Пролог

Задержавшись возле обеденного стола с белоснежной глянцевой столешницей, мама привлекла мое внимание и жестом спросила, все ли со мной в порядке. Заметила, что я почти не тронула обед.

Заставив себя улыбнуться, я беспечно махнула рукой.

– Просто с девочками поела в универе! Не волнуйся, я… чай попью и съем пирог.

Она задержала на мне недоверчивый взгляд. Это заставило волноваться, будто у меня на лице все было написано. Но допытываться мама не стала, слава богу. Отправилась на кухню продолжить работу, и я с облегчением выдохнула. От одной мысли, что она узнает что-то о последних событиях в моей жизни, мороз шел по коже.

Я протянула руку к тарелке с пирогом, хотя понимала, что в меня и кусочка не влезет, как вдруг телефон, лежавший рядом, издал сигнал входящего сообщения. Я буквально вздрогнула, услышав этот звук. С ночи ждала хоть какого-нибудь словечка, не выпускала смартфон из рук…

Торопливо вцепившись в него пальцами, настроила себя не обнадеживаться, чтобы не было так больно. И не поверила глазам, увидев в строке контакта заветное имя «Савва».

Сердце тут же подскочило к горлу и отчаянно забилось о грудную клетку. Однако вера, возложенная на долгое ожидание, разбилась вдребезги. Я лишь бегло прошлась взглядом по сообщению, застывшей картинке на сброшенном видео и резко перевернула телефон экраном вниз.

Адреналин разлился по венам жалящим потоком. Чувствуя, как кожа покрывается испариной, я неловко поднялась из-за стола и поспешила прочь из столовой. Перед глазами все прыгало, руки тряслись, виски разрывались от бешеного пульса. Забежав в кладовую, я плотно закрыла дверь и вновь разблокировала телефон. Напрягшись как перед прыжком в ледяную воду, нажала на треугольник, оживляя видео.

Глаза наполнились слезами, онемевшие губы раскрылись. На кадрах были четко видны обнаженные тела, мои разметавшиеся рыжие волосы, которые Савва собрал в кулак, вбиваясь в меня сзади. Мышцы его пресса блестели от пота и напрягались от активных движений, а я… стоя на четвереньках, прижатая щекой к матрасу, извивалась и стонала! В какой-то момент парень заставил меня запрокинуть голову, так что камера в полной мере запечатлела мое искаженное от удовольствия лицо.

Всхлип вырвался из горла. Отключив запись, я снова прочла сообщение, и горячие капли скатились по щекам.

«Хотела быть популярной среди своих подружек? Вот ты и прославилась»

Глава 1

Ксюша

Никогда ничего подобного не испытывала. Чтобы от одного взгляда коленки начинали трястись, и сердце билось через раз.

Еще на расстоянии я узнала этот черный глянцевый Марк старой модели. Да и кто бы позволил парковаться прямо возле ворот частной территории? Тем более принадлежавшей самому губернатору области. Только приближенные удостаивались такой чести. А этот парень, с редким именем Савва, был фактически лучшим другом Женьки – хозяйского сына.

Такси притормозило недалеко от ворот, и я вышла из салона, не забыв поблагодарить водителя. А еще изо всех сил стараясь справиться с волнением. Сама не знаю, почему так реагировала… Он ведь даже не говорил со мной ни разу! Только смотрел, едва я попадала в радиус его внимания. Смотрел в упор, так что внутренности в комок сворачивались.

Машина отъехала, а я поправила сумочку на плече и направилась к калитке, стараясь смотреть исключительно себе под ноги. Парни вальяжно сидели на капоте Марка, параллельно стоял припаркованный гелик за несколько миллионов. Вот такой контраст… Для меня до сих пор оставалось загадкой, каким образом сын губернатора связался с этим суровым уличным хулиганом?..

Как бы ни хотелось остаться незамеченной тенью, Женя, которого я считала фактически братом, привлек ко мне внимание.

