слепит теперь в глаза,

И мы теперь мечтаем о закате.

Мы не хотим, чтоб солнце било нам в глаза!

Но за -

За то мы, чтоб подумать о возврате.

Мы все хотим, чтобы любовь светила нам в глаза,

И мы за то, - чтобы любить с возвратом!

С заката наш однажды

Путь проляжет на восход,

Но нам с сомненьем нечего бороться.

И будет наш рюкзак опять пуст,

Только этот наш поход

Мы завершим - в любви и вместе с солнцем!

Наполнив души светом, новый делаем заход,

И - продолжаем путь к любви и к солнцу!

И - продолжаем путь к любви и к солнцу!

Сон

Сон приходит тревожный, он душу терзает,

Ты со мною в открытом пространстве. Я пьян,

И я, словно добряк, насмотревшись Мазаев,

Зайцев палкой гоняю по пятнам полян.

И вдруг мгла, и все зайцы из мглы по поляне,

К моему приникаешь плечу.

И таимся, а я точно в огненной яме,

Из нее без тебя не взлечу.

И твой крик одичалый, как будто из бездны:

Ой, спаси ты меня, лаской озолочу!

Буду в ласке послушной и в хозяйстве полезной!»

К моему приникаешь плечу.

«Будешь самый счастливый,

Будешь самый богатый -

Ты жених или муж дорогой.

И в друг тут же: «Без мужа стать лучше когда-то,

Чем узнать, что ты тоже не мой, а чужой!»

Я был верен тебе, и налево не шастал,

Раззве только случилось разок или два,

И теперь разбегается в виде ушастом

То, что вижу во сне, - видно, злая молва.

Потому ты кричишь, голова твоя ватой,

Приникаешь ты ею к плечу:

Будь мне верен, ни в чем не виновата, -

Будь лишь только со мной, улечу!

Я не верю, уже ничему я не верю,

Когда смотришь не прямо, не в сердце нутра.

Ой, скорей, скорей, открывай счастье двери, -

А иначе свой страх не снесу до утра!

Ой, скорей, скорей распахни свои двери,

Счастье, счастье мое, - иль умру до утра!

Поклянись же, поклянись же душою -

Я тебе же всю свою отдала!

Ой, зачем же, зачем я пошла за тобою,

Когда клятвы не дал, что тебе дорога

Что наделала я! И чего ж теперь стою,

В яме темной любви, где себе не мила?!

Ой, ты, солнце, ороши мои слезы;

И - подай семь цветов мне любовных зари,

Чтоб осталась мне одна возле розы, -

Что любимый мне дал, чтоб ее сохранить.

А не сможешь, так будь хоть в любви посерьезней -

Красной розы любви лепестки собери!

А не сможешь, так будь хоть в любви посерьезней -

Красной розы любви лепестки собери!

Сон приходит тревожный, он душу терзает,

Ты со мною в открытом пространстве. Я пьян,

И я, словно добряк, насмотревшись Мазаев,

Зайцев палкой гоняю по пятнам полян.

«Будешь самый счастливый,

Будешь самый богатый –

И в меня будешь вечно влюблен!»

И клянешься: «Не стану я виноватой,

Никогда не нарушу твой сон!..»

И клянешься: «Не стану я виноватой,

Никогда не нарушу твой сон!..»

Никогда не нарушу твой сон!..»

Сказать слово

Имя твое Маша и Марина –

Так тебя друзья твои зовут,

Но мне все равно, любовь, как мина,

Когда механизмы заведут.

Но мне все равно, любовь, как мина,

Когда механизмы заведут.

Маша-Марина, наша малина,

В свете отраженья светлых зорь,

По судьбе пожившему не в клобук да схиму,

Сказать слово с прямизной позволь.

Машенька-Мария, терпкая рябина,

На свету небесном ясных зорь,

Позволь выйти слову прямо в середину, -

Слову, что над нами с давних пор?

Маша-Мария, горькая калина,

Вся во власти очень ярких зорь,

Позволь откровенно и без кривулины,

Про любовь сказать, - не опозорь?

Мария, Мария, всякая судьбина

В свете сладких, терпких, горьких зорь.

Я позволю сам себе сказать красиво:

Я тебя люблю, но я не вор.

Маша-Мария, горькая калина,

Вся во власти очень ярких зорь,

Позволь откровенно и без кривулины,

Про любовь сказать, - не опозорь?

Мария, Мария, всякая судьбина

В свете сладких, терпких, горьких зорь.

Третьему позволю я сказать: «Счастливо!

Все равно люблю». И значит – вор!

Все равно люблю». И значит – вор!

Разве я думал

Был я наивным мальчишкой,

Стал я наивным юнцом,

Стало мне двадцать с излишком,

А чуть попозже – с концом.

Родной стороны стежке узко -

То меж холмов, то меж дол.

Здесь, мне казалось, безусому, -

Вдоль-поперек все прошел.

Но я успел лишь пригубиться

Счастье любви чуть познать,

Больше планета не кружится

Матери лишь горевать.

И ничего в жизни лишнего,

Больше не надо вовек.

Разве я думал, малыш еще,

Что я с душой человек?

И ничего в жизни лишнего,

Больше не надо вовек.

Разве я думал, малыш еще,

Что я с душой человек?

Если бы знал: не позволил бы,

В бездну себя окунуть, -

Чтобы в глаза бездна глянула,

И повела в свою жуть.

Мама вдыхала мне, малому,

Душу свою и небес,

Ну, а теперь пришлось ангелу

Душу измерить на вес.

Мама вдыхала мне, малому,

Душу свою и небес,

Ну, а теперь пришлось ангелу

Душу измерить на вес.

Думал: я - так, исключение,

Любят других, не меня.

Только теперь я значение

Понял себя и тебя.

Мать моя, милая, бедная!

Близко всмотрись мне в глаза:

Может, и сжалится бездна, -

В Милость отпустит назад?

Мать моя, милая, бедная!

Близко всмотрись мне в глаза:

Может, и сжалится бездна, -

В Милость отпустит назад?

Знаю, что мне не отчалиться

От всей вины моей век,

Разве я знал, что печалиться

Станет родной человек!

Но пусть хоть тем и утешится,

Что я успел полюбить,

Что было, глупому, вешаться –

Голову к бездне клонить.

Но пусть хоть тем и утешится,

Что я успел полюбить,

Что было, глупому, вешаться –

Голову к бездне клонить.

Ангелу взвешивать, стало быть,

Легче, - хоть тут я герой,

Бездна с восходами алыми,

Путь к покаянью открой!

Все вы простите, сердечные,

Люди Небесной Зари,

Вы же еще человечные.

Бездне в глаза не смотри!..

Все вы простите, сердечные,

Люди Небесной Зари,

Вы же еще человечные.

Бездне в глаза не смотри!

Вы же еще человечные.

Бездне в глаза не смотри!..

Мать моя, память сердечная,

Ты на меня не смотри.

Ты на меня не смотри…