Посвящается всем девочкам, которые не верят в себя.

Пролог, Глава 1

(Все герои и события вымышлены)

Леа

Я лучше буду любить миллион раз и каждый раз

получать разбитое сердце, чем вечно хранить его пустым…

О. Уайльд

Обороняясь от ледяных капель, я придерживаю одной рукой сумку над головой, а другой лихорадочно шарю в кармане пиджака — ключи словно растворились в воздухе. Конечно. Именно сейчас.

Ещё одна попытка найти ключи. Тщетно.

Третья попытка…

И тут — как гром среди ясного неба — передо мной возникает тень. Кудрявая, светловолосая, нереальная. Я сразу узнаю её. Призрак прошлого, настигший меня даже в сотнях километров от дома…

От неожиданности я отпрыгиваю назад, роняя сумку на мокрый асфальт, и проворный ливень в одну секунду накрывает меня с головы до ног.

— Чёрт, — выдыхаю себе под нос, наклоняясь за сумкой.

Застываю в таком положении на какое-то время, не решаясь поднять глаза. В груди натягивается стальной канат, картинки прошлого проносятся в голове красочным калейдоскопом — на контрасте с серыми городскими пейзажами.

Когда наши взгляды всё же пересекаются, я наконец замечаю, как сильно онаизменилась. Отощавшая, осунувшаяся, будто девушку держали в рабстве долгое время, Лиза смотрит на меня как на последнее пристанище, способное спасти её от мучителей. Вместо привычных каблуков и откровенных платьев — обшарпанные кроссовки и какая-то бесцветная помятая майка. Выцветшие джинсы болтаются на худых бёдрах. Это не та Лиза, что ходила со мной на шопинг и задорно смеялась, и, если ещё совсем недавно — после всего — я мечтала её наказать, сейчас, вглядываясь в искажённое раскаянием лицо, я понимаю: она сама себя уже наказала.

— Леа, прости меня… прости... прости… — сотрясаясь в слезах, она падает на колени передо мной.

Дождь усиливается, словно только и ждал подходящего момента, чтобы сработать спецэффектом. Я фокусирую на ней свой расплывающийся взгляд, сглатываю ком в горле.

Да, у моих ног содрогается не та Лиза, которую я знала много лет. Но и я уже не та.

Мы не такие, какими были раньше, но нет смысла сожалеть об этом.

— Встань, Лиза, прошу…

Медленно опускаюсь на колени рядом с ней. Тянусь пальцами к заплаканному лицу подруги. Слёзы застилают мои глаза, но я не замечаю их. Всё как в тумане. Мною движет порыв и воспоминание о близком человеке.

— Я давно простила тебя. Поверь мне… — шепчу я словно самой себе, касаясь её плеча.

Она вздрагивает, будто моё прикосновение обжигает, и поднимает на меня красные и опухшие от слёз глаза, полные боли и стыда.

— Я такая эгоистка... Господи, как же я могла… как могла так поступить с тобой?.. Я переспала с твоим парнем, а ты просишь у меня прощение? — пытается пошутить.

Накалённый до предела воздух можно разрезать ножом.

Образ Димы, заживо похороненный в моих воспоминаниях, болезненно мелькает в подсознании. В груди всё сдавливает горящим обручем. Кажется, будто кто-то взял факел и поджёг меня изнутри.

И я снова вспоминаю, с чего началась наша история…

***

Глава 1 Долгожданный отдых

— Сегодня начинается наш самый незабываемый отдых! Так что, куколки мои ненаглядные, желаю нам приключений. Да таких, чтобы дух захватывало! — Лиза поднимает свой бокал шипящего игристого, другой фужер подталкивает ко мне. — И побольше эмоций! А тебе, трудоголику, — указывает на меня окрашенным в ярко-розовый ноготком, — они тем более нужны!

