Дизайнер обложки Аркадий Застырец

© Аркадий Застырец, 2019

© Аркадий Застырец, дизайн обложки, 2019

ISBN 978-5-4474-0404-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Действующие лица

Клавдий, самозваный, как все короли, король датский.

Гамлет, сын предыдущего, племянник нынешнего и дед грядущего короля Дании.

Полоний, главный советник и почетный интриган датского двора.

Гораций, друг отца Гамлета и Гамлета-сына, ученый.

Лаэрт, сын Полонию.

Заман, Фосген, датские послы в Норвегию.

Розенкранц, Гильденстерн, школьные дружки и собутыльники Гамлету.

Дворянин, испуганный дворянин.

Франциск, Бернард, Сигурд, лихие королевские гвардейцы.

Ринальдо, слуга Полонию.

Четверо или пятеро приблудных актеров.

Двое мужланов-могильщиков с лопатами и кирками.

Фортинбрас, воинственный норвежский принц.

Капитан, норвежский капитан.

Гертруда, датская королева, мать Гамлету и всем своим подданным.

Офелия, дочь Полонию, тайно влюбленная в Гамлета.

Призрак, говорящая тень Гамлета-отца, отца Гамлету.

Советники, слуги, собаки, солдаты, матросы, поляки.

Действия целиком происходят в Дании, и больше нигде.

Действие первое

Сцена 1

Замок в Эльсиноре. Площадка сторожевой башни. Обстановка жуткая. Погода отвратительная: ледяной дождь, порывистый ветер. Полночь. Бьют часы. Звук омерзительный. Появляется Франциск в тяжелом от сырости плаще и мятой кирасе. Он еле передвигает ноги, почти в полном оцепенении от холода и судорожно прижимает к плечу ржавый протазан. Слева входит Бернард, поскальзывается на мокрых досках и едва удерживается от падения, вцепившись в плащ Франциска.

Бернард. Японский бог! Вот датская погодка!

Франциск. Недобрым ветром Данию несёт…

Бернард. Никак Франциск?

Франциск. А ты – Бернард, не так ли?

Бернард. К несчастью так, пришел тебя сменить.

Франциск. Пошел ты в жопу! Мне уж не помогут

Ни добрый пунш, ни пламя очага,

И лучше уж я тут остать стоянусь

И получу посмертно крест героя,

Замёрзнув на ответственном посту!

Бернард. Иди-иди, когда такие шутки

Не вымерзли ещё в твоей душе,

Надежда не потеряна.

Франциск. Найдется!

И всех она ещё переживет.

Бернард. Когда по ходу поисков надежды

Гораций попадётся на глаза,

Скажи ему…

Франциск. Скажу, чтоб шёл он в жопу!

(Уходит.)

Бернард. У парня жопа смерзлась с языком.

(Появляются Гораций и Сигурд.)

Эй, кто идёт?

Сигурд. С трёх раз не угадаешь!

Бернард (вглядываясь в лица под капюшонами). Гораций! Ты?

Гораций. А лучше бы не я!

Мятежный, стосковавшийся по буре,

Сюда летел на всех я парусах,

И сердце чуть не выломало рёбер,

Когда сбылась изгнанника мечта

И берег датский в море замаячил,

В туманной дымке призрачно дрожа.

Но быстро я остыл…

Бернард. Плыви обратно!

Здесь нынче вовсе нечего ловить.

Король ещё – слыхал? – намедни помер…

Один в стране нормальный был мужик.

Сигурд. Да ладно! Что теперь? Скажи-ка лучше,

Ещё ты тут кого-нибудь видал?

Бернард. Ты о вчерашнем? Нет, пока не видно.

Гораций знает?

Гораций. Сигурд мне сказал.

Ну, вы тут, парни, в Дании даёте!

Сигурд. Он не поверил! Спьяну, говорит,

Мы за полночь плясали с привиденьем.

Бернард. Понятно. Он – известный реалист.

Гораций. Да уж номинализмом не замаран

И призраков я всех в гробу видал!

