Arthur Conan Doyle

The Crooked Man.

Перевод Н. д'Андре.

© Литрес Классика, 2026

Как-то летом, несколько месяцев спустя после моей свадьбы, я сидел у себя в кабинете и дремал над каким-то романом, докуривая последнюю трубку. Моя дневная работа была окончена; жена уже ушла к себе в спальню, а внизу в передней прислуга запирала на ночь двери, очевидно, собираясь тоже отправиться на боковую. Я встал со своего места и только что стал выколачивать пепел из трубки, как вдруг в передней раздался отрывистый звонок.

Я посмотрел на часы: было три четверти двенадцатого. Никто из гостей не мог прийти в такой поздний час ночи. «Стало быть, какой-нибудь пациент, – подумал я. – Опять придется не спать всю ночь».

Скорчив недовольную гримасу, я спустился вниз в переднюю и открыл двери. К моему удивлению, вместо пациента на крыльце стоял Шерлок Холмс.

– Здравствуй, Ватсон, – сказал он. – Надеюсь, ты простишь меня за такой поздний визит.

– Заходи, пожалуйста, мой друг.

– У тебя такое изумленное лицо. Да и неудивительно. Наверное, собирался уже ложиться спать. Гм, вижу, ты не покидаешь холостяцких привычек и продолжаешь курить прежний табак. Тебя как всегда выдает пепел на сюртуке. Взглянув на тебя, Ватсон, сразу можно определить, что ты привык к форме. Никогда ты не сделаешься настоящим стацким, пока не бросишь манеру носить, как в былое время, носовой платок за рукавом сюртука. Ты меня приютишь сегодня на ночь?

– С удовольствием.

– Помнишь, ты говорил когда-то, что для одного у тебя всегда найдется место. На вешалке же, вижу, нет чужого платья.

– Пожалуйста, я очень буду рад, если ты останешься у меня ночевать.

– Спасибо. Очевидно, тебе пришлось иметь дело с английскими рабочими. Кроме вреда, они ничего не приносят, не правда ли? Что у тебя, водопровод испортился?

– Нет, газ, – ответил я удивленно.

– Вижу, на линолеуме следы гвоздей их сапожищ.

– Хочешь закусить?

– Нет, спасибо, я уже ужинал в Ватерлоо. А трубку, если позволишь, выкурю с удовольствием.

Я подал ему кисет с табаком, а он сел на кресло против меня и некоторое время курил, не произнося ни слова. Я отлично понимал, что только очень важное дело могло привести ко мне в такой поздний час ночи моего друга, и потому терпеливо ждал, пока он сам не начнет рассказывать, в чем дело.

– Я вижу, ты был сегодня сильно занят, – сказал он наконец, лукаво глядя на меня.

– Да, ты не ошибся, – ответил я. – Конечно, ты станешь смеяться надо мною, но, откровенно говоря, я не понимаю, откуда ты мог это узнать?

Холмс усмехнулся.

– Милый Ватсон, кажется пора мне знать твои привычки. Когда у тебя мало пациентов, ты ходишь пешком; в противном же случае берешь извозчика. Твои сапоги чисты, и потому я вывел заключение, что ты нашел возможность ездить сегодня к больным на извозчике.

– Превосходно! – воскликнул я.

– И между тем так просто. Это один из массы случаев, когда человек поражает собеседника своею наблюдательностью только потому что этот последний упустил из виду или не обратил внимания на самую мелкую и пустяшную подробность, на которой-то и основан весь дедуктивный вывод первого. Для наглядности приведу тебе аналогичный пример. Все твои статьи нравятся читателю и поражают его своей фантазией и изобретательностью в области вымысла. Тебе же они кажутся самыми простыми и обыкновенными вещами только потому, что у тебя в руках находились источники, откуда ты черпал материалы для своей статьи, о существовании которых не знает читатель. В данное время я нахожусь в положении этих читателей, потому что держу в своих руках несколько нитей одного в высшей степени странного происшествия, взволновавшего человеческий мозг. Мне недостает еще только одной или двух нитей, чтобы распутать эту странную историю, но ручаюсь тебе, Ватсон, я докопаюсь до нее.

Конец ознакомительного фрагмента.