Дизайнер обложки Rimmcha

© Артем Рудик, 2026

© Rimmcha, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-0628-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Холодная война

 
У нас с тобой Холодная война,
Мы вспоминаем распри и пороки:
Мы на своей земле так одиноки
И между нами пролегла стена.
И речи ни идёт о диалоге —
Нам ваш Мальтийский саммит ни к чему!
Наши системы будто древни боги —
Прими же обречённость как Камю.
Прими распад, прими и мирный атом,
Буржуев, красную чуму:
Мы все исчезнем в ядерном дыму
Из-за ошибки в чьих-то координатах!
Я в RAF вступлю и ты пошлёшь солдатов,
Потом и я, но на чехословаков…
Ты знаешь, я тебя люблю, практически как маты,
Что в разговоре с Никсоном скажу.
И ты ответишь мне, подружишься с Моссадом,
А я с тобой, да по московским садам,
Под марш тревожный мило бы гулял,
Пока шпион из Штази нас бы охранял.
И мы махали бы ему, как та принцесса,
Которую добил скандал.
Ты мне трещала бы про мрачный капитал,
А я тебе про тонкости прогресса.
И нас бы мировая пресса,
Да растащила бы на славный материал.
Я знаю, что не всё тебе сказал,
Но я сейчас под санкцией конгресса.
Мы встретимся, когда затихнет зал ООН.
И ты посмотришь будто сквозь меня.
Подумаешь: «О чём мечтает он?
Мы были б вместе если б не война!»
На две системы – лишь одна страна,
На нас двоих не хватит и Земли
И между нами лишь Холодная война,
Чьи так горячи кризисные дни!
 

Агнец (1945)

 
Давно улетучился газ ядовитый —
Громогласных орудий улёгся огонь.
Агнец нетленный, лаврами витый,
По полю скакал, где раньше был бой.
 
 
Агнец скакал, с божественной свитой:
Валькирии, все облаченные в мех!
Агнец прощение нёс, недобитым,
Но на поле сим уж не было тех.
 
 
И я там лежал, с лёгким пробитым,
Кровавым дыханием окрасив доспех.
И агнец играл незатейливый ритм,
А я вспоминал про вас всех.
 
 
Железные люди – гранитные плиты,
Им всем повезло быть в глубинах земли.
Ведь кто-то для воронов пища. И грифов
Кормить им всем вечно своими костьми.
 
 
Я был искалечен, ребёнок войны,
Мне серая бабочка села на грудь
И агнец шептал святы песни свои,
И по щекам вместо слёз, текла ртуть.
 

Камикадзе (1946)

 
Сквозь хладные бури и арктический ветер,
Под калёною сталью, плывут корабли.
Их пропажи, в порту, никто не заметит,
Их путь так далёк от заветной земли.
 
 
Не видят они, скал очертанья,
Морских бесов не чуют укор.
Их пути за пределы людского сознанья,
Словно данный себе приговор!
 
 
И с небес, словно чайка ныряет,
Камикадзе на беглый линкор.
Он мечтает о собственном рае,
Он в аду сеет террор.
 
 
Жаль, что случай бывает фатален,
Краткосрочен врагов разговор.
Сей пожар был монументален,
Палача опустился топор.
 
 
Погребенью не быть ритуальным.
Только сердца унылый мотор,
Под остовом мемориальным,
Свой последний отслужит дозор.
 
 
Изначально расклад был фатальным,
Жаль, что все перешли Рубикон.
Был ли стих этот столь уж печальным?
Или он о победе над злом?
 

Сатир (1947)

 
Сижу, любуясь как рушится мир,
Он в агонии бьётся, в симфонии лир,
И лишь чёрное солнце восходит над ним,
Моё племя уродцев устроит свой пир!
 
 
Не пойму, за столом, я остался один?
Вот уж несколько лет не пустеет графин,
Я сижу, как дурак, одичавший сатир,
Да всё жду тех из нас, кто дожил до седин.
 
 
Я всё жду и надеюсь – ракеты летят.
Если не славянин, тогда кто же, ребят?
Мне, в ответ, засвистит раскаляющий град,
Мир горит от удара, я в битве зачат.
 
 
Нет, рождён я был раньше, из слёз матерей,
Да в улыбках отцов и их сыновей.
Я за ними, зефиром, теперь суховей,
Врал поэт, пустота лишь за полем-полей.
 
 
И никто не прикроет зелёных очей.
Подвели мир крещёный, под саван ночей.
И погибли за нас, Пересвет, Челубей,
Словно старые боги, прошедши купель.
 
 
Не трубят уже в роги, не пьют уже эль,
И в макабре один, совращающий змей.
Ну и я, в тишине, давно высохший труп,
Всё сижу за столом – гости всё не идут.
 

Пир одиноких (1948)

 
Наступала холодная весна
И все мы на её просторах одиноки.
Ты знаешь, не пади ведь та стена,
Всё было бы другим, глубоким.
Вот скоро же закончится война
И новую начнут, всё те же боги.
Пока трубят в военны роги,
Что нам, досугу воронья,
Тут остаётся в ожиданьи?
Наверное, божие создания,
Другие, что совсем не мы,
Настроили свои умы на вековые ликования.
А нас? Всё старые терзания
Об одиночестве в толпе,
О капитала хомуте,
О всём, что людям непонятно,
Терзают, будто оспы пятна.
Ты знаешь, не вернуть обратно
Процесс рождения
И всё же, нам возрождение поможет
С угрюмой рожей?
Ну пусть не наше, может,
Кого-то, кто до нас пронёс
Сей крест уродства, аморали,
Венчания холодной стали
Свободы нашего мышления
С общественным презрением.
Ты знаешь, ведь никто не любит,
Таких как мы, ведь мы не люди
И чем-то «сверх» уже не будем.
Ты не ищи спасения в чуде,
Таких как мы и не полюбят
Скажи, что ищешь в этих людях,
Кроме букета злых прелюдий,
Что приведут однажды к ссуде
И ты оставишь мозг на блюде?
Его съедят и всё ж рассудят:
Ты был прекрасный человек,
Тебе и жить бы ещё век.
Да только поздно. Тебя нет.