– Привет! – громко поздоровался он.

Пришлось замедлиться. Глаза невольно скосились на этого Савву, который не сводил с меня взгляда исподлобья. Как будто волк, следящий за добычей.

– Привет, – дружелюбно отозвалась я, заправив кудрявую прядку за ухо.

Боже, у него даже на шее были татуировки… Они виднелись из-под ворота белой майки. Майки, в разгар холодной осени! Я куталась в пальто, а он спокойно сидел с распахнутой кожаной курткой, облегающей широкие сильные плечи.

– Ты откуда такая красивая? – поинтересовался Женька.

Вот все тебе надо знать – так и хотелось подначить мажора, но при его друге у меня все слова вылетали из головы, да и хотелось скорее уйти. Нет, бежать!

– День рождения у одногруппницы был, – поделилась, смущенно улыбнувшись.

А Женя загадочно прищурился.

– Пила, значит?

Ну гаденыш! Я тут же покосилась на пост за воротами. Знал же, что мой отчим, работавший на территории начальником охраны, может быть в своем кабинете!

– Ладно, я пойду… – поспешила отмахнуться.

– Ну, иди-иди, а то спокойной ночи, малыши пропустишь!

Я закатила глаза и не удержалась. Показала язык недобратцу, затем быстренько скрылась за калиткой.

Ноги прямо одеревенели. Поздоровавшись с несколькими охранниками, стоявшими возле поста, я направилась по вымощенной дороге к роскошному трехэтажному дому. В какой-то момент свернула на каменную тропинку, ведущую к нескольким постройкам, где располагались комнаты для персонала.

В груди клокотало. Мне не нравилось, что Женя выставлял меня перед своим грозным другом какой-то малолеткой! Мне вообще-то уже скоро девятнадцать, а он все малой меня обзывал. И еще говорил, что парней я начну привлекать к годам тридцати из-за детской внешности. Индюк заносчивый.

Вообще-то Женька был хорошим парнем на самом деле. Несмотря на то, что сын губернатора, а я – обычная девчонка, он никогда не зазнавался и не делал каких-то гадких вещей. Только подначивал, но так в этом мы практически соревновались на равных. Просто я итак комплексовала из-за того, что меня не воспринимали всерьез… Сначала в старших классах, теперь в ВУЗе, где я училась на технолога. Не только из-за внешности, но и отношения к жизни. Потому что не курила, с опаской относилась к алкоголю, хорошо училась, обходила шумные тусовки и не давала родителям повода для беспокойства. Но разве это плохо? По-моему, это как раз показатель ответственности и взрослого ума!

Поймала себя на мысли, как занудно рассуждаю. В глубине души мне иногда хотелось попробовать выйти из этого образа хорошей девочки, и сделать что-то такое… Чего бы от меня никто не ждал! Что вызывало бы восхищение, заставило других кардинально изменить мнение обо мне.

Одноэтажная постройка, к которой я приближалась, была больше остальных. Там размещалось пять просторных комнат, кухня и все удобства. Здание планировалось для основной доли персонала, но жили в нем по факту только мы с родителями. Потому как мама, работавшая главным поваром на кухне, и папа, служивший здесь начальником охраны много лет – самые необходимые люди в доме. А я – неотъемлемая часть этих людей. Конечно, у нас была своя квартира, но как-то так сложилось, что мы обосновались семьей здесь. Самое главное, что Молотовых вполне это устраивало.

Открыв входную дверь, я попала в небольшую прихожую, которая переходила в просторную кухню.

– Я пришла! – воскликнула, раздеваясь.

Но никто не отозвался, хотя в коридоре горел свет. Наверное, мама в ванную ушла или забыла надеть свой слуховой аппарат.

Зайдя на кухню, я стянула с тарелки, стоявшей на столе, треугольник от абрикосового пирога. До сих пор теплый, ароматный, нежный. Взяв еще один кусочек поменьше, я отправилась в длинный коридор, который заканчивался большим окном. За первой дверью от него и находилась моя комната. А на противоположной стороне, ближе к кухне – комната родителей. Остальные три двери были заперты за ненадобностью.

