– Мы обязательно отметим твой день рождения, Антошка, – улыбнулся папа, потрепав сына за щёку. – В выходные, хорошо?

– Холосо, – насупился Антон, держа маму за руку и хмурясь.

Мама погладила сына по голове, и тоже стала собираться на работу. Сегодня Антону исполнилось пять лет, и о том, какая именно работа у его родителей, он не особо понимал.

Знал только, что очень важная, нужная и каждый раз срочная, потому что о «горящих сроках» слышал довольно часто, когда родители отправляли его спать, чтобы поработать ещё чуть-чуть. Зачем нужно было это «чуть-чуть», когда и так весь день они были там, Антон не понимал.

Однажды папа приводил его показать, куда они с мамой ходили каждый день, и увлечённо рассказывал что-то вроде бы и на русском, но каком-то совсем непонятном. В высоком белоснежном здании, острым пиком уходящем в голубое небо и ловящим на панорамных окнах солнечные блики, отец показал Антону на большую светящуюся вывеску и сказал:

– Написано: «Зас-лон», видишь? Узнаёшь буквы, которые вы учили с Иидой?

– Угу, – кивнул Антон тогда, блуждая взглядом по белоснежному холлу и не фокусируясь на скучных буквах.

Папин кабинет показался ему особенно интересным: много светящихся лампочек, экранов, тонких приборов, которые непредусмотрительный отец шустро убирал от шаловливых ручонок сына с испуганным:

– У-у-у-у! Давай это трогать не будем!

Как это не трогать, если оно так и манило своими огоньками, странными замысловатыми линиями, по которым очень хотелось поводить пальчиком? Папа быстро сдался, подхватив Антона на руки и поднося его к большому прозрачному экрану во весь рост, на котором была заставка с красивым раскидистым белоствольным деревом с необычной синей листвой.

С любопытством вытянув руку, Антон коснулся экрана, и заставка исчезла, а на её месте появилась масса показавшихся ему одинаковых линейных картинок, схем и чертежей. Захотелось их тоже смахнуть с экрана, но папа в этот раз был более предусмотрительным, сделав шаг назад и заговорщическим шёпотом объясняя сыну:

– Это то, чем мы с мамой занимаемся сейчас. Времена такие, сынок, что родителям надо много работать, и не только твоим. Сейчас Иида – экспериментальный образец, который есть только у тебя, но совсем скоро такой замечательный друг будет у всех детей в России, представляешь? А потом – и во всём мире!

– Все лодители в миле лаботают?

– Все, – уверенно кивнул папа, – поэтому, чтобы дети от этого не страдали, мы изобрели Ииду – искусственный интеллект, который сможет заменить детям недостачу родительского внимания. Ведь не все детки, как и ты, могут ходить в садик, – он грустно вздохнул, поставив сына на ноги и беря его за руку.

Экскурсия в тот день закончилась, а Антон ещё долго потом упрашивал взять его «к папе на работу». Один раз удалось попасть к маме, но у неё было не так интересно, только какие-то микросхемы да компьютеры, Антону совершенно неинтересные.

Шёл 2058 год. Технологии развивались всё стремительнее, а люди в попытках сближения отдалялись друг от друга всё больше. Зачем разговаривать с собеседником, у которого было своё мнение, если есть искусственный интеллект, который всегда был подхалимом, который мог и успокоить, и похвалить, и поддержать.

Пару раз, притворяясь спящим, Антон слышал из соседней комнаты, как мама устало жаловалась аналогу Ииды то на работу, то на коллег, а то и на папу. Если с первыми он знаком не был, то про отца слышать было странно: разве они с мамой вообще виделись, кроме как по дороге на работу? Кабинеты у них были далеко друг от друга, а домой родители возвращались в разное время…

И всегда думали, что Антон был ещё совсем маленький, ничего не понимал и не замечал. Суровые дяди и тёти в белых халатах, к которым его иногда возила мама, отпрашиваясь с работы, говорили об Антоне разные слова, которые ему казались нехорошими и обидными. Не потому, что он понимал их значение, а потому, что видел, как расстраивалась мама и прятала в глазах слёзы.

– Всё будет хорошо, не переживайте, – успокоила маму одна такая тётя. – Речь со временем наладится, уже виден явный прогресс. А с концентрацией внимания… сейчас это частая проблема. Мы же с вами консультировались для Ииды, помните? Уверена, с таким подспорьем для родителей получится справиться и с этой напастью!

Кто на кого должен был напасть, Антон не понял, но тогда насторожился, решив, что нескончаемые люди в белых халатах нападали на маму. С тех пор ходить к врачам он наотрез отказывался, хотя и не понимал страшные заклинания вроде «агрессивный», «гиперактивный», «несоциальный». Они обижали маму, и мама от этого иногда плакала, а Антон не знал, как это исправить.

Замечал он только одно: если хорошо себя вести, слушать Ииду и правильно выговаривать слова, родители радовались и давали ему что-то вкусное, но… больше пропадали в своей работе, а это Антона обижало и злило.

Вот и сегодня, в его праздник, его день рождения, ему говорили о каких-то туманных выходных, которые непременно будут «когда-нибудь потом». Антон прижался к маминой руке щекой, надеясь, что если не папа, то она-то его точно сегодня не бросит. Хотя бы сегодня…

Конец ознакомительного фрагмента.