Я закатываю глаза и ничего не отвечаю. У меня все хорошо. Безмятежно и спокойно настолько, что мою жизнь можно было бы назвать идеальной, как семейный коллаж в покупной фоторамке.

Собираюсь с любимыми подругами чудесно провести новогодние праздники на Алтае. Признаться, каждая из нас едет в надежде что-то поменять, пересмотреть и переосмыслить в своей жизни. Или просто ненадолго вырваться из круговорота взрослой жизни. У Марины двое маленьких детей и апокалипсис в семейной жизни; Лиза никак не может определиться, кто ей нужен — брюнет или блондин; Карина ненавидит проявление эмоций как таковых… А я и Настя просто плывём по спокойной реке жизни, избегая бурных вод и каменистых порогов.

В аэропорт мы приезжаем заранее, чтобы успеть перекусить и отпраздновать начало совместного отдыха. До Нового года остаётся всего три дня, и в это время Пулково всегда превращается в огромный муравейник, где тысячи людей мечутся в ожидании новогоднего чуда.

Мы сидим в уютном лаунж-баре с широкими панорамными окнами, за которыми открывается потрясающий вид на взлётную полосу. Бескрайнее небо вселяет веру в то, что предстоящее путешествие обязательно сделает тебя чуть счастливее, успешнее, свободнее…

— Девочки, а вдруг эта поездка станет судьбоносной? — отрывая взгляд от горящего пурпуром закатного неба, спрашивает Настя, делая глоток холодного напитка с пузырьками.

На её лице появляется простодушная хмельная улыбка. Обычно ей хватает трёх глотков — и глаза искрятся.

— Хотелось бы! — Лиза надувает пухлые губки и начинает заинтересованно разглядывать зал. Это её привычный жест: так она высматривает всех симпатичных парней в пределах досягаемости.

— Встретишь свою любовь наконец, — ехидно подмигивает Марина подруге.

— Даа… хочу как Леа с Никитой!

— Как именно? — вклиниваюсь в бурно развивающееся обсуждение моих отношений.

— Ну чтобы крепко и обоюдно!

— Чтобы крепко и обоюдно, нужно понимать и принимать своего партнера це-ли-ком, а не те его стороны, которые удобны тебе, — деловито отвечаю я.

— Тебе профессорские очки не жмут?

— Да к чёрту все эти чувства! — наконец оживает Карина.

Она не пьёт небрежно, большими глотками, как Лиза, — напротив, изящно потягивает любой напиток, будь то стаканчик сока или рюмка горькой водки. Сейчас это бокал терпкого красного вина.

— Надеюсь, на склоне в меня врежется хотя бы один мешок с деньгами и компенсирует причинённый моей персоне вред.

Мы взрываемся хохотом, но не успеваем продолжить наш горячий разговор, который с интересом подслушивают любопытные уши из-за соседних столиков, — по громкой связи объявляется посадка на наш рейс.

***

Удобно расположившись в кресле самолёта, я наблюдаю за Настей, которая старается держать себя в руках: делает глубокие вдохи-выдохи, закрыв глаза, как учил её психолог.

— Дыши ровно, милая.

Мягко беру подругу за руку: глажу её ладонь, зная, что, когда самолет готовится ко взлету, она нуждается в ласковом дружеском слове и крепких объятиях. Нуждается в поддержке.

— Так голова кружится, — Настя опускает голову на мое плечо и закрывает глаза, — но мне уже лучше… Спасибо, родная…

В этот раз, если измерять по шкале животного страха, всё заканчивается вполне мирно. Радуюсь, когда подруга успокаивается и засыпает как ребенок. Теперь могу немного расслабиться.

Последний раз мы встречались с Настей около трёх месяцев назад. Марину и Карину я не видела почти полгода, а вот с Лизой мы видимся постоянно — почти каждый день. Мы дружим с третьего класса — тогда она перешла в мою школу. Помню её хрупкой фарфоровой куколкой со светлыми распущенными кудряшками и голубыми глазами. Уже тогда Лиза отличалась дерзкой женственностью и нежностью.