Замедляя шаг возле комнаты родителей, я проглотила последний кусок пирога, и только собиралась постучать, как вдруг замерла. Потому что четко расслышала мамин всхлип, а затем раздался голос папы Валеры:

– Рита, я клянусь, мне никто не нужен кроме тебя! – говорил он виновато. – Она – ничего не значит… абсолютно! Нет-нет, послушай!..

Зазвучали шаги, и его голос начал перемещаться, будто мама хотела уйти.

– Милая, я совершил ошибку, знаю! Какое-то помешательство нашло… но между нами ничего не было! Поверь мне, прошу!

Я продолжала остолбенело стоять на месте, покрываясь колючими мурашками. О чем он говорит? Неужели отчим предал маму?..

Нет, в голове просто не укладывалось! Он не мог… Дядя Валера казался мне самым лучшим мужчиной на свете! Он бы никогда не поступил так с ней! С нами…

Раздался мамин плач, который лезвием полоснул по сердцу.

– Хорошо… Хорошо, я оставлю тебя!.. – примирительно проговорил папа. – Прости меня, милая… Я надеюсь, что ты найдешь в себе силы, потому что мне очень жаль! И дороже тебя с Ксюшей у меня никого нет!

Сглотнув, я резко отошла в сторону. Успела, прежде чем дверь неожиданно распахнулась. Отчим не увидел меня. Я притаилась у стены, а он размашистым шагом отправился прочь и вышел на улицу.

Я тут же кинулась в спальню родителей. Мама сидела на кровати в домашнем халате, упершись локтями в колени и закрывая ладонями лицо.

– Мам?..

Она услышала, только когда я подошла ближе. Тут же вскинула взгляд ярко-голубых глаз и принялась вытирать слезы.

«Ты уже вернулась?» – неловко спросила на языке жестов.

– Мам, что случилось?

«Ничего-ничего… Ты кушала?» – поинтересовалась родная следом, поднявшись с кровати и вынужденно улыбаясь. – «Я сейчас тебе разогрею»

Она хотела обойти меня, но я остановила ее за плечи.

– Постой… Я же все слышала! – призналась с тяжестью в голосе. – Расскажи мне, в чем дело? Пожалуйста…

Распухшие губы мамы затряслись. Она вдруг сдалась и уселась обратно на кровать. Я села рядом, успокаивающе поглаживая ее поникшие плечи.

– Неужели папа и правда кого-то нашел? – спросила через ком в горле.

Мама вздохнула.

«Он сказал, это его старая знакомая. Они встретились случайно несколько месяцев назад и начали переписываться»

Жар прошел по телу. Как же было неприятно.

– И ты… прочла переписку?

Она отрицательно покачала головой, затем посмотрела мне в глаза.

«Эта женщина сама мне написала»

– Что?..

Что за бессовестная стерва! Дрожащие руки мамы двигались неуверенно и обрывисто.

«Она сказала, что любит Валеру и… что он любит ее. И они хотят быть вместе! Она попросила, чтобы я отпустила его»

В груди стало так больно, что я начала дышать ртом. Какой кошмар. Я пребывала в полнейшем шоке! Моя мама такого не заслужила.

– Но он ведь сказал, что ему нужна только ты! – воскликнула я горячо.

А она холодно уставилась в пространство.

«Зачем же он тогда с ней общался?»

С этим трудно было поспорить. Я никак не могла оправдать папу и тоже чувствовала жгучую обиду за то, что он обидел маму.

Между тем, она вдруг решительно поднялась и направилась в ванную. Там хорошенько умылась водой, затем принялась поправлять свои темные густые волосы, выбившиеся из собранного пучка.

