Дыра

Итак, друзья мои, я вынужден констатировать тот факт, что в голове у меня сформировалась идея нового фантастического произведения. Ничего не поделаешь, придётся писать.

1

Однажды в далёком-далёком будущем, когда от достижений всех предыдущих цивилизаций остались одни фекалии и аномалии, случилось нечто странное.

Выкапывая в своём захудалом огороде нано-картофель, Фёдор Бабаевич Рюшкин, обыкновенный мирный огородник, случайно наткнулся на какую-то дыру, уходящую глубоко под землю.

– Что ещё за последствия апокалипсиса? – почесал кучерявую макушку Рюшкин.

Заглядывать внутрь без фонарика было бесполезно, всё равно ничего не увидишь. Поэтому, прислонив лопату к генно-модифицированной яблоне, на которой крепко держались квадратные яблоки, Фёдор Бабаевич отправился в сарай за фонариком.

Жены у Бабаевича не было, не по причине отсутствия желания быть женатым, а по причине отсутствия бракосочетания на планете. Увы, дорогой читатель, в далёком-далёком будущем люди перестали жениться вообще, и, как результат, перестали размножаться обычным методом.

Да, жены не было… А фонарик был на месте.

– Вот он, мой хороший! – снимая с гвоздя фонарик, сказал сам себе Фёдор Бабаевич (он давно привык разговаривать вслух). – А почему не поговорить с хорошим человеком? – усмехался над своей привычкой старый огородник.

Вернувшись обратно к случайной дыре, Фёдор тряхнул фонариком и осветил неизвестное углубление ярко вспыхнувшим лучом.

– А дна-то не видать, – проворчал озадаченно Рюшкин. – А что, если попробовать бросить туда камень?

Отключив и повесив фонарик на ветку генно-модифицированной сливы, с которой лениво свисали длинные фиолетовые плоды, похожие то ли на дикие баклажаны, то ли на неправильные огурцы, Фёдор Бабаевич отыскал неподалёку кусок обгрызенного крысами кирпича и, бросив его в дыру, склонился и прислушался.

Прошла минута, две, три… Никакого звука.

– Что же это такое? – удивился ещё больше Фёдор и, не успев подумать, решил крикнуть в дыру. – Эээээй! Эээээй!.. Хе-хе. Есть тут кто-о-о?

Голос его улетел куда-то глубоко-глубоко. И вдруг с обратной стороны этой бездонной, непонятной дыры донёсся какой-то странный глухой звук, похожий на гул нарастающего ветра. Потом к гулу добавился свист, и из дыры выплюнуло небольшое облако гнилой вони вперемешку с пылью.

– Ничего себе, сквозняк! – усмехнулся Фёдор. – Уж не нефть ли я обнаружил?!..

И в это самое мгновение, будто какая-то невидимая тяга включилась, и Фёдора Бабаевича стало прямо-таки насильно засасывать в дыру!

– Ё… – успел выругаться Рюшкин.

И помчался куда-то глубоко-глубоко вниз – в самую, как говорится, преисподнюю.

2

Размышлять о случившемся не приходилось. Фёдор летел в тартарары, дыхание его перехватило, в глазах было темно, в ушах звенело, сердце внутри бултыхалось, как… как сопля в водопаде. Сколько продолжались эти муки – никто не знает.

Но вот безумный полёт сам собой прекратился, и Рюшкин ощутил под ногами твёрдую поверхность. В это же время в глаза ему ударил свет, а в уши – чей-то голос. Голос доносился откуда-то сбоку. Фёдор прислушался.

– Болван! – ругал кого-то голос. – Сколько раз можно повторять, что это стратегически важный объект?!

– Простите, – всхлипнул обиженным тоном второй голос. – Я нечаянно.

– Нечаянно! – передразнил ругающийся. – На таком секретном объекте, как этот, не должно быть никаких случайностей! Всё, моё терпенье лопнуло. Убирайся прочь, ты уволен!

– Но… Простите, простите, пожалуйста! В последний раз… Честно, этого больше не повторится.

– Нет, и не проси, – отрубил обвинитель. – И что за работники пошли, не понимаю. Раньше люди всё понимали с первого раза. Надо же, перепутать впускной клапан с выпускным!.. А если бы это привело к полной разгерметизации миров?

– Простите, прошу вас, – простонал второй голос. – Если вы меня уволите, я погиб. Вы же знаете, сколько у меня смертельных болезней, заработанных на этой вредной работе. Я же работаю на лекарства, без них я не проживу и дня!

– Ну, смотри! Смотри, гадёныш! – снизошёл, наконец, до бестолкового труженика начальник. – В последний раз… Но если такое повторится!..

– Спасибо, спасибо! Спасибо, благодетель!.. Ммм, ммм!.. – закудахтал радостный прощённый, смачно причмокивая.

– Уйди!.. – недовольно фыркнул благодетель. – Не надо лизать мои ноги! Ещё слюней мне твоих не хватало. Уйди!.. Уууу, гадкое чудовище!..

Заинтригованный непонятной беседой на глубине "преисподней", Фёдор Рюшкин медленно пошёл на звуки голосов, но потом одумался и остановился. Нужно было оглядеться по сторонам и потом уже решить, что делать дальше.

– Что же это… – начал он было бормотать по привычке, но тут же притих.

«На секретном объекте лучше помалкивать, – сказал он себе мысленно. – Я тут незваный гость, а незваный гость хуже любого другого гостя… Но что же это за место такое, стратегическое?.. По виду подземелье в виде трубы, метров тридцать в диаметре. Светильники в стены встроены. Проводов не видно. Так-так… А прилетел я сюда вот из этого отверстия. Тут труба явно прогнила от времени…»

Ход его мыслей прервала идиотская какофония, приближающаяся с той стороны, откуда минутой раньше доносились голоса. Недолго думая, Рюшкин спрятался в первую попавшуюся нишу и замер. Какофония сделалась громче, через несколько секунд глазам Фёдора предстал некий древний золочёный «катафалк», специально приспособленный для перемещения по подземельям. Колёса его скрипели так, что создавалось впечатление, что играют несколько расстроенных напрочь скрипок. Двигался он автоматически, не было видно ни руля, ни рычагов, ни педалей. Внутри «катафалка», на мягкой подушке, важно сидел дряхлый старикашка, он бубнил себе под нос. Сквозь какофонию можно было разобрать несколько слов.

– Раньше слуги были послушными, – голос явно принадлежал тому самому обвинителю-благодетелю. – Достаточно было один раз приказать… Теперь нас совсем мало осталось… Всё рушится…

Скрипучий «катафалк» исчез в глубине трубы, наступила мёртвая тишина.

Выбравшись из ниши, Фёдор Бабаевич посмотрел в одну сторону, потом во вторую, почесал грязным ногтем кучерявую макушку и решил отправиться вслед за проехавшим драндулетом. Оставаться на секретном объекте ему почему-то не захотелось.