Впрочем, она всегда была настоящей бестией. Когда учительница представила новенькую белокурую ученицу нашему классу, все мальчишки тут же потеряли головы. С маленькой Лизой я подружилась сразу, будто мы знали друг друга сто лет. Она села за мою парту и предложила стать лучшими подругами, а я не раздумывая согласилась.

Заворожённо наблюдаю в иллюминаторе пролетающие мимо облака и далёкие пейзажи, не в силах отвести глаз от красоты белоснежных склонов и полей. Внезапно вспоминаю, как, проходя между рядами кресел в самолёте, я заметила молодого симпатичного парня, который с интересом разглядывал Лизу. В этом нет ничего удивительного: её всегда и везде замечают. Она очень яркая девушка. Та, ради которой мужчина, возможно, мог бы свернуть горы. Каково быть той, кому всегда и везде достается больше всего внимания? Той, чьё присутствие вызывает восторг и заинтересованность? Хотелось бы мне ощутить столько взглядов и внимания на себе? Я раньше об этом часто размышляла, и подобные мысли нарушали моё внутреннее спокойствие, но сейчас, сидя в самолете и рассматривая красивое лицо Лизы, я впервые задумываюсь, что хотела бы…

Аэропорт в Горно-Алтайске небольшой, несмотря на огромные толпы туристов, которые в последние годы ринулись сюда в поисках душевного равновесия и обнуления датчиков, отвечающих за накопленный стресс. Наша женская компания тоже пополнила ряды уставших туристов. Только я уже прилетала с родителями на Алтай, когда была совсем ребёнком. Тогда дорога из Барнаула занимала больше трёх часов — ближайший аэропорт находился там.

Помещение, где мы ждем наш багаж, очень маленькое и тесное: все стоят вплотную друг к другу с рюкзаками и сумками. В какой-то момент тучный мужчина впереди меня начинает материться и настойчиво призывать работников аэропорта поспешить с багажом, хотя и так всем ясно, что на процесс это никак не повлияет.

— Вы думаете, ваш наезд на персонал ускорит выдачу багажа? — слышится уверенный голос из толпы.

Я оборачиваюсь посмотреть на смельчака, узнаю в нем того самого парня, который с вожделением разглядывал Лизу в самолёте. Сейчас она тоже на него смотрит с нескрываемым интересом. И так каждый раз!..

— А ты вообще молчи! — рявкает мужик на парня, даже не поворачиваясь.

Молодой человек решает не продолжать бессмысленную перепалку, а лишь закатывает глаза. Через пару секунд поворачивает голову в нашу сторону и подмигивает Лизе, расплываясь в привлекательной белоснежной улыбке. Подруга краснеет и смущается. Моя интуиция моментально подаёт сигнал SOS: этот Новый год принесёт нам таких чудес, последствия которых мы будем разгребать ещё очень долго.

Единственная надежда, что компания ребят, с которой приехал этот парень, остановится где-нибудь в Чемале[1], растворяется сразу, как только мы сталкиваемся с ними на ресепшен в курортном комплексе «Манжерок». Их четверо, молодые и симпатичные, выделяются из толпы. Что-то активно обсуждают между собой, но из-за гула и шума в холле отеля слов не разобрать.

Тот парень всё ещё переглядывается с Лизой (как подростки, честное слово), но при этом ни один из них не делает первый шаг к знакомству. Вроде взрослые, а ведут себя как два девственника. Последнее опредёленно не про парня: высокий широкоплечий блондин с взъерошенными волосами, дымчато-голубыми глазами и обворожительной улыбкой явно попал пулей навылет не в одно девичье сердце. Правда, и Лиза не последняя скромница.

