Артем Савенков

Одиночество

2026

Снова в адском кругу алкогольных картин,

Из которого выбраться как - я не знаю…

- Почему ты бухаешь? - Потому что один.

- Почему ты один? - Потому что бухаю.

Сергей Масленников

1. Север

Ямал. Девять месяцев зимы, немного переходной погоды и даже что-то похожее на лето. Очень короткое. Там, где я работаю, постоянных жителей почти нет. Иногда встречаются ненцы: живут в чумах, пасут оленей, кочуют по тундре. Но за всю вахту можно ни разу с ними не пересечься.

Моя работа - это вахта. Но не та, где люди работают по уши в снегу и вбивают сваи в мерзлую землю. Точнее, кто-то тут занимается, в том числе, и этим, но лично я сижу в теплом офисе.

Мне тридцать два, и я уже опытный вахтовик. У каждого здесь свои правила и привычки. Многие, например, привозят с собой витамины. Свежих овощей и фруктов в столовой не всегда хватает, зато продуктов долгого хранения - сколько угодно. Кто-то пугает новичков цингой и выпавшими зубами. Я не знаю, насколько оправданны эти страхи, но банку витаминов тоже держу в тумбочке.

Кто-то старается каждый день звонить семье по видео, чтобы дети хотя бы так видели отца. Некоторые находят друзей и устраивают себе досуг. Я же стараюсь просто не думать. Совсем. Можно назвать это деградацией, но для меня это защита: на вахте мысли порой изводят сильнее работы. Остаешься один на один с собой и перебираешь всю жизнь. Не при встрече с белым медведем, а в обычный вечер после смены. Неудачи, упущенные возможности, слова, которые не стоило говорить. На первых вахтах я часами не мог уснуть: прокручивал одни и те же сцены, садился на кровати и с трудом удерживался, чтобы не выругаться в голос.

Кое-кто сравнивает нашу работу с тюрьмой: если каждый день будешь думать о сроке - не дотянешь до «звонка», особенно если до него еще очень долго. На вахте у всех большой срок, так как, немного отдохнув на межвахте, обязательно вернешься сюда. Есть в этом замкнутом круге свои исключения, но они редки, потому что привыкнуть к таким деньгам легко, а вот слезть с них сложно. Многие возвращаются на вахту, потому что дома такой работы нет. Поэтому тут часто можно встретить взрослых мужиков, которые почти всю жизнь катаются на север за деньгами, они видят свои семьи только в период коротких отпусков, зато помогают им, как могут, делая все, чтобы жена и дети ни в чем не нуждались.

Стоят ли того эти жертвы? Не знаю. Для иного вахтовика работа превращается в религию: он трудится ради семьи и верит, что у близких все будет хорошо. Свою жизнь откладывает на потом. Когда-нибудь отдохнет, когда-нибудь побудет дома.

Я же уже не понимаю, что здесь делаю. Большинство приехали по необходимости: кредиты, долги, помощь детям, плата за учебу. А я? Ради карьеры? Нет. Ради денег? Они мне не так остро нужны. Тогда зачем? Несколько лет не могу ответить. Знаю лишь, что трудно отказаться от зарплаты, которая в пять-шесть раз, а порой и в десять превышает ту, на которую можно рассчитывать дома.

Чтобы отвлечься, вахтовики смотрят фильмы - на компьютерах, на телевизорах, в телефонах. Некоторые могли бы стать кинокритиками: за плечами сотни, если не тысячи картин. Я опять ловлю себя на сравнении с тюрьмой, хотя об условиях там ничего не знаю. Просто колючая проволока на заборе каждый раз наводит на одни и те же мысли.

Разумеется, проволока здесь не для тех, кто захочет сбежать: бежать особенно некуда, вокруг тундра. Ограждение должно удерживать снаружи хищников. На каждом объекте обязательно рассказывают, как медведь однажды пробрался на площадку и съел человека. Новички напрягаются, бывалые закатывают глаза: очередная страшилка, которую они слышали уже не раз.

У более или менее взрослых, в основном обычных рабочих, есть еще одно развлечение - захаживать к работницам столовых. Как правило, это одинокие женщины за сорок, которые частенько пускают в свою гавань настойчивых «пиратов». Те осыпают их множеством комплиментов и дают снова почувствовать себя женщиной, за что в ответ получают хорошую порцию еды, заранее отложенную для своего донжуана - чтобы он, восстановив силы, вновь и вновь бросался на эту зачастую огромную амбразуру.

В последнее время меня все чаще мучает вопрос: что я здесь делаю? На вахте я словно замораживаюсь. Раньше хотя бы было понятно: тело здесь, а душа дома. Теперь тело по-прежнему здесь, а душа - где? Богаче я не стал: цели нет, заработанное разлетается. И дело уже не только в работе. Чего я вообще хочу? Я одинок и, кажется, был одинок всегда. Иногда это даже радовало: никто не нужен, сам придумаю себе жизнь. Только вот не придумал.

Сон

Вечер. Небольшая квартира. Кухня, зал, прихожая - нигде нет света.

В одной из комнат мальчик играет в футбол на компьютере. Для него это уже не игра: он там, на поле, а вокруг ничего не существует. Он - тот самый футболист, которому рукоплещут трибуны. Лучшие клубы мира предлагают ему баснословные деньги, а он просто играет и выводит свою команду к новым вершинам.

Я подхожу ближе. Взрослый я, каким-то образом оказавшийся в прошлом. Иду медленно, руки дрожат. Передо мной я девятилетний: развалился в кресле, закинул ноги на стол, в руках джойстик, взгляд прикован к экрану.

Тихо. Только мальчик вздыхает, управляя своим двойником на поле.

Я подхожу почти вплотную. Он не замечает. Кажется, даже если сейчас заскрипит пол, он не повернется - весь в игре.

Я уже протягиваю руку, хочу до него дотронуться…

Малыш поворачивается ко мне и без всякого намека на испуг смотрит мне в глаза.

- Это не твое место!…