Бернард. А мне ты веришь?

Гораций. Трезвому? Пожалуй…

Бернард. Так слушай леденящий мой рассказ!

Сигурд. А может, после? Здесь и так морозно…

Бернард. Нет-нет, пускай послушает, Фома!

Пусть ужасом пропрёт его, как дышлом,

Как нас пропёрло давеча! Итак,

Стоим вчера на этой самой башне

Мы с Сигурдом вдвоём… или втроём…

(Появляется Призрак.)

Сигурд. Стой! Цыц! Молчи! Опять! Опять оно!

Гораций. И правда, чтоб тебя… Какой-то призрак!

Бернард. Ты видишь, видишь? Обликом он схож,

Как с каплей водки капля валерьянки,

С покойным королем…

Гораций. И следует признать,

Не слишком-то, не слишком-то покойным!

Сигурд. Гораций, ты умеешь говорить,

На кафедрах учёный эдинбургских.

Попробуй с ним поладить и узнать,

Чего он тут шатается упорно,

Когда ему давно пора туда.

Гораций. И то. Хотя подобные попытки,

Расхожей поговорке вопреки,

Прегадкой пыткой могут обернуться.

Но вдруг за этой мерзостью профит

Какой-нибудь огромный притаился?

Фамильные скелеты или клад…

Покойников, я слышал, так и тянет,

К сокровищам, позорно нажитым

И в смертный час зарытым в огороде

Иль спущенным в колодец…

Бернард. Погоди!

Пока ты тут куёшь предположенья,

Их главное разъехалось звено!

Гораций. И правда, призрак, кажется, уходит.

Сигурд. Уходит так, как, кажется, пришёл.

Гораций. За мной! Его хоть силой мы удержим!

Эй ты, прозрачный! Стой, поговорим!

Бернард. Не слышит он, похоже.

Гораций. Да, не слышит.

А кто сказал, что призраки должны…

Сигурд. Внимание! Опять назад шатнулся!

Болтается, как в проруби…

Гораций. Эгей!

К чему ты тут затеял колебаться,

Смущая нас обличьем короля?

Когда и впрямь к покойному монарху

Как к первому примкнул второй ты акт…

Бернард. Гораций, ты б яснее выражался!

Живому не продраться сквозь кусты

Твоих кривых словесных заворотов!

Гораций. Заткнись, приятель! Он меня поймет.

(Раздается крик петуха. Призрак поспешно ретируется.)

Сигурд. Куда уж с петухом тебе тягаться!

Гораций. Теперь я попрошу вас, господа,

Молчать о том, что все мы увидали!

Я думаю, зловещий этот знак

Понять лишь принцу Гамлету под силу

И Дании во благо обратить

Всю эту нашу нежить или жить.

Придворному уму пристало нежить

Желанье узурпатора отпежить.

Сцена 2

Королевский дворец в Эльсиноре. Зал для приемов. Ревут тромбоны. Клавдий, Гертруда, Заман и Фосген, Лаэрт, Полоний, советники, слуги, собаки. Впоследствии Гамлет.

Клавдий. По брату мы с пристрастием скорбим!

Но… датские нам в бремя интересы.

О них печась… печася… мы пеклись

Единственно о датском государстве,

Когда склонили разум наш и слух

К советников усердных настоянью —

Не медля, в брак с Гертрудою вступить.

И вот – вы сами видите – вступили…

Сподобились, взошли и – что? Ах, да!

А что же было нам? Блюсти приличья,

Когда блиц-криг задумал Фортинбрас,

Отнять желая силой наши земли

Норвежскому на благо воронью?

Крики в толпе придворных. Нет, нет! Король, вы верно поступили!

Гип-гип – ура! Да здравствует король!

Клавдий. Спасибо, граждане! Поддержка много значит.

Вот вам приказ, Фосген мой и Заман:

Свезите-ка вы дяде Фортинбраса,

Норвегии соседней королю,

Вот эту гиль с подробным описаньем

Всех шалостей племянника его,

А то старик, похоже, и не знает,

Что с Данией придётся воевать.