На нём свитер цвета слоновой кости широкой вязки с высоким воротом, короткий тёмно-синий пуховик, узкие синие джинсы и высокие зимние ботинки на шнуровке. Слишком красивый, с чересчур хитрым взглядом. А какая подача самого себя… таких стоит бояться и держаться как можно дальше, желательно очень далеко.

Чем дольше разглядываю его в толпе гостей, тем больше понимаю, что не захотела бы связать себя отношениями с таким человеком, потому что самооценка, с которой и без того вечные проблемы, не станет выше, да и разбитое вдребезги сердце по кускам потом не соберешь. А с другой стороны, мне разве кто-то предлагает отношения? Он-то переглядывается с Лизой, а не со мной. Так что и волноваться за свое сердечко не стоит. И вообще, о чём это я? Я ведь встречаюсь с чудесным парнем Никитой уже около двух лет.

Прихожу в себя через мгновение и толкаю подругу в бок.

— Вы как маленькие дети! Так и будете друг друга все праздники разглядывать?

— Прекрати! — шипит бестия мне в ухо, не отводя глаз от молодого человека. — Я первая не стану подходить. Он парень, вот пусть действует!

— Надеюсь, что он благоразумен и не ввяжется в одноразовые отношения с тобой!

— Я всё проработала со своим психологом, и теперь мне легче строить любые отношения с противоположным полом. Почему я вообще оправдываюсь перед тобой? — кидает мне язвительно и отворачивается, приглаживая мех на своей тёмно-коричневой норковой шубке. Такое движение выдает её с головой: Лиза нервничает. — Если я хочу просто отдохнуть… что в этом плохого?

Обнимаю подругу со спины, слегка опуская голову на её плечо. Поглаживаю её длинные густые светлые локоны.

— Я буду рада, если ты хорошо отдохнешь. Просто будь аккуратна. Это всё, о чем я прошу тебя, — шепчу.

Что там она говорила про приключения, от которых дух будет захватывать? Похоже, в этот раз они не обойдут меня стороной, и по старой доброй традиции мне предстоит вытирать сопли лучшей подруге.

Отстояв длинную очередь на ресепшен, мы наконец заселяемся в уютный двухэтажный домик. И пускай следующие полгода мы будем питаться лапшой быстрого приготовления, неделя отдыха в этом незабываемом месте стоит своих безумных денег. В доме пять отдельных комнат на втором этаже, но две из них выходят на снежный склон, что с утра до вечера забит отдыхающими. Вид из окон остальных трёх спален — все равно что алтайская зимняя горная сказка. На первом этаже большая дубовая гостиная с высокими окнами, смежная с кухней. Массивный декоративный камин, словно настоящий, украшает центр комнаты.

Мы кидаем жребий — честный способ определить, кому какая спальня достанется. В этот раз я оказываюсь счастливицей, и одна комната с видом на заснеженные волшебные горы выпадает мне. Вторая — Марине, но ей сейчас в жизни нужны любые радостные события, поэтому и без жребия мы заселили бы ее в комнату с незабываемым пейзажем за окном. Лизе достается соседняя со мной, а Настя с Кариной заселяются в две другие напротив.

Остаток вечера мы проводим разбирая чемоданы и обсуждая планы на следующие дни и новогодний ужин. Устраиваем себе лёгкий вечерний перекус с бутылочкой терпкого красного вина и расходимся по своим комнатам. Я жутко устала за сегодняшний день и, кажется, засну сразу, как голова коснётся подушки. Думаю о том, что стоило бы написать Никите, сообщить, что мы уже приехали, но это может подождать до завтра.

Сегодня он дежурит в больнице, и, скорее всего, мое сообщение прочитает только утром. Он врач-реаниматолог, и Новый год будет отмечать в больнице вместе с коллегами. Вот такая судьба врача — днем и ночью быть на страже. Оставлять свои планы и праздники ради тех, кто нуждается в помощи.

Так и проваливаюсь в глубокий сон, размышляя о непростой судьбе медиков.

[1] Район в Алтайском крае.