Глава

Ася Большакова

Тихий труд.

«Надеюсь, что ты забудешь меня, Андрей. Наши дороги разошлись. Не держи зла. Прощай», – ручка мягко выводила круглые буквы. Закончив писать, Вера аккуратно сложила письмо и убрала в конверт.

Она встала, тяжело и шумно вздохнула, прошаркала на кухню. Маленькая кухня словно обнимала женщину. Старая мебель с облупившейся краской на стенах, серый потолок, и пыльная люстра были своеобразным якорем для Веры. Здесь можно не притворяться, не соответствовать и быть самой собой. Сама Вера, непропорциональная, тучная, но с узкими плечами, маленькой грудью и короткой шеей, любила людей. Всегда стремилась им помочь, выслушать и поддержать. Поэтому и брала работу на дом.

Вера неспешно поставила чайник и поправила занавеску. За окном наступали сумерки, медленно зажигались фонари. Вера смотрела в окна сквозь решётку и думала. Сорок лет, как она живёт на этом свете. И сколько вокруг несчастных людей ей встретилось за жизнь. А сама-то она счастлива? Вера часто задумывалась об этом, но каждый раз уверенно себе отвечала, что она безусловно счастлива. Всё складывалось для неё удачно: квартира на первом этаже, которая досталась от бабушки, работа на почте рядом с домом и отсутствие буйных соседей. Больше ничего и не надо. Работу она свою любила. Бегать по адресам её никто не заставлял. Для этого была взята на работу юная Сашка. Сначала Вера переживала. Ей казалось, что вот-вот её попросят уйти. Бегать со своими формами она не могла. Но Веру оставили. Она отвечала за отправку писем, бандеролей, посылок, и эта работа ей очень нравилась. Там она чувствовала себя важной, нужной и незаменимой. К тому же могла заказать междугородний звонок в любое время. Хотя звонить ей было некому.

Закипел чайник. Она заварила крепкий чёрный чай, добавила лимон, три ложки сахара и пошла обратно в комнату. На столе у окна лежала стопка писем. Столько работы предстояло! Вера открыла коробку с эклерами. Думать на голодный желудок совсем не хотелось. А думать сегодня надо было много.

Вера распечатала письмо и, ожидая пока остынет чай, села читать на диван.

«Здравствуй, Валюшка! Я обещал тебе написать. Получил твоё письмо и порадовался. Как же хорошо, что ты поступила и теперь учишься в университете. У меня тоже всё хорошо. Ванька пошёл в первый класс. Я рад, что ты простила меня и не держишь зла. Жизнь – очень странная штука, иногда закручивает так, что только держись…» Вера сложила письмо и убрала в папку, на которой крупными печатными буквами было написано «Завершено». С улыбкой на лице потёрла ладони и пошла пить чай.

***

– Вера, привет! – На почту заскочила девушка. Мотнув копной ярко-рыжих волос, присела на край стола Сашка. Слишком вызывающая, по мнению Веры, для работника почты.

– Здравствуйте, Александра Николаевна. Опаздываете. – Вера, не поднимая головы, отчитала коллегу. – Впрочем, как всегда.

– У меня ненормированный рабочий день. Могу себе позволить, Вера. И давай без вот этих вот формальностей. – Сашка пересела за стол, вальяжно развалившись на неудобном деревянном стуле. – Ну что там сегодня, много разносить?

– Достаточно. Тебе хватит. – Вера выложила на стол перед Сашкой мешок писем. – Почти всё в одном районе.

– Ого, ты что прям посмотрела все?

– Не суй свой нос…

– Кто ещё суёт. Ох, Вера, вскроется рано или поздно, что ты письма чужие читаешь. – Сашка смотрела на Веру широко распахнутыми зелёными глазами. Хмыкнув на безразличие Веры, Сашка достала пилочку и, закинув ногу на ногу, стала демонстративно пилить ногти. – Кстати! Валька Афанасьева, помнишь, которая замуж собиралась за моряка-подводника? Ай, ну который потом её бросил и женился на другой. Сын у него в первый класс пошёл. Так вот. Валька в монастырь ушла! Во дела! В наше то время!

Вера тяжело встала, сунула мешок Сашке:

– Шуруй, нечего рассиживаться.

А про себя подумала: «Вот и славно. Вот и хорошо. Что у этих моряков на уме? Заразу ещё какую бы притащил. А монастырь… мода циклична, в середине двадцатого века почему бы и не в монастырь».

На почте стали собираться люди. В основном постоянными клиентами были бабушки. Вера относилась к ним с нетерпимостью. Она знала, что бабушки пишут совершенно неинтересные письма. Их жизнь прошла, ничего исправить или изменить было нельзя. И Вера, читая такие письма, понимала, как порой глупо прожили свою жизнь некоторые из них. То ли дело молодые.

В этих слезливых, полных боли и скорби письмах-воспоминаниях, Вера вязла от беспомощности. Она ничего не могла изменить в том страшном прошлом, ничем не могла помочь в будущем. Но работу свою делала – письма регулярно доходили до адресата. Не ей решать, кому как жить.

– Верочка, это Вам, деточка! – баба Нюра протянула свои жареные пирожки с горохом.

Это не была взятка, а всего лишь благодарность за то, что Вера проконтролирует её непутёвую внучку. Светка связалась со столичным байкером, который мимолётом проезжал однажды через их город. Теперь она писала ему, а он, негодяй, отвечал ей.

– Ну что там, Верочка, как дела?

– Всё под контролем, баб Нюра. – И перейдя на шёпот, Вера, подавшись грузным телом вперёд, продолжила. – Света ваша написала ему, что встретила другого и больше не хочет никаких писем.

Конец ознакомительного фрагмента.