Цитаты из книг автора «Ашира Хаан»

У девицы в «Пятидесяти оттенках серого» была внутренняя богиня, а у меня старая подруга Паранойя. Новые времена, новые герои.

Йога – это время для себя. Вставать в странные позы для этого необязательно.

Идущие следом будут лучше нас.

Вместо нормального секса у нас будет церебральный. То есть, в мозг.

Новый год! Ее любимый праздник! Долгий – не то, что день рожденья, который пролетел от полуночи до полуночи и все, нету его. Нет, новогоднее настроение появляется уже в начале декабря, когда в супермаркетах начинают продавать елочные игрушки и включают рождественские песенки. Радость взмывает ввысь с католического Рождества, когда уже пора ставить елку, забивать холодильник неприкосновенными запасами «это на новый год» и рисовать на окнах снежинки зубной пастой. Праздник взрывается и гремит салютом в новогоднюю ночь! И потом еще неделю искрится и пускает пузырики как шампанское – до Рождества православного, чтобы тихо-тихо угаснуть к старому новому году. Постепенно, без суровых прощаний. Полтора месяца радости!

Это он до четырех заработался? Когда я заснула? Помню, мне предложили кофе, я отказалась. Долго смотрела, как Юлиан хмурится, нервно дергает мышкой, листает бумаги, что-то сверяет. Почему-то совершенно не было скучно. – Поехали спать, Сонь? – Юлиан потер руками лицо. Это «Сонь» после вычурного «Софи» было таким уютным. Воспоминание о Владе заставило передернуться от отвращения.

И то, что его чуть более младшая версия на следующей фотографии стояла рядом с Ольгой в свадебном платье. Юлиан был очень похож на Влада. Нет, не так. Влад был очень похож на Юлиана в молодости. Только Юлиан был… благороднее, что ли? Он ослепительно улыбался, и глаза его улыбались тоже. В нем не было части восточной крови, что досталась сыну – и делала Влада смазливым красавчиком с острыми скулами. Зато в нем было какое-то изящное благородство, как у эльфийского короля. Если бы я встретила Юлиана в его тридцать, я бы влюбилась на всю жизнь. – Заскучала? – мужские руки обняли меня со спины. Что могло бы быть, того уже никогда не будет. Меня обнимал тот, кто был чуть упрощенной копией того мужчины. Но он был таким – сейчас.

Но уже через несколько минут меня начало трясти запоздалым ужасом. Буквально зубы стучали. Я и не знала, что это не фигуральное выражение. Юлиан притормозил у обочины, перегнулся на заднее сиденье и достал оттуда плед. Аккуратно укрыл меня – руки стали непослушными, и я даже помочь не могла. Я посмотрела на его сосредоточенное лицо и сказала: – Спасибо. – Не за что, – буркнул он, не глядя на меня. И тут я поняла, что с ним не так. У него больше не было этой чудовищной рыжей бороды. И я, оказывается, ошибалась, когда думала, что он скрывает под ней безвольный или отсутствующий подбородок. Вполне мужественный. Красивый. Я натянула плед на лицо, чтобы не пялиться. От него пахло костром и острым резким одеколоном Юлиана.

– Счет закрыт. Надеемся, вам понравилось в нашем ресторане, и вы еще вернетесь сюда… когда-нибудь. Не понимая, что происходит, я вышла из-за стола на подгибающихся ногах и пошла к гардеробу. Где и увидела Юлиана, который держал мой пуховик. Он выглядел странно. Юлиан, не пуховик. Но я никак не могла понять, что не так – слишком сильно кружилась голова. Вдела руки в рукава, застегнула молнию и потащилась к выходу. Юлиан даже не поздоровался. Молча открыл мне дверцу машины, я залезла, не протестуя. Сел сам, завелся, поехал. Я не спрашивала куда. – Я верну тебе деньги, когда получу зарплату, – я первая нарушила молчание. Он дернул плечом, но все-таки ответил: – Не вздумай. Конечно, верну. Он продолжал молчать, и я все-таки осмелилась посмотреть на него. Мне было чудовищно, невероятно стыдно. И еще я испытывала такое огромное облегчение, что невозможно и выразить.

Пришлось, правда, отпрашиваться пораньше с работы, потому что Серж мог только в будни вечером, но я соврала, что мне надо к врачу, и все отлично получилось. Немного неудобно было перед Юлианом, который наверняка приедет меня встречать, но я проинструктировала Ксанку наврать, что я почувствовала себя плохо и ушла домой пораньше.