С самого начала Курамшин противоречит названию. Вопреки ожиданиям и мыслям, что я буду читать об устройствах (то есть, механических приспособлениях), оказалось, что во-первых, речь в книге пойдёт исключительно об устройствах для химических экспериментов (что тоже познавательно и интересно, но где об этом сказано в названии?), а во-вторых, что речь пойдёт не только об устройствах, но и о значимых для химии, например, книгах (опять же, я не против, но раз так, название книги – обман). Ко всему этому автор заявляет: а вот об изобретениях русских химиков я рассказывать не буду. Мол, и так уже тема подробно рассмотрена в русскоязычной литературе. Только если ты пишешь историю возникновения химических устройств и при этом дискриминируешь часть их по национальному (!) признаку, история будет неполной, с потерями логических связей. Опять же, рассчитанная на широкую публику книга, проигрывает, поскольку не соприкасающимся с химией в жизни читателям неизвестна вся эта специализированная литература про изобретения русских химиков.
С другой стороны, однозначным плюсом является хронологический порядок рассказов об устройствах. Но это очевидность, и я просто не могу представить, как бы автор иначе всё это расположил.
Также в плюсы можно занести и легкочитаемый слог. Да, иногда встречается по три раза за полстраницы фраза-паразит «в конечном итоге», но это всё мелочи, на которые можно смотреть сквозь пальцы.
Однако иногда среди такого простого, понятного и увлекательного языка Курамшина возникают сооружения типа:
«вращала плоскости поляризации света»
или
«в которых в качестве интермедиата участвуют активные π-комплексы металлов платиновой группы»
, без каких-либо комментариев абсолютно непонятные не связанному с химией человеку. Я крайне мало что помню из школьного курса, только бесконечные составления уравнений на основе валентности, да расчёт молей, но даю руку на отсечение, что и хорошо помнящему школьный курс слёту в такие сооружения не вникнуть.
Ощутимым недостатком стало отсутствие иллюстраций по теме. Нет, в книге по иллюстрации, а то и по две на каждой странице, гравюры или стилизации под них, оформление такое. Красивое, но бессмысленное, потому что одними словесными описаниями о незнакомых тебе сложных конструкциях сыт не будешь, а непрестанно гуглить рука отвалится да пальцы сбегут. Но это уже не авторский косяк.
Если же говорить об авторе – то у него хороший юмор. Современным консервативным бабкам с их суеверными предубеждениями против проникающей в быт науки он приводит в параллель тех,
кто утверждал, что огонь изгоняет из туши мамонта добрых духов, делая жареную мамонтятину не такой полезной, как сырая, равно как и те, кто говорил о том, что батат, запеченный в углях «органического» лесного пожара вкуснее, чем такой же батат, запеченный в углях костра, зажжённого собственноручно человеком, но тогда их судьба была очень печальна, так как во время палеолита фраза «Не нравится — не ешь!» была равнозначна фразе «Умри от голода!»
И сразу через несколько глав зеркалит этот ход, присваивая атрибуты прошлых веков современникам. Он называет «современными баронами, маркизами и блистательными пфальцграфами» живущих в наш век богатеньких простаков, которые верят всякому одетому в белый халат (вместо расшитого звёздами) жулику, разглагольствующему о «графеновых фильтрах для очистки воды от радиоактивных металлов» (вместо устаревшего «эликсира вечной молодости»). И ещё через несколько глав констатирует, что дискуссии средневековых учёных напоминали дебаты в соцсетях со всеми прилагающимися оскорблениями – ещё одна параллель.
Странным образом эта параллель «тогда и сегодня» прослеживается и в самом предмете повествования, в главе о Руководстве Гмелина – не устройстве, но книге, написанной ещё в 17 веке, и превратившейся сегодня в огромную базу данных.
Курамшину вообще нравится ошарашивать читателя: мы узнаём, что средневековые трактаты специально были написаны страшно витиеватым, зашифрованным метафорическим языком под псевдонимами, с намеренным упущением деталей (защита от плагиата в деле), а между тем в то же время тот же автор мог в письмах своему коллеге описывать всё вполне себе строго и лаконично. Узнаем происхождение крепко основавшегося уже в нашем языке слова «герметичный» – от герметичного керотакиса (устройства для нагрева веществ и сбора паров) в химии – «ремесле Гермеса». Узнаем и рецепт идеальной могилы истинного химика: быть похороненным без гроба, просто зарытым в земле, под яблонями или любыми другими древесными породами на ваш выбор. Такова была воля Дёберейнера. Был человек, стало удобрение. Круговорот веществ в природе – вот достойная химика кончина!
Я же особенно горячо благодарен Курамшину за две вещи. Первая – это его объяснение, каким образом после большого взрыва возникли РАЗНЫЕ элементы. Этого объяснения мне ужасно не хватало при чтении «Фабрики планет» Элизабет Таскер , а между тем оно занимает всего несколько строчек:
первые химические процессы <…> стартовали где-то через 400 тысяч лет после начала Большого Горячего взрыва, когда условия молодой Вселенной позволили существовать атомам водорода (до этого процессы связывания электронов протонами и процессы ионизации находились в равновесии, и стабильные атомы не могли существовать). Атомы водорода стали вступать в процессы образования химических связей, образуя двухатомные молекулы Н2 и трёхатомные ионы Н3+, запустились химические процессы, и, можно сказать, химия началась.
Вторая – за его рассказы о нобелевских лауреатах по химии последних лет, несмотря на всё те же тяжёлые и непонятные конструкции, время от времени у него возникающие. Действительно, широкая публика абсолютно не в курсе, чем они там сейчас все занимаются, а приоткрыть завесу очень любопытно. И чем ближе открытия к настоящему дню, тем теснее они сопряжены с прочими науками – физикой, биологией, генетикой…