Я также тут прошу его по-братски,

По-датски то есть… в общем, я прошу

С племянником построже разобраться

И банду всю его разоружить.

Ну что ещё? Привет передавайте…

Исполните?

Заман и Фосген. А как же, государь!

Клавдий. Так в добрый путь, проворные засранцы!

Гертруда. Посланцы, наш король хотел сказать.

Заман и Фосген. Да пустяки! Да мы на всё согласны!

(Удаляются.)

Клавдий. Теперь к Лаэрта просьбе перейдём.

Ах, молодость! Ну, что ты там затеял?

Лаэрт. Хочу просить покорно, мой король…

Клавдий. Поп-корна хочешь? Вот тебе поп-корн!

Лаэрт. Да я и так… Позвольте… Ой, пустите!

Клавдий. Пустить? Куда?

Лаэрт. Во Францию, в Париж!

В Сорбонне поучиться фехтованью.

Клавдий. Да мне-то что? Пожалуйста. Езжай,

Когда отец, конечно, твой не против.

Полоний. Благодари, мальчишка, короля!

Что стал верстой? Вот то-то, ниже, ниже!

(Взашей заставляет Лаэрта кланяться. Тот в конце концов выворачивается и убегает.)

Прости щенка, помилуй, государь.

Он у меня немного диковатый.

Клавдий. Ничто! Париж его перекует —

Втемяшит, чай, науку обхожденья.

Я тоже, помню, в юности бывал

Настолько перед старшими несдержан…

(Стремительно входит Гамлет, с улыбкой целует руку королеве, ни взглядом не удостаивая Клавдия. Он одет в яркое платье, на шее – пышный бант, в руках – роскошная трость и табакерка.)

Гертруда. Ах, Гамлет, вижу я, ты заменил

Свой траур повседневным одеяньем,

Улыбкой озарив себе уста…

Но что ж ты короля не замечаешь?

Гамлет. Я? Короля? А кто у нас король?

Клавдий. Нельзя же так, сынок…

Гамлет. В сынки скорее

Тебе годится трансильванский волк.

Клавдий. Уж прямо так и волк… Плохая шутка.

Гамлет. Какие шутки? Всё у вас всерьёз!

Поди, вот-вот родите мне сестрёнку.

Испуганный ропот в толпе придворных. О, ужас, ужас! Что он говорит?

Внезапно спятил! Тронулся бедняга!

Гертруда (дернув Гамлета за рукав). Ну хватит, Гамлет! Что опять понёс?

Я думала, твой вид благополучный

Сулит мне утешенье и покой…

Гамлет. Успеете ещё вкусить покоя!

Касательно же платья моего,

Скажу я так: прилично лицемерам

Вывешивать на тело и лицо

Страдания застиранные флаги.

Моя же скорбь, как кедр или сосна,

Столь глубоко в груди укоренилась,

Что мне, увы, малейшей нет нужды

В одеждах чёрных, воплях, слёз потоках.

В душе не умолкает скорбный вой.

Полоний (в сторону). А по тебе дом скорби горько плачет.

Гертруда. Мой друг, пора утешиться тебе.

Никто из нас, к несчастью, не бессмертен…

Гамлет. И более того, к несчастью жив,

Жив до сих пор меж нами кое-кто!

Клавдий. Да что это? Какой-то злобный выпад!

Ты что же, нам прикажешь умереть?

Гамлет. Приказывать пока не я здесь властен.

Клавдий. И видно, слава Богу, что не ты!

Но полно, Гамлет, ссоры неуместны.

Мы искренне сочувствуем тебе

И юные терзанья уважаем,

Но надо жить, учиться и творить…

Как завещал… Возьми пример с Лаэрта!

Гамлет. Лаэрт! Лаэрт! Его уж след простыл,

А то б я от Лаэрта понабрался!

Вот, матушка, нюхните табачку…

Гертруда. Ох, Гамлет, Гамлет, мать ты не жалеешь!

