Пролог

Зима 1847 года выдалась в Петербурге особенно суровой. Нева покрылась льдом толщиной в три аршина, а снежные бури не утихали неделями. В такую стужу даже самые отважные извозчики отказывались выезжать на дальние расстояния, а светские рауты откладывались до лучших времен.

Но в особняке князя Волконского на Английской набережной жизнь не замирала. Высокие окна, украшенные морозными узорами, светились теплым золотом свечей и каминного огня. Здесь, в одном из самых изысканных салонов столицы, собиралось избранное общество – те, кто не боялся ни стужи, ни расстояний ради изысканного общения и новых знакомств.

В этот вечер хозяин дома ожидал особенного гостя. Граф Владимир Дракулов – так представился он в письме – прибыл в Россию из Валахии по дипломатическим делам. Рекомендательные письма от влиятельных особ европейских дворов открывали ему двери лучших домов Петербурга.

Княгиня Елизавета Волконская, хозяйка салона, с замиранием сердца ожидала появления загадочного иностранца. В сорок пять лет она сохранила редкую красоту и острый ум, позволявший ей безошибочно разгадывать характеры людей. Но этот граф Дракулов оставался для неё тайной.

Когда в половине девятого вечера лакей доложил о прибытии графа, в салоне воцарилась особенная тишина. Даже вечно болтливая графиня Шереметева умолкла, поправляя локоны.

Дверь отворилась, и на пороге появился мужчина исключительной красоты. Высокий, стройный, с благородной осанкой, он двигался с кошачьей грацией. Тёмные волосы обрамляли бледное лицо классических очертаний, а глубокие карие глаза, казалось, видели душу каждого, на кого падал его взгляд.

– Ваше сиятельство, – обратился он к хозяйке дома, склоняясь в изящном поклоне, – граф Владимир Дракулов к вашим услугам.

Голос его был глубоким, бархатистым, с лёгким акцентом, который лишь придавал ему очарования. Княгиня почувствовала, как у неё участилось сердцебиение – не от романтического волнения, а от какого-то непонятного беспокойства.

– Граф, добро пожаловать! – отвечала она, протягивая руку для поцелуя. – Мы наслышаны о вашей учёности и дипломатических талантах.

Когда его губы коснулись её руки, княгиня почувствовала холод, пронизавший её до костей. Но граф уже выпрямился, одаряя присутствующих очаровательной улыбкой.

В тот вечер граф Дракулов покорил весь салон. Он говорил о европейской политике с графом Нессельроде, цитировал Гёте с княгиней Голицыной, обсуждал новые веяния в архитектуре с молодым Монферраном. Его эрудиция казалась безграничной, манеры – безупречными.

Но больше всего внимания граф уделял юной Анастасии Романовой, племяннице хозяйки дома. Девушке было всего восемнадцать лет, но она уже слыла одной из самых красивых и образованных барышень столицы. Золотисто-русые волосы, небесно-голубые глаза, нежная фарфоровая кожа – природа не поскупилась на дары для этого создания.

Анастасия получила прекрасное образование: владела французским, немецким и итальянским языками, прекрасно играла на фортепиано, рисовала акварелью и была начитана в современной литературе. Но главное – она обладала редким даром чувствовать людей, понимать их истинную природу.

Именно поэтому знакомство с графом Дракуловым произвело на неё столь сильное впечатление. С одной стороны, она не могла не восхищаться его умом, образованностью и изысканными манерами. С другой стороны, в её душе поселилось странное беспокойство, которое она не могла объяснить.

– Скажите, граф, – обратилась она к нему во время ужина, – правда ли, что в Валахии до сих пор верят в старинные легенды о… необычных существах?

Граф отложил вилку и внимательно посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое.

– Какие именно легенды вас интересуют, графиня?

– Ну, например, о… – она замялась, – о тех, кто не может найти покоя после смерти.

– Ах, вы о стригоях, – улыбнулся граф. – Да, народ наш суеверен. Но разве в России не рассказывают сказки об упырях?

– Рассказывают, – тихо ответила Анастасия. – Но это же просто сказки, не правда ли?

– Конечно, – согласился граф, но в его взгляде промелькнула тень. – Просто сказки.

В ту ночь Анастасия долго не могла заснуть. Она стояла у окна своей спальни, глядя на заснеженную Неву, и думала о странном графе. Что-то в нём привлекало её с неодолимой силой, но одновременно пугало.

А в это время граф Дракулов уже покинул особняк Волконских. Он не нуждался в экипаже – темнота была его стихией. Быстро и бесшумно он добрался до своего временного пристанища в заброшенном крыле Юсуповского дворца, где его ждал верный слуга Иван – единственный человек в России, знавший истинную природу своего господина.

– Ну что, барин, – спросил Иван, помогая графу снять плащ, – понравилось в обществе?

– Интересно, – задумчиво ответил граф. – Особенно одна барышня. Анастасия Романова. В ней есть что-то особенное…

– Не вздумайте, барин, – испуганно произнёс Иван. – Помните, что мы договорились. Никого не трогать без крайней необходимости.

– Я помню, – холодно отвечал граф. – Но эта девушка… она словно видит меня насквозь. Такие встречаются раз в столетие.

Иван покачал седой головой. Служил он графу уже сорок лет, ещё с тех пор, как тот спас его от неминуемой смерти в русско-турецкой войне. Тогда раненый солдат умирал в валашском лесу, и граф дал ему новую жизнь – хоть и не совсем обычную. Теперь Иван тоже не старел, но в отличие от господина, сохранил человеческую душу.

– Барин, – сказал он тихо, – вспомните, зачем мы приехали в Россию. Искать способ разорвать проклятие, а не новые… привязанности.

– Я помню, – повторил граф. – Но судьба, кажется, готовит нам испытания.

За окном выла метель, и в её завывании чудились голоса – голоса тех, кто давно покинул этот мир, но не может обрести покой.