– Может, он и правда жалеет? – осторожно произнесла я, стоя в проеме. – И больше не будет общаться с ней! Ведь между ними ничего не было…

Отвернувшись от зеркала, мама встретилась с моим взглядом и поджала губы.

«Я не верю в это. Скорее, он просто трусит признаться! Или не хочет делать мне больнее, жалеет. В любом случае, я не смогу… Не смогу простить его! И вижу только один выход»

– Мам, ты чего?..

«Мне жаль, милая»

Я ушла в свою комнату с тяжелым осадком в груди. Уселась на любимую двуспальную кровать с белым пушистым покрывалом и просидела очень долго, глядя в пространство. Только сообщение от Дарины заставило очнуться.

«Привет! Скидываю тебе свой вариант. Спасибки!»

Вздохнула. На день рождения Розы пришли популярные девчонки одногруппницы и с одной из них я неожиданно подружилась. В какой-то момент мы заговорили про учебу и тяжелые задания по химии. Так вот я совсем забыла, что пообещала помочь решить ее вариант, воодушевившись приятным общением. Просто у Дарины не очень получалось с химией, а мне нравился этот предмет.

Я встала с кровати, переоделась в любимую пижаму и принялась готовиться к учебе. Вариант новой подруги легко решила, подавив колкую мысль о том, что вообще-то обещала только помочь. А вот со своим заданием долго мучилась. Мысли не давали покоя из-за родителей, да и усталость – я поздновато вернулась домой. В итоге закончила только в начале первого ночи.

Плюхнувшись в постель, я натянула одеяло, думая, что усну за секунду. Не тут-то было… Несмотря на жуткое переутомление, внутри камнем держалась грусть. Стоило закрыть глаза и тут же приходили самые негативные мысли.

Фантазия живо рисовала, как мама доводит дело до конца, отметая любые попытки примирения с отчимом. Как он тяжело это переносит и принимает решение уйти с работы. Или к той женщине… А мама остается одна и ставит крест на личной жизни. Не хочет больше никогда и никого подпускать к себе.

Глаза наполнились слезами, ком встал в горле. Свернувшись клубочком, я заплакала, как маленькая. А что, взрослым, будто легче переживать развод родителей?.. Ощущение будто надежная почва уходит из-под ног и тебя разрывает в разные стороны.

Ночь прошла беспокойно. Я часто просыпалась, поэтому утром чувствовала себя разбитой. Даже прохладный душ не помог взбодриться. Вся надежда оставалась на кофе, поэтому из ванной я сразу отправилась в коридор.

На кухне кто-то шуршал. Мама обычно уходила очень рано, чтобы приготовить завтрак для членов семьи Молотовых и персонала, поэтому я удивилась. Может, взяла себе выходной, в связи с последними событиями?

Я поспешила к ней, надеясь услышать хорошие новости. Но вместо мамы обнаружила на кухне отчима, который стоял у плиты и что-то жарил.

– О, доброе утро! – бодро воскликнул он, заметив меня.

– Привет…

На его массивном подтянутом теле очень неуместно смотрелся мамин фартук. Кстати, грустным папа не выглядел, но его внутреннее состояние выдавала суета. Да и не припомню, чтобы он утром завтраки готовил. Обычно у него сбор охраны в это время.

– Садись, я тут блинчики приготовил, – сообщил отчим, направившись с тарелкой к столу. – И сгущенка есть!

Интересно, он ночевал дома? Или пришел после ухода мамы?

Чувствуя себя неловко, я продолжала стоять на месте.

– Вы и, правда, теперь разведетесь с мамой? – спросила я вдруг.

Папа тут же замер, устремив на меня растерянный взгляд.

– Что?.. С чего ты это взяла, кнопка?

– Я все знаю, пап. Я слышала ваш разговор вчера…

Он тут же заволновался. Опустил взгляд, развязал фартук и неуверенно направился ко мне.

– Жаль, что ты это услышала, – сказал, оказавшись рядом. – Но я не собираюсь ни с кем разводиться!