Гамлет. Жалею! Точно так, как вы – отца.

Клавдий. Ну, наконец почтительное слово!

На этом завершим наш диалог

И предадимся радостному пиру,

Где я за принца кубок подниму

И залпом из одиннадцати пушек

Пускай тотчас же Небу воздадут

Хвалу за сей исход благоприятный

Довольно необдуманных речей!

За мной, друзья! Фитиль, артиллеристы!

(Все, кроме Гамлета, уходят.)

Гамлет. И правда, просто нету больше слов!

В короне – дурень с рожей ухореза!

Пойти бы мне повеситься в сортир,

Да Божий страх – отчаянью помеха!

Подумать только, после похорон

Едва прошла недолгая неделя,

А батя уж забыт. И кто взамен?

С покойником он так же схож, ей-богу,

Как я… с Пентесилеей! Ну и ну!

Ведь в матери отец души не чаял —

За нею, как привязанный, ходил,

А если на войну или охоту

Его влекут охота или долг,

Так, помнится, запрёт её в чулане —

И чтоб ни-ни, и чтобы ни на шаг!

Такая страсть! Такое уваженье!

Оно не диво. Он ведь был герой.

Бывало, латы старые наденет

Да сядет на гнедого своего,

Да шпорою тряхнёт, забралом грохнув —

Хорош! Таким его я раза два

Иль три видал. Не часто мы встречались.

А жаль! И вот такого молодца

На этого мамаша променяла…

Что делается, а? Прогнил весь мир,

И плесенью особенно поганой

Покрылась Дания – хоть в кучи собирай!

Такая дрянь, такая мерзость всюду,

Что если, то… и сам не я я буду!

(Входят Гораций, Бернард и Сигурд.)

Гораций. Зиг хайль, мой принц!

Гамлет. Гораций! Это ты?

Гораций. Да вроде я… А впрочем, кто нас знает!

Гамлет. Я рад тебе. А также вам, Бернард

И Си… Си… Пи… Си…

Сигурд. Сигурд, ваше-ство!

Гамлет. Гораций, друг! Ты очень, очень кстати!

Я чуть не удавился только что!

Гораций. Храни вас Бог от эдаких интенций!

Гамлет. Но кой же чёрт тебя сюда занёс?

Гораций. Да что-то заскучал я в Эдинбурге

И – жалко, не успел к похоронам!

Гамлет. Ну ничего, зато попал на свадьбу!

Гораций. Вы правы, скоро сладили они.

Гамлет. Так скоро, что не высохла могила,

А уж под ними взмокла простыня!

Один лишь я отца тут вспоминаю…

А ты, Гораций, помнишь ли его?

Гораций. Как мне забыть! Ведь мы друзьями были.

Король вот этот плащ мне подарил,

Когда прощались мы назад три года.

«Возьми, – он молвил, – плащик староват,

Местами прохудился, но залатан —

Ещё сгодится задницу прикрыть».

Гамлет. Какая щедрость! Внешности под пару!

Вот так и вижу я его теперь

С пушистыми ушами… у-усами!

Гораций. Уже? Опять? Где видите? В углу?

Гамлет. Да нет, Гораций, мысленным лишь взором.

Стоит в глазах, увы, не наяву,

Но как живой – король, примерный рыцарь,

Античности вполне достойный муж!

Гораций. Да, так, в плаще и полном снаряженье,

Всё по ветру – перо и борода,

И полы – точно порванные крылья…

Таким он и явился нам вчера.

Гамлет. Явился… кто?

Гораций. Король, отец родной ваш!

Гамлет. Не понял щас… Так папа, значит, жив?

Кого же мы на кладбище зарыли?

Гораций. Да нет же, не пугайтесь пустяка!

Материя порой так фигуральна…

Он умер, умер! Только… так сказать,

Никак не упокоится покойник

И за полночь, вгоняя стражу в страх,

На башню приходил он трижды кряду,

И давеча его я видел сам.

Вот эти двое тоже вам готовы

Всё сказанное мною подтвердить.