– Она – собирается, – возразила я напряженным тоном.

Шумно выпустив воздух из легких, отчим притянул меня к себе и погладил по голове.

– Все будет хорошо, Ксюш. Маме просто нужно время… И никуда я ее не отпущу, чтобы она ни решила! – Подняв мое лицо, он тронул пальцем кончик моего носа. – Ну, давай, садись. А то невкусно будет!

Стало немного легче после его слов. Я даже смогла поесть, но прекрасно видела, как папа задумчив и как натянуто поддерживает разговор. Он явно хотел успокоить меня, а сам, на самом деле, переживал и, скорее всего, боялся, что потеряет маму.

После завтрака я ушла в комнату собираться, а папа отправился на пост охраны. Настроение по-прежнему было не айс. Встав напротив зеркала, я нехотя вытащила косметичку и встретилась со своим унылым отражением. Кудрявые рыжие волосы доставали мне до талии, ярко зеленые глаза контрастировали на фоне рыжих ресниц, которые я закрашивала черной тушью. И веснушки… ненавидела их! Поэтому замазывала тональным кремом каждое утро.

Выбрав обтягивающие джинсы и светлую водолазку, я только потянулась за собранной сумкой, как на смартфон пришло смс:

«Ну ты долго там мазаться будешь?!»

Женька. По средам и пятницам наши пары совпадали по времени, и он подвозил меня до ближайшей остановки к ВУЗу, а потом ехал в свой универ.

«Бегу!» – натыкала быстро и выпорхнула из комнаты.

В прихожей торопливо надела черные высокие сапоги, белое пальто и, наконец, выскочила на улицу.

Заведенный Гелентваген стоял у начала тропинки. Неподалеку Женька курил с моим отчимом, которого я поцеловала в щеку, после чего сразу забралась в салон на пассажирское сиденье спереди.

– Ну ты тормоз… – заворчал Молотов, трогаясь с места.

– Чего ты ворчишь – времени вагон!

– Это если пробок не будет, Морковка, – отбил он.

– Не накаркай, кислый Патиссон! – огрызнулась я. – И вообще… если тебе так трудно, тогда не надо меня подвозить больше! Сама как-нибудь.

– Ой все, губы надула!

Я отвернулась, а Женька начал щекотать мою шею.

– Эй, отстань!..

– А ты не говори фигню всякую!

Он включил бодрую музыку, а я начала переписываться Розой. Она была моей одногруппницей и подругой. Очень добрая, милая и талантливая девочка-армянка. Помимо учебы, она занималась пением и была активным участником молодежного центра. А еще у нее уже имелся жених – спортсмен и красавчик Артур, с которым весной планировалась свадьба. Правда его мать не особо жаловала будущую невестку… Роза как-то поделилась, что женщина считала ее излишне худой и уверилась, что это плохо скажется на рождении будущих детей.

Жесть, конечно… Я видела на дне рождении эту женщину. Там было много родственников – у них большой дом. Так вот, она даже подарок вручала Розе с каким-то пренебрежением!

– О, нифига себе! – вдруг воскликнул Женя.

Я вскинула взгляд и только сейчас заметила, что он перестроился на левую полосу, хотя нам надо было поворачивать направо. Сердце екнуло. Глаза взволнованно впились в черный Марк, который стоял прямо посреди перекрестка вплотную к какому-то серому внедорожнику. Было похоже на небольшое столкновение…

Женька подъехал максимально близко к этим машинам и включил аварийку. Вот только Савва не видел. Он стоял на расстоянии, боком к нам и лицом к лицу с высоким, упитанным мужчиной. Тот выглядел недовольным. Разговаривал, будто с наездом и жестикулировал. Парень же казался спокойным, невозмутимо смотрел в глаза собеседника, однако меня это спокойствие почему-то настораживало…

– Жень, ты куда? – спохватилась я, когда он открыл дверь.

– Я быстро, малая! Успеем.